He could not admit that he had then known the truth and was now making a mistake; because, as soon as he reflected calmly about it, it all fell to pieces, nor could he acknowledge that he had then been mistaken, for he prized the state his soul had then been in, and by acknowledging it to be a result of weakness he would have defiled those moments.
Он не мог признать, что он тогда знал правду, а теперь ошибается, потому что, как только он начинал думать спокойно об этом, все распадалось вдребезги; не мог и признать того, что он тогда ошибался, потому что дорожил тогдашним душевным настроением, а признавая его данью слабости, он бы осквернял те минуты.