Vronsky was used to Princes, but whether it was that he himself had lately changed, or whether his intimacy with this Prince was too close, that week at any rate appeared very wearisome to him. All that week he felt like a man attending a lunatic and afraid for his own reason too.
Вронский имел привычку к принцам, -- но, оттого ли, что он сам в последнее время переменился, или от слишком большой близости с этим принцем, -- эта неделя показалась ему страшно тяжела. Он всю эту неделю не переставая испытывал чувство, подобное чувству человека, который был бы приставлен к опасному сумасшедшему, боялся бы сумасшедшего и вместе, по близости к нему, боялся бы и за свой ум.