Levin looked silently at the faces of the two strangers, Oblonsky's colleagues, and especially at the hands of the elegant Grinevich, who had such long white fingers and such long yellowish nails curving at the points, and such large glittering sleeve-links, that evidently his hands occupied his whole attention and deprived him of freedom of thought.
Левин молчал, поглядывая на незнакомые ему лица двух товарищей Облонского и в особенности на руку элегантного Гриневича, с такими белыми длинными пальцами, с такими длинными желтыми, загибавшимися в конце ногтями и такими огромными блестящими запонками на рубашке, что эти руки, видимо, поглощали все его внимание и не давали ему свободы мысли.