Vronsky once again glanced at the beautiful fascinating shape of the mare, whose whole body was trembling, and tearing himself with difficulty from this sight he left the shed.
Вронский еще раз окинул взглядом прелестные, любимые формы лошади, дрожавшей всем телом, и, с трудом оторвавшись от этого зрелища, вышел из барака.