All these were relations and friends of Kitty's, and, though Levin liked them, he regretted his own – the Levin – world and order of things, which was being submerged by this influx of 'the Shcherbatsky element,' as he put it to himself.
Все это были родные и друзья жены Левина. И хотя он всех их любил, ему немного жалко было своего левинского мира и порядка, который был заглушаем этим наплывом "щербацкого элемента", как он говорил себе.