Standing in the cool shade of the newly-thatched barn, with its wattle walls of hazel, which had not yet shed its scented leaves, pressed against the freshly stripped aspens of the roof-tree under the thatch, he looked now through the open doorway into which the dry and bitter chaff-dust rushed and whirled, at the grass round the threshing-floor lit up by the hot sunshine and at the fresh straw that had just been brought out of the barn, now at the bright-headed and white-breasted swallows that flew in chirping beneath the roof and, flapping their wings, paused in the light of the doorway, and now at the people who bustled about in the dark and dusty barn; and he thought strange thoughts:
Стоя в холодке вновь покрытой риги с необсыпавшимся еще пахучим листом лещинового решетника, прижатого к облупленным свежим осиновым слегам соломенной крыши, Левин глядел то сквозь открытые ворота, в которых толклась и играла сухая и горькая пыль молотьбы, на освещенную горячим солнцем траву гумна и свежую солому, только что вынесенную из сарая, то на пестроголовых белогрудых ласточек, с присвистом влетавших под крышу и, трепля крыльями, останавливавшихся в просветах ворот, то на народ, копошившийся в темной и пыльной риге, и думал странные мысли.