I understand immorality,' she said, not quite sincerely, for she never could have understood that which leads women to immorality, 'but I do not understand cruelty... and to whom? To you!
Я понимаю безнравственность, -- не совсем искренно сказала она, так как она никогда не могла понять того, что приводит женщин к безнравственности, -- но я не понимаю жестокости, к кому же? к вам!