Constantine when thinking of him had forgotten the most trying and worst part of his character, that which made intercourse with him so difficult, but now when he saw his face, and especially that convulsive movement of his head, he remembered it all.
Самое тяжелое и дурное в его характере, то, что делало столь трудным общение с ним, было позабыто Константином Левиным, когда он думал о нем; и теперь, когда увидел его лицо, в особенности это судорожное поворачиванье головы, он вспомнил все это.