But Levin and others, though they were able to say a great deal about death, evidently did not know anything, for they feared it and had no notion what to do when people were dying.
Левин же и другие, хотя и многое могли сказать о смерти, очевидно не знали, потому что боялись смерти и решительно не знали, что надо делать, когда люди умирают.