There was a prayer for forgiveness, and trust in him, and a caress – a tender, timid caress, and a promise, and hope, and love for him in which he could not but believe and which suffocated him with joy.
Тут была и просьба о прощении, и доверие к нему, и ласка, нежная, робкая ласка, и обещание, и надежда, и любовь к нему, в которую он не мог не верить и которая душила его счастьем.