She passed her paper-knife over the windowpane, then pressed its cold smooth surface against her cheek and almost laughed aloud, suddenly overcome with unreasoning joy.
Она провела разрезным ножом по стеклу, потом приложила его гладкую и холодную поверхность к щеке и чуть вслух не засмеялась от радости, вдруг беспричинно овладевшей ею.