Vasily Fedorich, isn't she fine?' he said, turning to the steward, and quite forgiving him for the buckwheat under the influence of his satisfaction about the calf.
Длинна и пашиста. Василий Федорович, ведь хороша? -- обращался он к приказчику, совершенно примиряясь с ним за гречу под влиянием радости за телку.