Vronsky painted her, admired her beauty and her 'mediaevalness,' and Anna dared not confess to herself that she was afraid of being jealous of the nurse; so she treated the woman with special kindness and spoilt her and her little son.
Вронский, писав с нее, любовался ее красотой и средневековостью, и Анна не смела себе признаться, что она боится ревновать эту кормилицу, и поэтому особенно ласкала и баловала и ее и ее маленького сына.