'That is my position. You may trample me in the mud, make me the laughing-stock of the world, – I will not forsake her and will never utter a word of reproach to you,' continued Karenin.
Вы можете затоптать меня в грязь, сделать посмешищем света, я не покину ее и никогда слова упрека не скажу вам, -- продолжал он. -- Моя обязанность ясно начертана для меня: я должен быть с ней и буду.