In his large eyes, fixed upon an icon which had been placed on a little table covered with a coloured cloth, was a look of such passionate entreaty and hope that Levin was frightened at seeing it.
В больших глазах его, устремленных на поставленный на ломберном, покрытом цветною салфеткой столе образ, выражалась такая страстная мольба и надежда, что Левину было ужасно смотреть на это.