Levin could not at all understand what was the matter, and was astounded at the ardour with which they discussed the question whether Flerov's case should be put to the ballot or not.
Левин совершенно не понимал, в чем было дело, и удивлялся той страстности, с которою разбирался вопрос о том, баллотировать или не баллотировать мнение о Флерове.