The mention of Levin seemed to deprive Kitty of the last fragments of self-control: she jumped up from her chair, threw the buckle on the floor, and rapidly gesticulating with her hands she began:
Упоминание о Левине, казалось, лишило Кити последнего самообладания; она вскочила со стула и, бросив пряжку о землю и делая быстрые жесты руками, заговорила: