Дали международната общност, включително Европа, не дава отново на президента Ал-Башир, след като окупира Абией, усещане за неуязвимост?
Dává mezinárodní společenství, včetně Evropy, prezidentovi al-Bašírovi poté, co obsadil oblast Abyei, opět pocit nezranitelnosti?