Oblonsky knew that when Karenin began talking about what they did and thought – they being those who did not wish to accept his projects, and were the cause of all the evil in Russia – the end of the subject was near at hand, and he therefore willingly abandoned the principle of Freedom and agreed entirely.
Степан Аркадьич знал, что когда Каренин начинал говорить о том, что делают и думают они, те самые, которые не хотели принимать его проектов и были причиной всего зла в России, что тогда уже близко было к концу; и потому охотно отказался теперь от принципа свободы и вполне согласился.