Even Koznyshev, who had also come out of the porch displeased Levin by the feigned friendliness with which he greeted Oblonsky, whom, as Levin knew, he neither liked nor respected.
Даже Сергей Иванович, который тоже вышел на крыльцо, показался ему неприятен тем притворным дружелюбием, с которым он встретил Степана Аркадьича, тогда как Левин знал, что брат его не любил и не уважал Облонского.