Karenin did not move, and did not change the direction in which he was looking, but his face suddenly assumed the solemn immobility of the dead, and that expression did not alter till they reached the house.
Алексей Александрович не пошевелился и не изменил прямого направления взгляда. Но все лицо его вдруг приняло торжественную неподвижность мертвого, и выражение это не изменилось во все время езды до дачи.