Why is my old friend Matrena toiling so (I doctored her after the fire, when she was struck by a girder)?' he thought, looking at a thin peasant woman who pushed the grain along with a rake, her dark sunburnt bare feet stepping with effort on the hard uneven barn floor. 'She recovered then, but to-day or tomorrow, or in ten years' time, they will bury her and nothing will be left of her, nor of that smart girl with the red skirt, who with such dexterous and delicate movements is beating the chaff from the ears.
Из чего бьется эта старуха Матрена, моя знакомая? (Я лечил ее, когда на пожаре на нее упала матица), -- думал он, глядя на худую бабу, которая, двигая граблями зерно, напряженно ступала черно-загорелыми босыми ногами по неровному жесткому току. -- Тогда она выздоровела; но не нынче-завтра, через десять лет, ее закопают, и ничего не останется ни от нее, ни от этой щеголихи в красной паневе, которая таким ловким, нежным движением отбивает из мякины колос.