Karenin sighed, collecting his courage, but having once made up his mind he went on in his squeaky voice without timidity or hesitation, emphasizing a word here and there.
Алексей Александрович вздохнул, собираясь с духом. Но, раз решившись, он уже продолжал своим пискливым голосом, не робея, не запинаясь и подчеркивая некоторые слова.