Everything in that face: the definiteness of the dimples on cheeks and chin, the curve of her lips, the smile that seemed to flutter around her face, the light in her eyes, the grace and swiftness of her movements, the fullness of her voice, even the manner in which she replied – half-crossly, half-kindly – to Veslovsky, who asked permission to ride her cob that he might teach it to lead with the right leg when galloping – everything about her was peculiarly attractive, and she seemed to know it and to be glad of it.
Все в ее лице: определенность ямочек щек и подбородка, склад губ, улыбка, которая как бы летала вокруг лица, блеск глаз, грация и быстрота движений, полнота звуков голоса, даже манера, с которою она сердито-ласково ответила Весловскому, спрашивавшему у нее позволения сесть на ее коба, чтобы выучить его галопу с правой ноги, -- все было особенно привлекательно; и, казалось, она сама знала это и радовалась этому.