He knew that between him and her there could and should be nothing secret, and therefore he decided that it was his duty, but he had not considered how the confession might affect her: he had not put himself in her place.
Он знал, что между им и ею не может и не должно быть тайн, и потому он решил, что так должно; но он не дал себе отчета о том, как это может подействовать, он не перенесся в нее.