The Princess had been at first firmly convinced that this evening had decided Kitty's fate and that there could be no doubt as to Vronsky's intentions; but her husband's words disturbed her, and when she reached her room, in terror of the uncertainty of the future, she mentally repeated, just as Kitty had done: 'Lord have mercy, Lord have mercy, Lord have mercy!'
Княгиня была сперва твердо уверена, что нынешний вечер решил судьбу Кити и что не может быть сомнения в намерениях Вронского; но слова мужа смутили ее. И, вернувшись к себе, она, точно так же как и Кити, с ужасом пред неизвестностью будущего, несколько раз повторила в душе: "Господи помилуй, господи помилуй, господи помилуй!"