Serezha grew thoughtful as he peered into the hall-porter's face, which he had studied in minute detail – especially the chin which hung beneath the grey whiskers and which no one saw but Serezha, who always looked up at him.
Сережа задумался, вглядываясь в изученное до малейших подробностей лицо швейцара, в особенности в подбородок, висевший между седыми бакенбардами, который никто не видал, кроме Сережи, смотревшего на него всегда не иначе, как снизу.