It was all a lie: a repulsive, insulting, blasphemous lie; and as a result of his character, and because he loved the dying man more than the others did, Levin felt that lie most painfully.
Все это была ложь, гадкая, оскорбительная и кощунственная ложь. И эту ложь, и по свойству своего характера и потому, что он больше всех любил умирающего, Левин особенно больно чувствовал.