One of the women with a strange gruff voice started a song and sang it to the end, when fifty powerful voices, some gruff and others shrill, all at once took it up with a will.
Один грубый, дикий бабий голос затянул песню и допел ее до повторенья, и дружно, враз, подхватили опять с начала ту же песню полсотни разных, грубых и тонких, здоровых голосов.