Levin smiled joyfully: he was so struck by the change from the confused wordy dispute with his brother and Pestsov to this laconic, clear, and almost wordless communication of a very complex idea.
Левин радостно улыбнулся: так ему поразителен был этот переход от запутанного многословного спора с Песцовым и братом к этому лаконическому и ясному, без слов почти, сообщению самых сложных мыслей.