Konz evrejalaižed, kudambad oliba pertiš tüništoitmas Mariad, nägištiba, kut hän kipsahti lähtta irdale, läksiba hänen jäl'ghe.
Когда иудеи, присутствовавшие в доме, чтобы успокоить Марию, увидели, что она спешит выйти, они последовали за ней.