And immediately in conversation with the aide-de-camp Oblonsky felt relief and rest after the talk with Levin, who always demanded of him too great a mental and spiritual strain.
И тотчас же в разговоре с адъютантом Облонский почувствовал облегчение и отдохновение от разговора с Левиным, который вызывал его всегда на слишком большое умственное и душевное напряжение.