'Soldier!' said Korney, contemptuously, and turned to the nurse who had just entered. 'Now, judge for yourself, Mary Efimovna,' he said to her. 'He's let her in without telling anybody; and Alexis Alexandrovich will be ready in a minute and will go to the nursery.'
-- Солдат! -- презрительно сказал Корней и повернулся ко входившей няне. -- Вот судите, Марья Ефимовна: впустил, никому не сказал, -- обратился к ней Корней. -- Алексей Александрович сейчас выйдут, пойдут в детскую.