He knew that when the time came, and he saw his opponent before him vainly trying to look indifferent, his speech would naturally be far more fluent and better than if he prepared it beforehand.
Он знал, что, когда наступит время и когда он увидит пред собой лицо противника, тщетно старающееся придать себе равнодушное выражение, речь его выльется сама собой лучше, чем он мог теперь приготовиться.