Karenin smiled coldly with his lips only, wishing to prove to her and to himself the firmness of his conviction; but this passionate defence, though it did not shake him, lacerated his wound.
Алексей Александрович холодно улыбнулся одними губами, желая показать ей и самому себе твердость своего убеждения; но эта горячая защита, хотя и не колебала его, растравляла его рану.