The memory of the manner in which, when returning from the races, he had received her confession of unfaithfulness (especially the fact that he had demanded of her only external propriety and had not challenged Vronsky) tormented him like remorse.
Воспоминание о том,как он принял, возвращаясь со скачек, ее признание в неверности (то в особенности, что он требовал от нее только внешнего приличия, а не вызвал на дуэль), как раскаяние, мучало его.