Before that, if Levin had been told that Kitty was dead, and that he had died with her, that they had angel children, and that God was there present with them – he would not have been astonished. But now, having returned to the world of actuality, he had to make great efforts to understand that she was alive and well, and that the creature that was yelling so desperately was his son.
Прежде, если бы Левину сказали, что Кити умерла, и что он умер с нею вместе, и что у них дети ангелы, и что бог тут пред ними, -- он ничему бы не удивился; но теперь, вернувшись в мир действительности, он делал большие усилия мысли, чтобы понять, что она жива, здорова и что так отчаянно визжавшее существо есть сын его.