'For you it's a matter of obstinacy,' she said, after gazing intently at him and suddenly finding a name for that look that irritated her so. 'Just obstinacy! For you it is a question whether you will conquer me, and for me...' Again she felt sorry for herself and nearly burst into tears. 'If you only knew what it means to me! When I feel as I do now, that you are hostile toward me – hostile is the right word – if you only knew what that means to me! If you knew how near I am to a catastrophe at such moments... how afraid I am! Afraid of myself!' And she turned away to hide her sobs.
-- Для тебя это дело упрямства, -- сказала она, пристально поглядев на него и вдруг найдя название этому раздражавшему ее выражению лица, -- именно упрямства. Для тебя вопрос, останешься ли ты победителем со мной, а для меня... -- Опять ей стало жалко себя, и она чуть не заплакала. -- Если бы ты знал, в чем для меня дело! Когда я чувствую, как теперь, что ты враждебно, именно враждебно относишься ко мне, если бы ты знал, что это для меня значит! Если бы ты знал, как я близка к несчастию в эти минуты, как я боюсь, боюсь себя!-- И она отвернулась, скрывая рыдания.