Hän udes ištuihe sortud pule , – varu katkaiži jaugad, jäl’ges rušihe alastomaks, kändi murnipolele kaik sobad i pudišti ned, eskai lifad-ki.
Он снова сел на срубленное дерево, — страх сломал ему ноги, потом разделся догола, перевернул на лужайку всю одежду и стряхнул ее, даже лиф.