On entering the drawing-room Oblonsky made his excuses, explaining that he had been kept by the particular Prince who was his usual scapegoat whenever he was late or absent, and in a moment he had reintroduced everybody, and having brought Karenin and Koznyshev together, he started them off on the subject of the Russification of Poland, and they immediately caught on, Pestsov joining them.
Войдя в гостиную, Степан Аркадьич извинился, объяснил, что был задержан тем князем, который был всегдашним козлом-искупителем всех его опаздываний и отлучек, и в одну минуту всех перезнакомил и, сведя Алексея Александровича с Сергеем Кознышевым, подпустил им тему об обрусении Польши, за которую они тотчас уцепились вместе с Песцовым.