Iisus ei käskend mehile sanuda neciš nikenele, no midä enamba hän ei käskend, sidä enamba hö saneliba vestid neciš kaikjal.
Иисус не велел людям рассказывать об этом никому; но чем больше он этого не делал, тем больше они распространяли эту весть повсюду.