Außerdem hatte er die dunkle Empfindung, daß das, was er seine Überzeugungen nannte, nicht nur ein Zustand der Unwissenheit, sondern auch eine Geistesverfassung sei, die es ihm unmöglich mache, zur Kenntnis dessen zu gelangen, was er zu erkennen begehrte.
Кроме того, он смутно чувствовал, что то, что он называл своими убеждениями, было не только незнание, но что это был такой склад мысли, при котором невозможно было знание того, что ему нужно было.