Mamoin vac nägui kaiken aigan mugoižeks, kuti sen südäimes oli laps’, ei voind tedištada nikonz, om-ik nece tozi da ei voind küzuda-ki mamoil.
Живот моей матери всегда казался таким, будто внутри него был ребенок, никогда не мог узнать, правда ли это и не мог даже спросить у мамы.