I ku hö hätken küzeliba händast, hän oigenzihe i sanui: «Se teišpäi, ken om grähkätoi, ezmäine tackaha hänehe kivi.» Hän kumarzihe möst i kirjutaškanzi maha.
И когда они долго спрашивали его, он выпрямился и сказал: «Пусть тот из вас, кто без греха, первым бросит в него камень». Он снова наклонился и написал на земле.