Karenin cleared his throat, and, as was his wont when making a speech, without looking at his opponent he fixed his eyes on the first man opposite him – a quiet little old man who never had any views in connection with the Special Committee – and began to explain his considerations.
Алексей Александрович откашлялся и, не глядя на своего противника, но избрав, как он это всегда делал при произнесении речей, первое сидевшее перед ним лицо -- маленького смирного старичка, не имевшего никогда никакого мнения в комиссии, начал излагать свои соображения.