When answering questions as to what should be done with Anna's rooms and belongings, he made the greatest efforts to seem like a man by whom what had taken place had not been unforeseen, and who did not consider it extraordinary. In this he succeeded: no one could have observed in him any signs of despair.
Отвечая на вопросы о том, как распорядиться с вещами и комнатами Анны Аркадьевны, он делал величайшие усилия над собой, чтоб иметь вид человека, для которого случившееся событие не было непредвиденным и не имеет в себе ничего выходящего из ряда обыкновенных событий, и он достигал своей цели: никто не мог заметить в нем признаков отчаяния.