But when heated with the work, and seeing Veslovsky pulling at the splashboard so strenuously and zealously that he actually wrenched it off, Levin reproached himself with being influenced by his sentiments of the previous day and with treating Veslovsky too coldly, and he tried to efface his unfriendliness by particular courtesy.
Но потом, разгоревшись работой и увидав, как старательно усердно Весловский тащил катки за крыло, так что даже отломил его, Левин упрекнул себя за то, что он под влиянием вчерашнего чувства был слишком холоден к Весловскому, и постарался особенною любезностью загладить свою сухость.