Moreover, he was vaguely conscious that what he had called his convictions were really ignorance and, more than that, were a state of mind which rendered knowledge of what he needed impossible.
Кроме того, он смутно чувствовал, что то, что он называл своими убеждениями, было не только незнание, но что это был такой склад мысли, при котором невозможно было знание того, что ему нужно было.