Karenin sat down, conscious that his words had not the effect he had anticipated, that he would be obliged to give an explanation, and that whatever that explanation might be, it would not alter his relation to his brother-in-law.
Алексей Александрович сел, чувствуя, что слова его не имели того действия, которое он ожидал, и что ему необходимо нужно будет объясняться, и что, какие бы ни были его объяснения, отношения его к шурину останутся те же.