Three months previously Levin would not have believed that he could quietly fall asleep under the circumstances in which he now found himself: that while leading an aimless, senseless life, one moreover that was above his means, after tippling (he could call what had happened in the club by no other name), after showing unsuitable friendship to the man with whom his wife had once been in love, and after a still more unsuitable visit to a woman who could only be called a fallen woman, and after being allured by her and having grieved his wife – that in such circumstances he could quietly fall asleep.
Левин не поверил бы три месяца тому назад, что мог бы заснуть спокойно в тех условиях, в которых он был нынче; чтобы, живя бесцельною, бестолковою жизнию, притом жизнию сверх средств, после пьянства (иначе он не мог назвать того, что было в клубе), нескладных дружеских отношений с человеком, в которого когда-то была влюблена жена, и еще более нескладной поездки к женщине, которую нельзя было иначе назвать, как потерянною, и после увлечения своего этою женщиной и огорчения жены, -- чтобы при этих условиях он мог заснуть покойно.