When he was present neither Vronsky nor Anna allowed themselves to speak about anything they could not have mentioned to every one or even to hint at things the boy would not have understood.
Когда он был тут, ни Вронский, ни Анна не только не позволяли себе говорить о чем-нибудь таком, чего бы они не могли повторить при всех, но они не позволяли себе даже и намеками говорить то, чего бы мальчик не понял.