'But it's not a question of sacrificing themselves only, but of killing Turks,' remarked Levin timidly. 'The people sacrifice and are ready to sacrifice for the good of their souls, but not for murder,' he added, involuntarily connecting the conversation with the thoughts that so engrossed him.
-- Но ведь не жертвовать только, а убивать турок, -- робко сказал Левин. -- Народ жертвует и готов жертвовать для своей души, а не для убийства, -- прибавил он, невольно связывая разговор с теми мыслями, которые так его занимали.