Levin could not listen to the second part of the concert, for Pestsov, who stood beside him, talked all the while and found fault with the piece because of its unnecessary and sickly affectation of simplicity, comparing it with the simplicities of the pre-Raphaelite school of painting.
Второй нумер концерта Левин уже не мог слушать. Песцов, остановившись подле него, почти все время говорил с ним, осуждая эту пьесу за ее излишнюю, приторную напущенную простоту и сравнивая ее с простотой прерафаелитов в живописи.