Konz sen jäl’ghe neičukaine toskeli hänele kirjaižen kuvidenke, hän saneli, miše nened kuvad kožuba vaiše vagahaižile; konz vanh baboi midä-se starinoiči heile, hän tartutelihe sanoihe.
Когда после этого девочка принесла ему книжку с картинками, он сказал, что эти картинки подходят только для младенцев; когда старая бабушка что-то им рассказывала, он цеплялся за слова.