By his sick wife's bedside he had for the first time in his life given rein to that feeling of tender sympathy which the suffering of others evoked in him; and which he had till then been ashamed of, as of a weakness; and his pity for her, remorse at having wished for her death, and above all the joy of forgiving, in itself gave him not only relief from suffering but inward peace such as he had never before experienced.
Он у постели больной жены в первый раз в жизни отдался тому чувству умиленного сострадания, которое в нем вызывали страдания других людей и которого он прежде стыдился, как вредной слабости; и жалость к ней, и раскаяние в том, что он желал ее смерти, и, главное, самая радость прощения сделали то, что он вдруг почувствовал не только утоление своих страданий, но и душевное спокойствие, которого он никогда прежде не испытывал.