When Petritsky – who knew that on such occasions Vronsky was often cross – on waking saw his friend at his writing-table, he dressed quietly and went out without disturbing him.
Петрицкий, зная, что в таком положении он бывал сердит, проснувшись и увидав товарища за письменным столом, тихо оделся и вышел, не мешая ему.