I neciš minä olen ozav tütär: pit’käd voded eläda eriži mamas i putta olda kodiš hänen jügedoil surman časuil , − ei kaikuččele uddeide ningoine oza ... Jumalaine tegi muga, miše siriči meiš mäniba i ei kosketanugoi meid kaik maman pahad holed: vanhoil päivil hän oliži voinu venuda čogas i tehtas sogedaks.
И в этом я счастливая дочь: долгие годы жить в разлуке с матерью и оказаться дома в её тяжёлые предсмертные часы, — не каждому новичку выпадет такая участь... Богородица сделала так, что мимо нас прошли и не коснулись нас все дурные заботы матери: в старости она могла залечь на дно и ослепнуть.