Was it not youth that he was experiencing now, when coming out again on the other side of the wood he saw, in the bright slanting sunbeams, the graceful form of Varenka in her yellow dress and with a basket on her arm, stepping lightly past the trunk of an old birch, and when the impression of Varenka merged into one with the view that had so struck him with its beauty: the view of the field of ripening oats bathed in the slanting sunbeams and the old forest beyond, flecked with yellow, fading away into the bluish distance.
Разве не молодость было то чувство, которое он испытывал теперь, когда, выйдя с другой стороны опять на край леса, он увидел на ярком свете косых лучей солнца грациозную фигуру Вареньки, в желтом платье и с корзинкой, шедшей легким шагом мимо ствола старой березы, и когда это впечатление вида Вареньки слилось в одно с поразившим его своею красотой видом облитого косыми лучами желтеющего овсяного поля и за полем далекого старого леса, испещренного желтизною, тающего в синей дали?