'One needed to know and love her as I love her, to find just that sweetest spiritual expression of hers,' thought Vronsky, though he himself had only learnt to know that 'sweetest spiritual expression' through the portrait.
"Надо было знать и любить ее, как я любил, чтобы найти это самое милое ее душевное выражение", -- думал Вронский, хотя он по этому портрету только узнал это самое милое ее душевное выражение.