Tatoi, minä olen läžui, minei om lujas hond, minä tahtoin koskuda toižihe – neciš oliba minun meled, vaiše minä ištuin vaikti.
Папа, я болен, мне очень плохо, я хотел дотронуться до других — об этом были мои мысли, только я сидел молча.