The measures, carried to extremes, proved so stupid that persons in office, public opinion, intellectual women, and the Press, all at the same moment fell upon them, expressing indignation at the measures themselves, and at Karenin, their acknowledged originator.
Меры эти, доведенные до крайности, вдруг оказались так глупы, что в одно и то же время и государственные люди, и общественное мнение, и умные дамы, и газеты -- все обрушилось на эти меры, выражая свое негодование и против самих мер и против их признанного отца, Алексея Александровича.