He thought of the Gospel text not because he considered himself wise – he did not – but because he could not help knowing that he was more intelligent than his wife and Agatha Mikhaylovna; he could not help knowing that when he thought about death he thought with all the powers of his soul.
Левин думал о евангельском изречении не потому, чтоб он считал себя премудрым. Он не считал себя премудрым, но не мог не знать, что он был умнее жены и Агафьи Михайловны, и не мог не знать того, что, когда он думал о смерти, он думал всеми силами души.