Ah, I do dislike that next world,' said Nicholas, fixing his wild, frightened eyes on his brother's face. 'One would think that to leave all these abominations, these muddles (one's own and other people's), would be good, yet I fear death – I fear it terribly.'
Ох, не люблю я тот свет! Не люблю, -- сказал он, остановив испуганные дикие глаза на лице брата. -- И ведь вот кажется, что уйти изо всей мерзости, путаницы, и чужой и своей, хорошо бы было, а я боюсь смерти, ужасно боюсь смерти. -- Он содрогнулся. -- Да выпей что-нибудь.