Nähta-se ei näge, a käded muštaba, kohendaba hüvin mujegiš-ki, ei pästkoi ni üht rebitest, verk lähteb hänen käden alpäi kuti uzikaižeks.
Видеть-то не видит, а руки помнят, на ощупь хорошо чинят, ни одного разрыва не пропускают, сеть выходит из-под его руки как новенькая.