When he saw Karenin, with his fresh Petersburg face, his sternly self-confident figure, his round hat and his slightly rounded back, Vronsky believed in his existence, and had such a disagreeable sensation as a man tortured by thirst might feel on reaching a spring and finding a dog, sheep, or pig in it, drinking the water and making it muddy.
Увидев Алексея Александровича с его петербургски-свежим лицом и строго самоуверенною фигурой, в круглой шляпе, с немного выдающеюся спиной, он поверил в него и испытал неприятное чувство, подобное тому, какое испытал бы человек, мучимый жаждою и добравшийся до источника и находящий в этом источнике собаку, овцу или свинью, которая и выпила и взмутила воду.