She was tormented by anxiety for Vronsky, but suffered even more from what seemed to her the incessant flow of her husband's shrill voice with its familiar intonations.
Она мучалась страхом за Вронского, но еще более мучалась неумолкавшим, ей казалось, звуком тонкого голоса мужа с знакомыми интонациями.