And really when she asked Dolly what was the matter with Masha, and Vasenka – waiting for this uninteresting conversation to finish – gazed indifferently at Dolly, her question seemed to Levin a piece of unnatural and disgusting cunning.
И действительно, когда она спросила у Долли, что с Машей, и Васенька, ожидая, когда кончится этот скучный для него разговор, принялся равнодушно смотреть на Долли, этот вопрос показался Левину ненатуральною, отвратительною хитростью.