He felt himself at a height that made him giddy, and there, somewhere far below, were all these good excellent Karenins, Oblonskys, and the rest of the world.
Он чувствовал себя на высоте, от которой кружилась голова, и там где-то внизу, далеко, были все эти добрые, славные Каренины, Облонские и весь мир.