But the child's loud ringing laughter and a movement of her eyebrows reminded Anna so vividly of Vronsky, that, repressing her sobs, she rose hurriedly and left the room.
Но громкий, звонкий смех ребенка и движение, которое она сделала бровью, так живо ей напомнили Вронского, что, удерживая рыдания, она поспешно встала и вышла.