She knew that, one way or other, she would tell Anna everything, and now it pleased her to think how she would say it, and then she felt vexed to have to speak of her humiliation to her – his sister – and to hear from her set phrases of exhortation and consolation.
Она знала, что, так или иначе, она Анне выскажет все, и то ее радовала мысль о том, как она выскажет, то злила необходимость говорить о своем унижении с ней, его сестрой, и слышать от нее готовые фразы увещания и утешения.