It was so clear to Anna that no one had any cause for joy that this laughter jarred on her painfully, and she wished to stop her ears, not to hear it.
Анне было так ясно, что никому нечему было радоваться, что этот смех раздражил ее до боли, и ей хотелось заткнуть уши, чтобы не слыхать его.