'That is our Russian indifference,' said Vronsky, pouring water from an iced decanter into a very thin glass with a stem, 'not to realize the duties our rights impose on us, and therefore to deny those duties.'
-- Это наше русское равнодушие, -- сказал Вронский, наливая воду из ледяного графина в тонкий стакан на ножке, -- не чувствовать обязанностей, которые налагают на нас наши права, и потому отрицать эти обязанности.