The rest of the eighty millions, like Mikhaylich, not only don't express their will, but have not the least idea what it is they have to express it about!
Остальные же восемьдесят миллионов, как Михайлыч, не только не выражают своей воли, но не имеют ни малейшего понятия, о чем им надо бы выражать свою волю.