Levin remembered that when Nicholas was passing through his pious stage of fasting, visiting monks, and going to church; when he was seeking in religion for help to curb his passionate nature, not only did no one encourage him, but every one, and Levin among them, made fun of him.
Левин помнил, как в то время, когда Николай был в периоде набожности, постов, монахов, служб церковных, когда он искал в религии помощи, узды на свою страстную натуру, никто не только не поддержал его, но все, и он сам, смеялись над ним.