Instead of a cheerful, healthy stranger who, he hoped, would have diverted him from his mental perplexity, he had to meet his brother, who knew him through and through and would disturb his innermost thoughts and force him to make a clean breast of everything.
Вместо гостя веселого, здорового, чужого, который, он надеялся, развлечет его в его душевной неясности, он должен был видеться с братом, который понимает его насквозь, который вызовет в нем все самые задушевные мысли, заставит его высказаться вполне.