'Mama! Dearest, darling!' he shouted, again throwing himself upon her, and embracing her, as if he by now, having seen her smile, clearly realized what had happened.
-- Мама, душечка, голубушка! -- закричал он, бросаясь опять к ней и обнимая ее. Как будто он теперь только, увидав ее улыбку, ясно понял, что случилось. -- Это не надо, -- говорил он, снимая с нее шляпу.