Formerly (it had been so almost from childhood and increasingly so till his complete maturity) when he tried to do anything for the good of everybody, for humanity, for Russia, for the whole village, he had noticed that the thoughts of it were agreeable, but the activity itself was always unsatisfactory; there was no full assurance that the work was really necessary, and the activity itself, which at first seemed so great, ever lessened and lessened till it vanished. But now since his marriage, when he began to confine himself more and more to living for himself, though he no longer felt any joy at the thought of his activity, he felt confident that his work was necessary, saw that it progressed far better than formerly, and that it was always growing more and more.
Прежде (это началось почти с детства и все росло до полной возмужалости), когда он старался сделать что-нибудь такое, что сделало бы добро для всех, для человечества, для России, для всей деревни, он замечал, что мысли об этом были приятны, но сама деятельность всегда бывала нескладная, не было полной уверенности в том, что дело необходимо нужно, и сама деятельность, казавшаяся сначала столь большою, все уменьшаясь и уменьшаясь, сходила на нет; теперь же, когда он после женитьбы стал более и более ограничиваться жизнью для себя, он, хотя не испытывал более никакой радости при мысли о своей деятельности, чувствовал уверенность, что дело его необходимо, видел, что оно спорится гораздо лучше, чем прежде, и что оно все становится больше и больше.