Though Levin had imagined that he was not hungry, and sat down to table only not to offend Kuzma, yet when he began eating he thought everything delicious.
Хотя Левину и казалось, что не хочется есть, и он сел за обед, только чтобы не обидеть Кузьму, но когда начал есть, то обед показался ему чрезвычайно вкусен.