The hall-porter remained obstinately silent; but when the valet said he 'ought to get the sack,' Kapitonich rushed at Korney and, flourishing his hands about before Korney's face, began to speak out:
Швейцар упорно молчал, но когда Корней сказал ему, что за это его согнать следует, Капитоныч подскочил к нему и, замахав руками пред лицом Корнея, заговорил: