Vronsky was even more anxious to have a look at Gladiator, whom he had never seen, than at his own mare; but he knew that horse-racing etiquette not only forbade his seeing it, but made it improper for him even to ask about it.
Еще более, чем свою лошадь, Вронскому хотелось видеть Гладиатора, которого он не видал; но Вронский знал, что, по законам приличия конской охоты, не только нельзя видеть его, но неприлично и расспрашивать про него.