He always tried not to hear those conversations about the best way of swaddling the future infant, tried to turn away and not see those mysterious endless knitted binders and three-cornered pieces of linen, to which Dolly attached special importance, – and all the rest.
Он старался все время не слышать этих разговоров о способе пеленания будущего ребенка, старался отворачиваться и не видеть каких-то таинственных бесконечных вязаных полос, каких-то полотняных треугольничков, которым приписывала особенную важность Долли, и т. п.