Remembering him as a thin, active, good-natured, and noble boy, always at the head of his class, Vronsky could not understand the cause of the agitation, nor approve of it.
Вспоминая Голенищева худеньким, живым, добродушным и благородным мальчиком, всегда первым учеником в корпусе, Вронский никак не мог понять причины этого раздражения и не одобрял его.