But late at night, when they were alone, Anna, seeing that she had regained full mastery of him, wanted to efface the depressing impression of the look he gave her apropos of the letter, and said:
Но поздно вечером, когда они остались одни, Анна, видя, что она опять вполне овладела им, захотела стереть то тяжелое впечатление взгляда за письмо. Она сказала: