He was convinced beyond doubt that nothing could be done to prolong that life or to alleviate those sufferings, and the sick man was conscious of his brother's conviction that there was no help for him, and this irritated him.
Он был убежден несомненно, что ничего сделать нельзя ни для продления жизни, ни для облегчения страданий. Но сознание того, что он признает всякую помощь невозможною, чувствовалось больным и раздражало его.