Besides, everything about the baby was still prospective, while Serezha was already an individual and a beloved one; thoughts and feelings were already struggling in his mind, he understood and loved and judged her, she thought, recalling his words and looks.
Кроме того, в девочке все было еще ожидания, а Сережа был уже почти человек, и любимый человек; в нем уже боролись мысли, чувства; он понимал, он любил, он судил ее, думала она, вспоминая его слова и взгляды.