No ku evrejalaižed oliba sidä vasthapäi, ka minei pidi pakita, miše päzuižin kesarin sudan edehe — no ei sen tagut, miše minä voižin väritada ičein rahvast miččes-se azjas.
Но так как иудеи были против этого, то я был вынужден просить о том, чтобы предстать перед кесаревым судом, — но не потому, что я мог обвинить в чем-то свой народ.