»Ja, aber nun ohne Scherz«, fuhr Oblonski fort. »Verstehst du: ein Mädchen, ein gutes, sanftes, liebendes Wesen, hat einem Manne alles geopfert und steht nun arm und einsam da.
-- Да, но без шуток, -- продолжал Облонский. -- Ты пойми, что женщина, милое, кроткое, любящее существо, бедная, одинокая и всем пожертвовала.