Over Karenin's drawn face came a look of suffering; he took her hand and was about to say something, but could not speak. His lower jaw trembled; he struggled with his agitation, every now and then glancing at her.
Сморщенное лицо Алексея Александровича приняло страдальческое выражение; он взял ее за руку и хотел что-то сказать, но никак не мог выговорить; нижняя губа его дрожала, но он все еще боролся с своим волнением и только изредка взглядывал на нее.