Is it not evident in the development of every philosopher's theory that he knows in advance, as indubitably as the peasant Theodore and not a whit more clearly than he, the chief meaning of life, and only wishes, by a questionable intellectual process, to return to what every one knows?
Разве не видно ясно в развитии теории каждого философа, что он вперед знает так же несомненно, как и мужик Федор, и ничуть не яснее его, главный смысл жизни и только сомнительным умственным путем хочет вернуться к тому, что всем известно?