Hän nägi, miše tütrut hilläšti pördase sil malpäi: hänen modpoliškod möst tegihe käbedoikš, modol ozutihe muhu.
Он увидел, что дочь медленно возвращается с того света: щеки ее снова стали худыми, на лице появилась улыбка.