Koznyshev was wont to say that he knew and loved the common people: he often conversed with peasants, and was able to do it well, frankly, and without affectation, deducing from every such conversation data in the peasants' favour and proofs of his own knowledge of the people.
Сергей Иванович говорил, что он любит и знает народ, и часто беседовал с мужиками, что он умел делать хорошо, не притворяясь и не ломаясь, и из каждой такой беседы выводил общие данные в пользу народа и в доказательство, что знал этот народ. Такое отношение к народу не нравилось Константину Левину.