A vague sense of the accomplished cleaning up of his affairs, a vague memory of Serpukhovskoy's friendship for him, and the flattering thought that the latter considered him a necessary man, and above all the anticipation of the coming meeting, merged into one general feeling of joyful vitality.
Смутное сознание той ясности, в которую были приведены его дела, смутное воспоминание о дружбе и лести Серпуховского, считавшего его нужным человеком, и, главное, ожидание свидания -- все соединялось в общее впечатление радостного чувства жизни.