Karenin was, however, so much upset that he did not at once understand the reasonableness of adultery by mutual consent and his perplexity was expressed in his looks; but the lawyer immediately helped him.
Алексей Александрович был, однако, так расстроен, что не сразу понял разумность прелюбодеяния по взаимному соглашению и выразил это недоумение в своем взгляде; но адвокат тотчас же помог ему: