During those two hours in Bolgarinov's waiting-room he had walked about boldly, smoothing his whiskers, entering into conversation with other applicants, inventing a joke to tell, of how he had waited at the Jew's, carefully concealing his feelings from others and even from himself.
В эти два часа ожидания у Болгаринова Степан Аркадьич, бойко прохаживаясь по приемной, расправляя бакенбарды, вступая в разговор с другими просителями и придумывая каламбур, который он скажет о том, как он у жида дожидался, старательно скрывал от других и даже от себя испытываемое чувство.