A muite nece žertvan tomine altarile oliži loptud, sikš ku kaik žertvoiden tojad oližiba jo kerdan i igäks puhtastanus, i hö ei rižaiži nimiččid grähkid henges.
А иначе это принесение жертвы было бы прекращено, ибо все приносящие жертву очистились бы однажды и навсегда и не испытали бы в душе никаких грехов.