The valet, conscious that he was not to blame, was about to defend himself, but, glancing at his master saw by his face that there was nothing for it but to keep silence; so, stooping quickly, he knelt on the carpet and began sorting out the whole and broken glasses and bottles.
Камердинер, чувствуя себя невиноватым, хотел оправдываться, но, взглянув на барина, понял по его лицу, что надо только молчать, и, поспешно извиваясь, опустился на ковер и стал разбирать целые и разбитые рюмки и бутылки.