To agree to a divorce – to give her her freedom – would mean, as he looked at it, to deprive himself of the only thing that bound him to life, the children he loved, and to deprive her of the last support on the path of virtue and cast her to perdition.
Согласиться на развод, дать ей свободу значило в его понятии отнять у себя последнюю привязку к жизни детей, которых он любил, а у нее -- последнюю опору на пути добра и ввергнуть ее в погибель.