Mecas nene vaihed kuluiba toižin, erižin, mec miku kulišti loičendan i ei jo muga kingitand Natoid varul i tuskal, eskai il’m-ki ümbri Natoiš tegihe pehmdamb i lämemb.
В лесу эти шаги звучали по-другому, по-особому, лес словно услышал молитву и уже не так напряг Натои страхом и тоской, даже воздух вокруг Натои стал мягче и теплее.