Sid’ hän möst lanksi opalaha, muštištades ičeze jättud planetad, i kerates rohktut pakiči kunigast: — Minä tahtoižin kacta päiväižen laskendaha… Olgat hüvä, tehkat muga, käskkat päiväšt laskmahas.
Потом он снова впал в уныние, вспоминая свою покинутую планету, и, набравшись смелости, обратился к королю: — Мне хотелось бы поглядеть на закат... Пожалуйста, сделайте это, прикажите солнцу зайти.