When the old man got up and, having said grace, lay down beneath the willows with an armful of grass under his head, Levin did the same, regardless of the flies, importunate and persistent in the sunshine, and of the crawling insects that tickled his perspiring face and body. He at once fell asleep, waking only when the sun touched the opposite side of the willows and reached him.
Он чувствовал себя более близким к нему, чем к брату, и невольно улыбался от нежности, которую он испытывал к этому человеку. Когда старик опять встал, помолился и лег тут же под кустом, положив себе под изголовье травы, Левин сделал то же и, несмотря на липких, упорных на солнце мух и козявок, щекотавших его потное лицо и тело, заснул тотчас же и проснулся, только когда солнце зашло на другую сторону куста и стало доставать его.