He looked at her hair dressed high beneath the long veil and white flowers, at the high frill that covered her long neck at the sides and showed it in front in a particularly maidenly way, and at her strikingly slender waist. He thought she was prettier than ever: not that those flowers, the veil, or the dress ordered from Paris enhanced her beauty in any way, but because, despite all the carefully planned richness of her attire, the look on her sweet face and lips was still that look of innocent truthfulness.
Он смотрел на ее высокую прическу с длинным белым вуалем и белыми цветами, на высоко стоявший сборчатый воротник, особенно девственно закрывавший с боков и открывавший спереди ее длинную шею, и поразительно тонкую талию, и ему казалось, что она была лучше, чем когда-нибудь, -- не потому, чтоб эти цветы, этот вуаль, это выписанное из Парижа платье прибавляли что-нибудь к ее красоте, но потому, что, несмотря на эту приготовленную пышность наряда, выражение ее милого лица, ее взгляда, ее губ были все тем же ее особенным выражением невинной правдивости.