She had assured herself more than once during those last few days, and again a moment ago, that Vronsky in relation to her was only one of the hundreds of everlastingly identical young men she met everywhere, and that she would never allow herself to give him a thought; yet now, at the first moment of seeing him again, she was seized by a feeling of joyful pride.
Не раз говорила она себе эти последние дни и сейчас только, что Вронский для нее один из сотен вечно одних и тех же, повсюду встречаемых молодых людей, что она никогда не позволит себе и думать о нем; но теперь, в первое мгновенье встречи с ним, ее охватило чувство радостной гордости.