How do you do, mon cher?' said Oblonsky, shining here, amid all this Petersburg brilliancy, no less than he shone in Moscow, with his rosy face and glistening, well-brushed whiskers. 'I came yesterday and, am very glad that I shall witness your triumph.
Здравствуй, mon cher! -- заговорил Степан Аркадьич, и здесь, среди этого петербургского блеска, не менее, чем в Москве, блистая своим румяным лицом и лоснящимися расчесанными бакенбардами. -- Вчера приехал и очень рад, что увижу твое торжество.