But Karenin, far from noticing the hopelessness of his position in officialdom and being troubled by it, was more satisfied with his work than ever.
Алексей Александрович не только не замечал своего безнадежного положения в служебном мире и не только не огорчался им, но больше чем когда-нибудь был доволен своею деятельностью.