No päiväšt miku ei olend-ki, jügedad hahkad pil’ved levitiba kaiken taivhan, i Natoi voikaškanzi sures tuskas: – Sünduižem, mi minunke linneb, jose minä jän tänna öks ?
Но солнца не было, тяжелые серые тучи расстилали все небо, и Натои в великой печали заплакал: — Боже мой, что будет со мной, если я останусь здесь на ночь?