And this consciousness was at first so painful, the fear lest that helpless being should suffer was so strong, that it quite hid the strange feeling of unreasoning joy and even pride which he experienced when the baby sneezed.
И это сознание было так мучительно первое время, страх за то, чтобы не пострадало это беспомощное существо, был так силен, что из-за него и незаметно было странное чувство бессмысленной радости и даже гордости, которое он испытал, когда ребенок чихнул.