She blushed when Vronsky showed Golenishchev in, and the childlike flush that suffused her open and handsome face pleased him exceedingly.
Она покраснела, когда Вронский ввел Голенищева, и эта детская краска, покрывшая ее открытое и красивое лицо, чрезвычайно понравилась ему.