However much Levin tried afterwards to pacify his brother, Nicholas would not listen to it, but said that it was much better for them to part. And Levin saw that life had become simply intolerable for his brother.
Как ни старался потом Левин успокоить брата, Николай ничего не хотел слышать, говорил, что гораздо лучше разъехаться, и Константин видел, что просто брату невыносима стала жизнь.