Her departure without mentioning where she was going, her prolonged absence, and the fact that she had been away somewhere in the morning without telling him about it, added to her strangely excited look that morning, and the animosity with which in Yashvin's presence she had almost snatched her son's photographs out of his hands, made Vronsky reflect.
То, что она уехала, не сказав куда, то, что ее до сих пор не было, то, что она утром еще ездила куда-то, ничего не сказав ему, -- все это, вместе со странно возбужденным выражением ее лица нынче утром и с воспоминанием того враждебного тона, с которым она при Яшвине почти вырвала из его рук карточки сына, заставило его задуматься.