'Well then, come into my room,' said Oblonsky, who knew his friend's self-conscious and irritable shyness; and seizing him by the arm he led him along as if past some danger.
-- Ну, пойдем в кабинет, -- сказал Степан Аркадьич, знавший самолюбивую и озлобленную застенчивость своего приятеля; и, схватив его за руку, он повлек его за собой, как будто проводя между опасностями.