Understand me!' said Oblonsky, now touching Karenin's hand, as if he were sure that the contact would soften his brother-in-law. 'All I say is that her position is tormenting, and could be made easier by you, without any detriment to yourself.
-- Да нет, да нет, нисколько, ты пойми меня, -- опять дотрогиваясь до его руки, -сказал Степан Аркадьич, как будто он был уверен, что это прикосновение смягчает зятя. -- Я только говорю одно: ее положение мучительно, и оно может быть облегчено тобой, и ты ничего не потеряешь.