Igäks mäniba muštho hänen heled, kuti keväz’ ojaine än’, sel’ktad sil’mäd, hänen sured i pened radod, kudamed jäiba jäl’ges necidä lujas hüväd ristitud.
Навеки ушли в память его яркий, как весна ручейный голос, ясные глаза, его великие и малые дела, луны, оставшиеся после этого очень хорошего человека.