At one time, while reading Schopenhauer, he replaced the word will by the word love, and this new philosophy comforted him for a day or two, as long as he did not stand aside from it; but it, too, collapsed when he viewed it in relation to real life, and it turned out to be a muslin garment without warmth.
Одно время, читая Шопенгауера, он подставил на место его воли -- любовь, и эта новая философия дня на два, пока он не отстранился от нее, утешала его; но она точно так же завалилась, когда он потом из жизни взглянул на нее, и оказалась кисейною, негреющею одеждой.