Da valades vet tazha (a pidab sanuda, miše vet kül’betihe todihe vädril jogelpäi, sikš hän nahodi välläs unotadud čajhu), hän möst meleti: «Vezi om mitte-se muza, aniku redukaz».
Да наливая воду в таз (а надо сказать, что воду в баню привозили ведрами с реки, поэтому она напоминала слабо заваренный чай), он снова подумал: «Вода какая-то темная, совсем грязная».