Levin had never thought it possible that between him and his wife there could ever be any but tender, respectful, and loving relations, and yet from the very beginning they had quarrelled: she had said he did not love her, but only loved himself, and began to cry and wave her arms.
Левин никогда не мог себе представить, чтобы между им и женою могли быть другие отношения, кроме нежных, уважительных, любовных, и вдруг с первых же дней они поссорились, так что она сказала ему, что он не любит ее, любит себя одного, заплакала и замахала руками.