Tightly holding in the good horse, who snorted impatiently and pulled at the reins, Levin kept turning to glance at Ivan, who sat beside him not knowing what to do with his unoccupied hands and continually pushing down his shirt as the wind blew it out.
Сдерживая на тугих вожжах фыркающую от нетерпения и просящую хода добрую лошадь, Левин оглядывался на сидевшего подле себя Ивана, не знавшего, что делать своими оставшимися без работы руками, и беспрестанно прижимавшего свою рубашку, и искал предлога для начала разговора с ним.