Levin listened to them and clearly saw that neither the sums of money nor the pipes had any real existence, there was nothing of the kind and he saw also that they were not at all angry but were all very kind and estimable fellows, and that it was all very good and pleasant.
Левин слушал их и ясно видел, что ни этих отчисленных сумм, ни труб, ничего этого не было и что они вовсе не сердились, а что они были все такие добрые, славные люди, и так все это хорошо, мило шло между ними.