Dolly observed that at this point his explanation was confused, and she could not quite understand why he had wandered from the point, but she felt that having once begun to speak of his intimate affairs, of which he could not speak to Anna, he was now telling her everything, and that the question of his work in the country belonged to the same category of intimate thoughts as the question of his relations with Anna.
Дарья Александровна заметила, что в этом месте своего объяснения он путал, и не понимала хорошенько этого отступления, но чувствовала, что, раз начав говорить о своих задушевных отношениях, о которых он не мог говорить с Анной, он теперь высказывал все и что вопрос о его деятельности в деревне находился в том же отделе задушевных мыслей, как и вопрос о его отношениях к Анне.