Vronsky stroked her firm neck, adjusted a lock of her mane that had got on to the wrong side of her sharply-defined withers and brought his face close to her dilated nostrils, delicate as a bat's wing.
Вронский погладил ее крепкую шею, поправил на остром загривке перекинувшуюся на другую сторону прядь гривы и придвинулся лицом к ее растянутым, тонким, как крыло летучей мыши, ноздрям.