But no matter! I cannot hide,' he thought; and with the manner; habitual to him since childhood, of one who has nothing to be ashamed of, Vronsky got out of his sledge and went to the door.
Но все равно; я не могу прятаться", -- сказал он себе, и с теми, усвоенными им с детства, приемами человека, которому нечего стыдиться, Вронский вышел из саней и подошел к двери.