Der Vater redete mit ihm stets (das war Sergeis Empfindung dabei), wie wenn er ein Geschöpf seiner Phantasie vor sich hätte, einen von den Knaben, wie sie in Büchern vorkamen, aber mit ihm, Sergei, gar keine Ähnlichkeit hatten.
Отец всегда говорил с ним -- так чувствовал Сережа, -- как будто он обращался к какому-то воображаемому им мальчику, одному из таких, какие бывают в книжках, но совсем не похожему на Сережу.