And meanwhile at the foot of the bed, like a flame above a lamp, flickered in Mary Vlasevna's skilful hands the life of a human being who had never before existed: a human being who, with the same right and the same importance to himself, would live and would procreate others like himself.
А между тем там, в ногах постели, в ловких руках Лизаветы Петровны, как огонек над светильником, колебалась жизнь человеческого существа, которого никогда прежде не было и которое так же, с тем же правом, с тою же значительностью для себя, будет жить и плодить себе подобных.