She smiled because, though she said it was impossible for him to know, she was sure in her heart that he not only knew Agatha Mikhaylovna, but that he knew and understood everything, even many things that no one else knew, and which she, his mother, had learnt to know and understand through him.
Она улыбалась тому, что, хотя она и говорила, что он не может узнавать, сердцем она знала, что не только он узнает Агафью Михайловну, но что он все знает и понимает, и знает и понимает еще много такого, чего никто не знает и что она, мать, сама узнала и стала понимать только благодаря ему.