'Only tell me this: was there something improper, impure, degradingly horrid in his tone?' he said, standing in front of her in the same attitude as on that night, with fists pressing his chest.
-- Но ты одно скажи мне: было в его тоне неприличное, нечистое, унизительно-ужасное? -- говорил он, становясь пред ней опять в ту же позу, с кулаками пред грудью, как он тогда ночью стоял пред ней.