For toward ten o'clock – the time when she generally said good-night to her son and often put him to bed herself before going to a ball – she felt sad at being so far from him, and, whatever they talked about, her thoughts kept returning to her curly-headed Serezha.
К десяти часам, когда она обыкновенно прощалась с сыном и часто сама, пред тем как ехать на бал, укладывала его, ей стало грустно, что она так далеко от него; и о чем бы ни говорили, она нет-нет и возвращалась мыслью к своему кудрявому Сереже.