He was a modest, quiet man, who evidently deferred to the knowledge of the retired Guardsman and to the heroic self-sacrifice of the merchant and did not talk at all about himself.
Это был скромный, тихий человек, очевидно преклонявшийся пред знанием отставного гвардейца и пред геройским самопожертвованием купца и сам о себе ничего не говоривший.