Both for Vronsky and for Anna life in Moscow in the heat and dust, when the sun no longer shone as in spring but burned as in summer, when all the trees on the boulevards had long been in leaf and the leaves were already covered with dust, was intolerable; nevertheless they did not move to Vozdvizhensk, as they had long ago decided to do, but stayed in Moscow, which had become obnoxious to them both, because of late there had not been harmony between them.
И Вронскому и Анне московская жизнь в жару и пыли, когда солнце светило уже не по-весеннему, а по-летнему, и все деревья на бульварах уже давно были в листьях, и листья уже были покрыты пылью, была невыносима; но они, не переезжая в Воздвиженское, как это давно было решено, продолжали жить в опостылевшей им обоим Москве, потому что в последнее время согласия не было между ними.