When Levin returned to Kitty her face was no longer stern and her eyes had their former truthful, kindly look but he thought there was an intentionally quiet manner in her affability and he felt sad.
Когда Левин опять подбежал к Кити, лицо ее уже было не строго, глаза смотрели так же правдиво и ласково, но Левину показалось, что в ласковости ее был особенный, умышленно спокойный тон.