Vronsky understood that it was vain to make any further attempts and that they would have to spend those few days in Petersburg as in a strange town, avoiding contact with their former world in order not to lay themselves open to unpleasantnesses and insults which were so painful to him.
Вронский понял, что дальнейшие попытки тщетны и что надо пробыть в Петербурге эти несколько дней, как в чужом городе, избегая всяких сношений с прежним светом, чтобы не подвергаться неприятностям и оскорблениям, которые были так мучительны для него.