But from the time she took Karenin under her special protection after his misfortune – from the time she exerted herself in his house, labouring for his welfare – she felt that all her other passions were unreal and that she now truly loved only Karenin.
Но с тех пор как она, после несчастия, постигшего Каренина, взяла его под свое особенное покровительство, с тех пор как она потрудилась в доме Каренина, заботясь о его благосостоянии, она почувствовала, что все остальные любви не настоящие, а что она истинно влюблена теперь в одного Каренина.