Little as he valued Golenishchev's capacity to understand art, unimportant as was his remark about the truth of Pilate's official expression while what was important remained unmentioned, and offensive as this trivial (it might have seemed to him) remark before anything had been said about what was most important Mikhaylov was delighted with it.
Как ни низко он ценил способность понимания искусства Голенищевым, как ни ничтожно было то справедливое замечание о верности выражения лица Пилата как чиновника, как ни обидно могло бы ему показаться высказывание первого такого ничтожного замечания, тогда как не говорилось о важнейших, Михайлов был в восхищении от этого замечания.