At the peasant's words about Plato living for his soul, rightly, in a godly way, dim but important thoughts crowded into his mind, as if breaking loose from some place where they had been locked up, and all rushing toward one goal, whirled in his head, dazzling him with their light.
Новое радостное чувство охватило Левина. При словах мужика о том, что Фоканыч живет для души, по правде, по-божью, неясные, но значительные мысли толпою как будто вырвались откуда-то иззаперти и, все стремясь к одной цели, закружились в его голове, ослепляя его своим светом.