Not only could he not think of supper, of getting ready for the night, of considering what they were to do, he could not even talk to his wife: he was ashamed to.
Не говоря уже о том, чтоб ужинать, устраиваться на ночлег, обдумывать, что они будут делать, он даже и говорить с женою не мог: ему совестно было.