What Karenin experienced was a feeling of this kind: it had been a strange and terrible pain, but it was past, and he felt he could again live, and think of other things beside his wife.
Это чувство испытал Алексей Александрович. Боль была странная и страшная, но теперь она прошла; он чувствовал, что может опять жить и думать не об одной жене.