He saw nothing impossible or incongruous in the notion that death which exists for the unbeliever did not exist for him, and that as he possessed complete faith – of the measure of which he himself was the judge – there was no longer any sin in his soul, and he already experienced complete salvation here on earth.
Он не видел ничего невозможного и несообразного в представлении о том, что смерть, существующая для неверующих, для него не существует, и что так как он обладает полнейшею верой, судьей меры которой он сам, то и греха уже нет в его душе, и он испытывает здесь, на земле, уже полное спасение.