With his natural kind heart he of course liked human beings more than he disliked them, and naturally the peasants were included; but he could not like or dislike the people as if they were something apart, because he not only lived among them, his interests closely bound up with theirs, but he considered himself one of the people and could not find in himself any special qualities or defects which placed him in contrast with them.
Разумеется, как добрый человек, он больше любил, чем не любил людей, а потому и народ. Но любить или не любить народ, как что-то особенное, он не мог, потому что не только жил с народом, не только все его интересы были связаны с народом, но он считал и самого себя частью народа, не видел в себе и народе никаких особенных качеств и недостатков и не мог противопоставлять себя народу.