He felt that he now saw more deeply than ever into that complication, and that a capital idea (he might say that without flattering himself) had occurred to him, which would disentangle the whole business, raise him in his official career, upset his enemies, and therefore be of the greatest value to the State.
Он чувствовал, что он глубже, чем когда-нибудь, вникал теперь в это усложнение и что в голове его нарождалась -- он без самообольщения мог сказать -- капитальная мысль, долженствующая распутать все это дело, возвысить его в служебной карьере, уронить его врагов и потому принести величайшую пользу государству.