Vronsky was the same, and considered it very meritorious to be so, but in his relations with the Prince he was the inferior and felt indignant with that condescendingly good-natured treatment.
Вронский сам был таковым и считал это большим достоинством; но в отношении принца он был низший, и это презрительно-добродушное отношение к нему возмущало его.