The conversation among the diners – except the doctor, the architect and the steward, who sat in gloomy silence – was incessant, now gliding smoothly, now catching on something and touching one or other of them to the quick.
Разговор между обедавшими, за исключением погруженных в мрачное молчание доктора, архитектора и управляющего, не умолкал, где скользя, где цепляясь и задевая кого-нибудь за живое.