Thoughts of where she would now go: to the aunt who had brought her up, to Dolly, or simply abroad by herself; of what he was now doing, alone in the study; of whether this quarrel was final or whether a reconciliation was still possible; of what all her former Petersburg acquaintances would say of her now; how Karenin would regard it; and many other thoughts about what would happen now after the rupture, passed through her mind, but she did not give herself up entirely to these thoughts.
Мысли о том, куда она поедет теперь -- к тетке ли, у которой она воспитывалась, к Долли, или просто одна за границу, и о том, что он делает теперь один в кабинете, окончательная ли это ссора, или возможно еще примирение, и о том, что теперь будут говорить про нее все ее петербургские бывшие знакомые, как посмотрит на это Алексей Александрович, и много других мыслей о том, что будет теперь, после разрыва, приходили ей в голову, но она не всею душой отдавалась этим мыслям.