And above all, the death of these children...' And once more the cruel memory rose that always weighed on her mother-heart: the death of her last baby, a boy who died of croup; his funeral, the general indifference shown to the little pink coffin, and her own heartrending, lonely grief at the sight of that pale little forehead with the curly locks on the temples, and of the open, surprised little mouth visible in the coffin at the instant before they covered it with the pink lid ornamented with a gold lace cross.
И опять в воображении ее возникло вечно гнетущее ее материнское сердце жестокое воспоминание смерти последнего, грудного мальчика, умершего крупом, его похороны, всеобщее равнодушие пред этим маленьким розовым гробиком и своя разрывающая сердце одинокая боль пред бледным лобиком с вьющимися височками, пред раскрытым и удивленным ротиком, видневшимся из гроба в ту минуту, как его закрывали розовою крышечкой с галунным крестом.