Kaikel vägel hän tahtoi tacta necen jügun, varu lähtmata oli südäimes , – hän el’genzi, miše om putnu toižen polen käzihe, no nor’ koumekümne nellänz’ hibj ei kundelnus Natoid i lujas tahtoi necidä magukast mokad.
Он изо всех сил хотел выбросить этот груз, страх не уходя был внутри, — он понимал, что попал в объятия другой стороны, но молодое тридцать четвертое тело не слушалось Натои и очень хотело этого вкусного мучения.