Levin came to Moscow always excited, always in a hurry, rather shy and irritated by his own shyness, and usually with totally new and unexpected views about things.
Левин приезжал в Москву всегда взволнованный, торопливый, немножко стесненный и раздраженный этою стесненностью и большею частью с совершенно новым, неожиданным взглядом на вещи.