Only for the first few moments, while they were leaving the courtyard of the club, did Levin retain that sense of club calm, pleasure, and undoubted decorum in his surroundings; but as soon as the carriage had passed out into the street and he felt it jolting on the uneven road, heard the angry shouts of an izvoshchik they met, saw in the ill-lit street the red signboards of a vodka dealer and of a small shop, that sense was dissipated, and he began to consider his actions and to ask himself whether he was doing right in going to see Anna.
Только первое время, пока карета выезжала из ворот клуба, Левин продолжал испытывать впечатление клубного покоя, удовольствия и несомненной приличности окружающего; но как только карета выехала на улицу и он почувствовал качку экипажа по неровной дороге, услыхал сердитый крик встречного извозчика, увидел при неярком освещении красную вывеску кабака и лавочки, впечатление это разрушилось, и он начал обдумывать свои поступки и спросил себя, хорошо ли он делает, что едет к Анне.