Noticing that during the next act her box remained empty, Vronsky left the theatre amid cries of 'hush' from the audience, which had become quiet to listen to a cavatina. He went to his hotel.
Заметив, что на следующий акт ложа ее осталась пустою, Вронский, возбуждая шиканье затихшего при звуках каватины театра, вышел из партера и поехал домой.