Ku hän ei žalleičend ičeze Poigad, a andoi hänele kolda kaikiden meiden tagut, ka kutak hän ühtes Poiganke ei lahjoičiži meile kaiked tošt-ki?
Если же Сына Своего не пощадил, но предал Его смерти за всех нас, то как бы Он и Сын не даровали нам и всего остального?