And Levin dimly felt that though she was not herself in fault – she never could be in fault – it was the fault of her bringing up, which was too superficial and frivolous. 'That fool Charsky!
И Левину смутно приходил в голову, что не то что она сама виновата (виноватою она ни в чем не могла быть), но виновато ее воспитание слишком поверхностное и привольное ("этот дурак Чарский: она, я знаю, хотела, но не умела остановить его").