The large house with the old family furniture; the old footmen by no means smart, rather shabby, but respectful – evidently former serfs who had remained with their master; the stout, good-natured wife, in a lace cap and Turkish shawl, caressing her pretty granddaughter (a daughter's daughter), the manly young son in the sixth form of the High School, who had just come home and who kissed his father's large hand in greeting; the impressive kindly words and gestures of the host – all this had yesterday awakened Levin's involuntary respect and sympathy.
Большой дом со старою семейною мебелью; не щеголеватые, грязноватые, но почтительные старые лакеи, очевидно еще из прежних крепостных, не переменившие хозяина; толстая, добродушная жена в чепчике с кружевами и турецкой шали, ласкавшая хорошенькую внучку, дочь дочери; молодчик сын, гимназист шестого класса, приехавший из гимназии и, здороваясь с отцом, поцеловавший его большую руку; внушительные ласковые речи и жесты хозяина -- все это вчера возбудило в Левине невольное уважение и сочувствие.