But directly she opened her mouth, words of reproach, senseless jealousy, and everything else that had been torturing her during the half-hour she had sat motionless waiting at the window, burst from her.
Но только что она открыла рот, как слова упреков бессмысленной ревности, всего, что мучало ее в эти полчаса, которые она неподвижно провела, сидя на окне, вырвались у ней.