Levin was considering what the change in Kitty's face meant now; persuading himself that there was hope, now in despair, seeing clearly that such hope was madness; but yet feeling an altogether different being from what he had been before her smile and the words 'Au revoir!'
Левин думал о том, что означала эта перемена выражения на лице Кити, и то уверял себя, что есть надежда, то при-- ходил в отчаяние и ясно видел, что его надежда безумна, а между тем чувствовал себя совсем другим человеком, не похожим на того, каким он был до ее улыбки и слова до свидания.