He was impelled to speak in order not to remain silent, but did not know what to say, especially as his brother made no reply but only gazed fixedly at him, evidently trying to fathom the meaning of every word.
Надо было говорить, чтобы не молчать, а он не знал, что говорить, тем более что брат ничего не отвечал, а только смотрел, не спуская глаз, и, очевидно, вникал в значение каждого слова.