For the first moment his jealousy had offended her: she was annoyed that the least relaxation, even the most innocent, was forbidden her; but now she would gladly have sacrificed not merely trifles like that, but anything, to free him from the torments he was suffering.
В первую минуту ей была оскорбительна его ревность; ей было досадно, что малейшее развлечение, и самое невинное, было ей запрещено; но теперь она охотно пожертвовала бы и не такими пустяками, а всем для его спокойствия, чтоб избавить его от страдания, которое он испытывал.