He prescribed as much physical exercise and as little mental strain as possible, and above all no worries of any kind – that is, he advised what was for Karenin as impossible as not to breathe, and he went away leaving Karenin with a disagreeable consciousness that something was wrong with him which could not be remedied.
Он предписал как можно больше движения физического и как можно меньше умственного напряжения и, главное, никаких огорчений, то есть то самое, что было для Алексея Александровича так же невозможно, как не дышать; и уехал, оставив в Алексее Александровиче неприятное сознание того, что что-то в нем нехорошо и что исправить этого нельзя.