Sigä tedištin, miše händast väritadihe heiden käskišton ridküzundoiden tagut, a ei miš-se toižes, miš voiži oigeta surmale vai türmha.
Там я узнал, что его обвинили в нарушении их закона, а не в чем-то другом, за что его могли приговорить к смертной казни или тюремному заключению.