Stremov (who was also on the Special Committee), stung to the quick, began justifying himself, and the meeting became quite a stormy one. But Karenin triumphed and his motion was carried; three new Special Committees were formed, and the next day nothing was talked about in a certain Petersburg set but that meeting.
Стремов, тоже член комиссии и тоже задетый за живое, стал оправдываться, -- и вообще произошло бурное заседание; но Алексей Александрович восторжествовал, и его предложение было принято; были назначены три новые комиссии, и на другой день в известном петербургском кругу только и было речи, что об этом заседании.