I do not speak of myself, though it's very hard on me, very hard,' he said with a look as if he were menacing some one for making it so hard on him. 'And so, Princess, I shamelessly cling to you as an anchor of salvation!
Я о себе не говорю, хотя мне тяжело, очень тяжело, -- сказал он с выражением угрозы кому-то за то, что ему было тяжело. -- Так вот, княгиня, я за вас бессовестно хватаюсь, как за якорь спасения.