Hän seižui pert’irdad keskes i varus kacui käredaha tataha, kudambal toižes kädes oli Slavik, a toižes oli neglik.
Он стоял посреди дворца и в страхе смотрел на разъяренного отца, у которого в одной руке был Славик, а в другой — гвоздика.