Each time that Levin tried to penetrate deeper than the reception rooms of the other's mind, which were always open to anybody, he noticed Sviyazhsky seemed a little confused. A just perceptible look of fear appeared on his face, as if he were afraid that he would be understood by Levin, whom he met with good-natured, jocose resistance.
Каждый раз, как Левин пытался проникнуть дальше открытых для всех дверей приемных комнат ума Свияжского, он замечал, что Свияжский слегка смущался; чуть заметный испуг выражался в его взгляде, как будто он боялся, что Левин поймет его, и он давал добродушный и веселый отпор.