Pöl’gästunudud ristitud hahkoiden modoidenke seižuiba kaikiš pertin čogiš, erased ištuiba laučoil miččes-se tuskas.
Испуганные люди с серыми лицами стояли во всех углах дома, некоторые сидели на скамейках в каком-то отчаянии.