Dinner was served. She went to the table, smelt the bread and cheese and as the smell of everything eatable revolted her, she sent for the carriage and went out.
Обед стоял на столе; она подошла, понюхала хлеб и сыр и, убедившись, что запах всего съестного ей противен, велела подавать коляску и вышла.