As he spoke he looked at her laughing eyes, terrible to him now in their impenetrability, and felt the uselessness and idleness of his words.
Он говорил и смотрел на ее смеющиеся, страшные теперь для него своею непроницаемостью глаза и, говоря, чувствовал всю бесполезность и праздность своих слов.