Konz minä kezaehtoil ištuin pordhil, hän lastiše minun kombuihe i kacub mugoičenke spasiboičendanke, todesidenke i miččenke-se hubanvarastusenke, miše minä sid’-žo andan hänele söda.
Когда я летними вечерами сидела на крыльце, он грузился в мою будку и смотрел с такой благодарностью, правдой и каким-то дурным предчувствием, что я тут же давала ему поесть.