Karenin's gait, the swinging of his thighs, and his wide short feet, particularly offended Vronsky, who acknowledged only his own unquestionable right to love Anna.
Походка Алексея Александровича, ворочавшего всем тазом и тупыми ногами, особенно оскорбляла Вронского. Он только за собой признавал несомненное право любить ее.