Koznyshev had long had his dinner, and was in his room drinking iced water with lemon, while looking over the papers and magazines just arrived by post, when Levin rushed in, his tangled hair clinging to his moist brow, his shirt saturated back and front and dark with perspiration, and cried out joyfully:
Сергей Иванович давно уже отобедал и пил воду с лимоном и льдом в своей комнате, просматривая только что полученные с почты газеты и журналы, когда Левин, с прилипшими от пота ко лбу спутанными волосами и почерневшею, мокрою спиной и грудью, с веселым говором ворвался к нему в комнату.