Following long definitions of vague words such as spirit, will, freedom, substance, and deliberately entering the verbal trap set for him by the philosophers, or by himself, he seemed to begin to understand something.
Следуя данному определению неясных слов, как дух, воля, свобода, субстанция, нарочно вдаваясь в ту ловушку слов, которую ставили ему философы или он сам себе, он начинал как будто что-то понимать.