He kept glancing at his brother's sickly, consumptive face, and felt more and more sorry for him, nor could he force himself to pay attention to what Nicholas was telling him about the Association.
Он вглядывался в его болезненное, чахоточное лицо, и все больше и больше ему жалко было его, и он не мог заставить себя слушать то, что брат рассказывал ему про артель.