He was already ascending the shallow steps of the verandah, stepping on the whole of his foot so as not to make a noise, when he suddenly remembered what he was always forgetting, the most painful part of his relations with her, namely her son, with his questioning and, as it seemed to Vronsky, inimical look.
Он уже входил, ступая во всю ногу, чтобы не шуметь, по отлогим ступеням террасы, когда вдруг вспомнил то, что он всегда забывал, и то, что составляло самую мучительную сторону его отношений к ней, -- ее сына с его вопрошающим, противным, как ему казалось, взглядом.