Levin deliberately took out a ten-rouble note, and speaking slowly but without losing time, handed him the note and explained that Dr Peter Dmitrich (how great and important this Peter Dmitrich, formerly so insignificant, now appeared to Levin!) had promised to come at any time, and that he would certainly not be angry and must therefore be called at once.
Левин, не торопясь, достал десятирублевую бумажку и, медленно выговаривая слова, но и не теряя времени, подал ему бумажку и объяснил, что Петр Дмитрич (как велик и значителен казался теперь Левину прежде столь неважный Петр Дмитрич!) обещал быть во всякое время, что он, наверно, не рассердится, и потому чтобы он будил сейчас.