Moreover, she felt the oppressiveness of that world of sorrow, sickness and death in which she was living. The efforts she had been making to love it, now seemed tormenting, and she longed to get away quickly to the fresh air, back to Russia, to Ergushovo, where as she knew from a letter her sister Dolly had moved with the children.
Она как будто очнулась; почувствовала всю трудность без притворства и хвастовства удержаться на той высоте, на которую она хотела подняться; кроме того, она почувствовала всю тяжесть этого мира горя, болезней, умирающих, в котором она жила; ей мучительны показались те усилия, которые она употребляла над собой, чтобы любить это, и поскорее захотелось на свежий воздух, в Россию, в Ергушово, куда, как она узнала из письма, переехала уже ее сестра Долли с детьми.