Serezha, who had always been timid with his father, now that the latter addressed him as 'young man,' and that the question whether Vronsky was a friend or a foe had entered his head, shrank from him.
Сережа, и прежде робкий в отношении к отцу, теперь, после того как Алексей Александрович стал его звать молодым человеком и как ему зашла в голову загадка о том, друг или враг Вронский, чуждался отца.