Well, say they were not even our brothers or co-religionists, but simply children, women, and old people; one's feelings are outraged, and Russians hasten to help to stop those horrors.
Ну, положим, даже не братьев, не единоверцев, а просто детей, женщин, стариков; чувство возмущается, и русские люди бегут, чтобы помочь прекратить эти ужасы.