I hot' kuna hän oliži männu, lidnaha, surhe vai penhe külähä, rahvaz toskeli läžujid irdale i pakiči hot' kosketada hänen sädon röunad.
И куда бы он ни пошел, в город, в большую или маленькую деревню, люди выносили больных на улицу и просили хотя бы прикоснуться к краям его одежды.