Still less could Levin call him a good-for-nothing because Sviyazhsky was certainly an honest, kind-hearted, and clever man, always joyfully and actively engaged on work highly prized by all around, and certainly a man who could never consciously do anything bad.
Еще меньше мог Левин сказать, что он был дрянь, потому что Свияжский был несомненно честный, добрый, умный человек, который весело, оживленно, постоянно делал дело, высоко ценимое всеми его окружающими, и уже наверное никогда сознательно не делал и не мог сделать ничего дурного.