When the Tartar returned with a bill for twenty-six roubles odd, Levin quite unconcernedly paid his share which with the tip came to fourteen roubles, a sum that usually would have horrified his rustic conscience, and went home to dress and go on to the Shcherbatskys' where his fate was to be decided.
Когда татарин явился со счетом в двадцать шесть рублей с копейками и с дополнением на водку, Левин, которого в другое время, как деревенского жителя, привел бы в ужас счет на его долю в четырнадцать рублей, теперь не обратил внимания на это, расплатился и отправился домой, чтобы переодеться и ехать к Щербацким, где решится его судьба.