He could not at all reconcile his recent forgiveness, his emotion and love for his sick wife and for another man's baby, with the present position: with the fact that, as if in reward for all that, he was now left alone, disgraced, ridiculed, not wanted by anyone and despised by all.
Он не мог теперь никак примирить свое недавнее прощение, свое умиление, свою любовь к больной жене и чужому ребенку с тем, что теперь было, то есть с тем, что, как бы в награду за все это, он теперь очутился один, опозоренный, осмеянный, никому не нужный и всеми презираемый.