On Vronsky's face, usually so firm and self-possessed she noticed that expression of bewilderment and submission which had so surprised her – an expression like that of an intelligent dog when it feels guilty.
И на лице Вронского, всегда столь твердом и независимом, она видела то поразившее ее выражение потерянности и покорности, похожее на выражение умной собаки, когда она виновата.