And without trying to help her youthful partner who was painfully struggling to carry on the conversation the thread of which he had lost, as she mechanically obeyed the merry, loud, and authoritative orders of Korsunsky, who commanded every one to form now a grand rond, now a chaine, she watched, and her heart sank more and more.
И, не помогая мучившемуся юноше, с которым она танцевала, в разговоре, нить которого он упустил и не мог поднять, и наружно подчиняясь весело-громким повелительным крюкам Корсунского, то бросающего всех в grand rond, то в chaine, она наблюдала, и сердце ее сжималось больше и больше.