Levin suddenly blushed, not as grown-up people blush who hardly notice it themselves, but as boys blush who are aware that their shyness is ridiculous and therefore feel ashamed of it and blush still more, almost to tears.
Левин вдруг покраснел, но не так, как краснеют взрослые люди, -- слегка, сами того не замечая, но так, как краснеют мальчики, -- чувствуя, что они смешны своей застенчивостью, и вследствие того стыдясь и краснея еще больше, почти до слез.