»O gewiß, Gräfin«, erwiderte er. »Aber ich denke, diese Veränderungen sind von so tiefinnerlicher Art, daß niemand, nicht einmal jemand, der ihm besonders nahesteht, gern davon spricht.«
-- О, конечно, графиня, -- сказал он, -- но я думаю, что эти перемены так интимны, что никто, даже самый 6лизкий человек, не любит говорить.