He forgot all that he had thought of his picture during the three years that he had worked at it, forgot all its merits, which he had not doubted, and saw it from the fresh point of view of an indifferent stranger, and he saw nothing good in it.
Он забыл все то, что он думал о своей картине прежде, в те три года, когда он писал ее; он забыл все те ее достоинства, которые были для него несомненны, -- он видел картину их равнодушным, посторонним, новым взглядом и не видел в ней ничего хорошего.