Hö pördihe i sanuiba: «Mö nägim, miše türm oli vahvas saubatud i varjoičijad seižuiba uksiš, no konz avaižim uksen, ka em löudnugoi sigä nikeda.» Konz ülembaine pap, pühäkodin varjoičijoiden pämez' i toižed ülembaižed papid kulištiba necen, ka hö ei voinugoi el'geta, midä nece kaik znamoičiži.
Они вернулись и сказали: «Мы видели, что тюрьма была плотно заперта, и охранники стояли в дверях, но когда мы открыли дверь, мы никого там не нашли». Когда первосвященник, начальник храмовой стражи и другие первосвященники услышали это, они не могли понять, что все это значит.