Levin was vexed that he had been put off his shots, and that his horses had been led into the bog, and especially that neither Oblonsky nor Veslovsky (neither of whom knew anything about harness) helped him and the coachman to unharness the horses and get them out of the bog.
Левину было досадно и то, что ему помешали стрелять, и то, что увязили его лошадей, и то, главное, что, для того чтобы выпростать лошадей, отпрячь их, ни Степан Аркадьич, ни Весловский не помогали ему и кучеру, так как не имели ни тот, ни другой ни малейшего понятия, в чем состоит запряжка.