Altogether, the honeymoon – the first month of their marriage, from which Levin had expected so much – was not delightful, but remained in both their recollections as the most oppressive and humiliating time of their lives.
Вообще тот медовый месяц, то есть месяц после свадьбы, от которого, по преданию, ждал Левин столь многого, был не только не медовым, но остался в воспоминании их обоих самым тяжелым и унизительным временем их жизни.