And Korsunsky waltzed toward the left of the room, gradually diminishing his step and repeating 'Pardon, mesdames, pardon, pardon, mesdames,' as he steered through that sea of lace, tulle and ribbons without touching as much as a feather, and then turned his partner so suddenly that her delicate ankles in the open-work stockings appeared as her train spread out like a fan and covered Krivin's knees.
И Корсунский завальсировал, умеряя шаг, прямо на толпу в левом углу залы, приговаривая: "Pardon, mesdames, pardon, pardon, mesdames ", и, лавируя между морем кружев, тюля и лент и не зацепив ни за перышко, повернул круто свою даму, так что открылись ее тонкие ножки в ажурных чулках, а шлейф разнесло опахалом и закрыло им колени Кривину.