The bright sunshine, the gay glitter of the green trees, and the sounds of music had become for her the natural framework of all these familiar figures, and of the changes for better or for worse which she watched. But to the Prince the radiance of the June morning, the sounds of the band playing a fashionable and merry valse, and particularly the appearance of the sturdy maid-servants, seemed improper and monstrous in contrast with all those melancholy living-corpses collected from all parts of Europe.
Яркое солнце, веселый блеск зелени, звук музыки были для нее естественною рамкой всех этих знакомых лиц и перемен к ухудшению или улучшению, за которыми она следила; но для князя свет и блеск июньского утра и звуки оркестра, игравшего модный веселый вальс, и особенно вид здоровенных служанок казались чем-то неприличным и уродливым в соединении с этими собравшимися со всех концов Европы, уныло двигавшимися мертвецами.