No konz Ivan F’odorovič kulišti vaiše, miše mö tahtoim pagištoitta händast mecastusen polhe, ka nouzi sid’-žo, sil’mäd zavodiba hoštta, väged ližadui, a jaugad iče joksiba irdale.
Но когда Иван Федорович услышал только, что мы хотим поговорить с ним об охоте, он тотчас же встал, глаза его стали сверкать, силы возросли, а ноги сами выбежали наружу.