Yet more joyous were the moments when, reaching the river at the lower end of the swaths, the old man would wipe his scythe with the wet grass, rinse its blade in the clear water, and dipping his whetstone-box in the stream, would offer it to Levin.
Еще радостнее были минуты, когда, подходя к реке, в которую утыкались ряды, старик обтирал мокрою густою травой косу, полоскал ее сталь в свежей воде реки, зачерпывал брусницу и угощал Левина.