But that calm, necessary for reflection, never came. Every time the thought of what she had done, and of what was to become of her and of what she should do, came to her mind, she was seized with horror and drove these thoughts away.
Но это спокойствие для мыслей никогда не наступало; каждый раз, как являлась ей мысль о том, что она сделала, и что с ней будет, и что она должна сделать, на нее находил ужас, и она отгоняла от себя эти мысли.