Päiväine jo läksi mecan tagapäi, parmad mokičiba hebod, da tihaižed säskidenke kokiba muga, miše tundui: ei ole nimittušt päzutandad niišpäi.
Солнце уже выходило из-за леса, пармы терзали лошадей, а синицы с комарами кишели так, что казалось: от них нет спасения.