Nicholas probably felt the same; he began questioning his brother about his affairs, and Levin was glad to talk about himself because he could do so without any pretence: He told Nicholas of his plans and activities.
Вероятно, Николай почувствовал то же; он стал расспрашивать брата о делах его; и Левин был рад говорить о себе, потому что он мог говорить не притворяясь. Он рассказал брату свои планы и действия.