About two months after their marriage her husband left her, and only answered her ecstatic assurances of tenderness with ridicule and even with animosity – which those who knew the Count's good-nature, and who saw no fault in the ecstatic Lydia, were quite unable to explain.
На второй месяц муж бросил ее и на восторженные ее уверения в нежности отвечал только насмешкой и даже враждебностью, которую люди, знавшие и доброе сердце графа и не видевшие никаких недостатков в восторженной Лидии, никак не могли объяснить себе.