Having seen her down to the hall and again kissed her hand, a little above the glove just where the pulse beat, and having told her some rubbish so daring that she did not know whether to be angry or to laugh, Oblonsky went to his sister's room.
Проводив княгиню Бетси до сеней, еще раз поцеловав ее руку выше перчатки, там, где бьется пульс, и наврав ей еще такого неприличного вздору, что она уже не знала, сердиться ли ей, или смеяться, Степан Аркадьич пошел к сестре.