Just for a moment Vronsky was staggered; having brought back from Moscow the impression of a totally different world, but immediately, as though he had put his foot into an old slipper, he re-entered his former gay and pleasant world.
Вронский только в первую минуту был ошеломлен после впечатлений совсем другого мира, привезенных им из Москвы, но тотчас же, как будто всунул ноги в старые туфли, он вошел в свой прежний веселый и приятный мир.