Voib-ik saviastii sanuda ičeze tegijale: «Mikš sinä tegid mindai mugoižeks?» Ei-ik padanikal ole valdad tehta siš-žo savespäi toine astii arvokaz, a toine — muupäiväine?
Может ли гончар сказать своему создателю: «Зачем ты сделал меня таким?» Разве горшечник не вправе сделать из той же глины один сосуд ценный, а другой — житейский?