And do you know, Constantine, I will tell you quite frankly,' he said, leaning his elbow on the table by his bed and supporting on his hand his good-looking, rosy face with its glittering, kind, and sleepy eyes, 'it was your own fault.
И знаешь, Костя, я тебе правду скажу, -- продолжал он, облокотившись на стол и положив на руку свое красивое румяное лицо, из которого светились, как звезды, масленые, добрые и сонные глаза. -- Ты сам был виноват.