Levin felt as if he were deceiving some one, as if he ought to offer some explanation which was impossible, and therefore he kept blushing and was restless and uncomfortable.
Левину казалось, что он кого-то обманывает, что ему следует объяснить что-то, но что объяснить этого никак нельзя, и потому он беспрестанно краснел, был беспокоен и неловок.