Sur’kulu tusk kingiti rindhad, mel’he tuli midä putui hubad, i nikut minä en voind el’geta, mikš mö sünduim necile male ... Ištmaha grobanno mamam mindai ei otand.
Огромная тоска сжимала грудь, на ум приходило то, что попадалось под руку, и я никак не мог понять, почему мы родились на этой земле... Сидеть у гроба мама меня не взяла.