The professor, vexed and apparently mentally hurt by the interruption, turned to look at this strange questioner who resembled a barge-hauler rather than a philosopher, and then looked at Koznyshev, as if asking, 'What can one say to this?'
Профессор с досадой и как будто умственною болью от перерыва оглянулся на странного вопрошателя, похожего более на бурлака, чем на философа, и перенес глаза на Сергея Ивановича, как бы спрашивая: что ж тут говорить?