The cruelty with which he annihilated the world which she had so painfully constructed for herself to be able to endure her hard life, the injustice of his accusation that she was dissembling and unnatural, roused her indignation.
Эта жестокость его, с которой он разрушал мир, с таким трудом построенный ею себе, чтобы переносить свою тяжелую жизнь, эта несправедливость его, с которой он обвинял ее в притворстве, в ненатуральности, взорвали ее.