As usual during his solitude a mass of thoughts and feelings he could not express to those around had collected in his mind, and now he poured out to Oblonsky the poetic joy of spring, his failures, his plans concerning the estate, his thoughts and remarks about the books he had read, and especially the idea of his own book, the basis of which, though he did not notice it himself, was a criticism of all previous works on agriculture.
Как всегда, у него за время его уединения набралось пропасть мыслей и чувств, которых он не мог передать окружающим, и теперь он изливал в Степана Аркадьича и поэтическую радость весны, и неудачи и планы хозяйства, и мысли и замечания о книгах, которые он читал, и в особенности идею своего сочинения, основу которого, хотя он сам не замечал этого, составляла критика всех старых сочинений о хозяйстве.