Levin had often noticed in arguments among the most intelligent people that after expending enormous efforts and an immense number of logical subtleties and words, the disputants at last became conscious of the fact that the thing they had been at such pains to prove to one another had long ago, from the very beginning of the controversy, been known to them, but that they liked different things and were disinclined to mention what they liked lest it should be attacked.
Левин часто замечал при спорах между самыми умными людьми, что после огромных усилий, огромного количества логических тонкостей и слов спорящие приходили, наконец, к сознанию того, что то, что они долго бились доказать друг другу, давным-давно, с начала спора, было известно им, но что они любят разное и потому не хотят назвать того, что они любят, чтобы не быть оспоренными.