He sat in his place, his eyes staring straight before him, not observing the people who went in or out, and if previously his appearance of imperturbable calm had struck and annoyed those who did not know him, he now seemed to them even prouder and more self-confident.
Он сидел на своем кресле, то прямо устремив глаза вперед себя, то оглядывая входивших и выходивших, и если и прежде он поражал и волновал незнакомых ему людей своим видом непоколебимого спокойствия, то теперь он еще более казался горд и самодовлеющ.