The familiar gesture of making the sign of the cross called up a whole series of girlish and childish memories, and suddenly the darkness, that obscured everything from her, broke, and life showed itself to her for an instant with all its bright past joys.
Привычный жест крестного знамения вызвал в душе ее целый ряд девичьих и детских воспоминаний, и вдруг мрак, покрывавший для нее все, разорвался, и жизнь предстала ей на мгновение со всеми ее светлыми прошедшими радостями.