Vronsky appreciated this, which had become the sole aim of her life, a desire not only to please him but also to serve him; but at the same time he was troubled by these love-meshes in which she tried to entangle him.
Вронский ценил это, сделавшееся единственною целью ее жизни, желание не только нравиться, но служить ему, но вместе с тем и тяготился теми любовными сетями, которыми она старалась опутать его.