Levin, who during Oblonsky's talk with the Secretary had quite overcome his shyness, stood leaning both arms on the back of a chair and listening with ironical attention.
Левин, во время совещания с секретарем совершенно оправившись от своего смущения, стоял, облокотившись обеими руками на стул, и на лице его было насмешливое внимание.