He glanced at his wife and Vronsky, went up to the hostess, and having sat down with a cup of tea began talking in his deliberate and always clear tones, in his usual ironical way ridiculing somebody.
Оглянув жену и Вронского, он подошел к хозяйке и, усевшись за чашкой чая, стал говорить своим неторопливым, всегда слышным голосом, в своем обычном шуточном тоне, подтрунивая над кем-то.