He considered the Russian peasant to be one degree higher than the ape in development, yet at district elections no one shook hands with the peasants and listened to their opinions more willingly than he.
Он считал русского мужика стоящим по развитию на переходной ступени от обезьяны к человеку, а вместе с тем на земских выборах охотнее всех пожимал руку мужикам и выслушивал их мнения...