Levin did not want to eat and did not smoke; he did not wish to join his own set – Koznyshev, Oblonsky, Sviyazhsky and the others – because among them, in animated conversation, stood Vronsky, wearing his uniform as an equerry.
Левину не хотелось есть, он не курил; сходиться со своими, то есть с Сергеем Ивановичем, Степаном Аркадьичем, Свияжским и другими, не хотел, потому что с ними вместе в оживленной беседе стоял Вронский в шталмейстерском мундире.