It was pleasant to think that no one would have a right to say that in such an important crisis in his life he had not acted in accordance with that religion whose banner he had always held aloft amid general coldness and indifference.
Ему было радостно думать, что и в столь важном жизненном деле никто не в состоянии будет сказать, что он не поступил сообразно с правилами той религии, которой знамя он всегда держал высоко среди общего охлаждения и равнодушия.