Every one might know or suspect, but no one must dare to speak about the matter, or he was prepared to silence the speaker and make him respect the non-existent honour of the woman he loved.
Все могли знать, подозревать это, но никто не должен был сметь говорить. В противном случае он готов был заставить говоривших молчать и уважать несуществующую честь женщины, которую он любил.