Levin had often admired that kind of life, had often envied the folk who lived it; but that day, especially after what he had seen for the first time of the relations between Vanka Parmenich and his young wife, it struck him that it depended on himself to change his wearisome, idle, and artificial personal life for that pure, delightful life of common toil.
Левин часто любовался на эту жизнь, часто испытывал чувство зависти к людям, живущим этою жизнью, но нынче в первый раз, в особенности под впечатлением того, что он видел в отношениях Ивана Парменова к его молодой жене, Левину в первый раз ясно пришла мысль о том, что от него зависит переменить ту столь тягостную, праздную, искусственную и личную жизнь, которою он жил, на эту трудовую, чистую и общую прелестную жизнь.