One impulse, an habitual one, drew him to shift the blame from himself and lay it upon her; but another, and more powerful one, drew him to smooth over the breach as quickly as possible and not allow it to widen.
Одно привычное чувство влекло его к тому, чтобы снять с себя и на нее перенести вину; другое чувство, более сильное, влекло к тому, чтобы скорее, как можно скорее, не давая увеличиться происшедшему разрыву, загладить его.