Levin was not a 'disreputable pal,' but Oblonsky felt that Levin imagined he might not care to show their intimacy in the presence of the subordinates, and that was why he hurried him into his private room.
Левин не был постыдный "ты", но Облонский с своим тактом почувствовал, что Левин думает, что он пред подчиненными может не желать выказать свою близость с ним, и потому поторопился увести его в кабинет.