He said this from force of habit, with a dignified raising of his eyebrows, but immediately remembered that whatever he might say there could be no question of dignity in his position, and saw the confirmation of this in the suppressed cruel and ironical smile with which Betsy glanced at him when he had spoken.
Он сказал это, по привычке с достоинством приподняв брови, и тотчас же подумал, что, какие бы ни были слова, достоинства не могло быть в его положении. И это он увидал по сдержанной, злой и насмешливой улыбке, с которой Бетси взглянула на него после его фразы.