Levin went to the table, paid the forty roubles he had lost betting on the aces, paid the club bill to an old footman who stood by the door and who seemed in some miraculous way to know what it came to, and, swinging his arms in a peculiar way, passed through the whole suite of rooms to the exit.
Левин подошел к столу, заплатил проигранные им на тузы сорок рублей, заплатил каким-то таинственным образом известные старичку лакею, стоявшему у притолоки, расходы по клубу и, особенно размахивая руками, пошел по всем залам к выходу.