Nothing, nothing, silence...' said Levin, and again wrapping the collar round his brother's face he added: 'I am very fond of you!
-- Это можно завтра, завтра, и больше ничего! Ничего, ничего, молчание!-- сказал Левин и, запахнув его еще раз шубой, прибавил:-- Я тебя очень люблю!