Levin envied them their healthy gaiety and felt a wish to take part in that expression of the joy of living; but he could do nothing except lie and look and listen.
Левину завидно стало за это здоровое веселье, хотелось принять участие в выражении этой радости жизни. Но он ничего не мог сделать и должен был лежать и смотреть и слушать.