Vronsky shook with laughter, and long after, when he was already talking of other things, he again went off into roars of hearty laughter, showing his compact row of strong teeth, at the remembrance of the helmet.
Вронский покатился со смеху. И долго потом, говоря уже о другом, закатывался он своим здоровым смехом, выставляя свои крепкие сплошные зубы, когда вспоминал о каске.