He expected all this, saw it in their faces, in the careless indifference with which they talked among themselves, looked at the lay figures and busts and unconcernedly walked about while waiting for him to uncover his picture.
Он всего этого ждал, все это видел в их лицах, видел в той равнодушной небрежности, с которою они говорили между собой, смотрели на манекены и бюсты и свободно прохаживались, ожидая того, чтобы он открыл картину.