Vronsky could not understand how she, with her strong honest nature, could endure this state of deception and not wish to escape from it; but he did not guess that the chief cause lay in the one word 'son' which she could not bring herself to utter.
Вронский не мог понять, как она, со своею сильною, честною натурой, могла переносить это положение обмана и не желать выйти из него; но он не догадывался, что главная причина этого было то слово сын, которого она не могла выговорить.