And the Prince imbibed the Russian spirit with the greatest ease, smashed trays full of crockery, made gipsy girls sit on his lap, and yet seemed to be always asking: 'What next? Is this the whole of the Russian spirit?'
И принц с чрезвычайною легкостью усвоил себе русский дух, бил подносы с посудой, сажал на колени цыганку и, казалось, спрашивал: что же еще, или только в этом и состоит весь русский дух?