Über sein großes Gemälde, das auf seiner Staffelei stand, hatte er in der Tiefe seiner Seele sein bestimmtes Urteil fertig: daß ein solches Bild noch nie jemand gemalt habe.
О своей картине, той, которая стояла теперь на его мольберте, у него в глубине души было одно суждение -- то, что подобной картины никто никогда не писал.