Levin felt so strong and calm that he thought the answer, whatever it might be, could not agitate him, but he did not at all expect the reply Oblonsky gave him.
Левин чувствовал себя столь твердым и спокойным, что никакой ответ, он думал, не мог бы взволновать его. Но он никак не ожидал того, что отвечал Степан Аркадьич.