Exactly at midnight, when Anna was still sitting at her writing-table finishing a letter to Dolly, she heard the measured tread of slippered feet, and Karenin entered, freshly washed, his hair brushed, and a book under his arm.
Ровно в двенадцать, когда Анна еще сидела за письменным столом, дописывая письмо к Долли, послышались ровные шаги в туфлях, и Алексей Александрович, вымытый, причесанный, с книгою под мышкой, подошел к ней.