But yesterday there were special reasons,' continued Oblonsky with a significant smile, quite forgetting the sincere sympathy he had felt for his friend the day before, and now only feeling the same sympathy for Vronsky. 'Yes, there was a reason why he had to be either specially happy or specially unhappy.'
Но вчера были особенные причины, -- с значительною улыбкой продолжал Степан Аркадьич, совершенно забывая то искреннее сочувствие, которое он вчера испытывал к своему приятелю, и теперь испытывая такое же, только к Вронскому. -- Да, была причина, почему он мог быть или особенно счастлив, или особенно несчастлив,