As soon as Vronsky entered, she drew a deep breath and, turning her prominent eyes so that their whites became bloodshot, looked from the other side of the box at the new-comers, shook her muzzle, and stepped lightly from foot to foot.
Как только Вронский вошел к ней, она глубоко втянула в себя воздух и, скашивая свой выпуклый глаз так, что белок налился кровью, с противоположной стороны глядела на вошедших, потряхивая намордником и упруго переступая с ноги на ногу.