Having at last concluded that his duty was to get Serezha up at the appointed time, and that therefore he need not consider who was sitting there – the boy's mother or anyone else – but that he must do his duty, he dressed, went up to the door, and opened it.
Сообразив, наконец, то, что его обязанность состоит в том, чтобы поднимать Сережу в определенный час и что поэтому ему нечего разбирать, кто там сидит, мать или другой кто, а нужно исполнять свою обязанность, он оделся, подошел к двери и отворил ее.