For Agatha Mikhaylovna, for the nurse, for his grandfather and even for his father, Mitya was a living being requiring only material care, but for his mother he had already long been a moral being, with whom she had already had a long series of spiritual relations.
Для Агафьи Михайловны, для няни, для деда, для отца даже Митя был живое существо, требующее за собой только материального ухода; но для матери он уже давно был нравственное существо, с которым уже была целая история духовных отношений.