Therefore, unable either to believe in the importance of what he was doing or to look upon it with indifference as an empty form, he, while preparing for confession, felt awkward and ashamed at doing something incomprehensible and therefore – as an inner voice told him – necessarily false and wrong.
И поэтому, не будучи в состоянии верить в значительность того, что он делал, ни смотреть на это равнодушно, как на пустую формальность, во все время этого говенья он испытывал чувство неловкости и стыда, делая то, чего сам не понимает, и потому, как ему говорил внутренний голос, что-то лживое и нехорошее.