That silence was so disconcerting to both that Oblonsky's lips twitched painfully as he silently and fixedly gazed at Karenin's face.
Молчание это было им обоим так неловко, что в губах Степана Аркадьича произошло болезненное содрогание в то время, как он молчал, не спуская глаз с лица Каренина.