Like Lydia Ivanovna and others who shared these views, Karenin was quite devoid of that deep imaginative faculty of the soul by which ideas aroused by the imagination become so vivid that they must be brought into conformity with other ideas and with reality.
Алексей Александрович, так же как и Лидия Ивановна и другие люди, разделявшие их воззрения, был вовсе лишен глубины воображения, той душевной способности, благодаря которой представления, вызываемые воображением, становятся так действительны, что требуют соответствия с другими представлениями и с действительностью.