Neičukaine pästi bošakon jaugad, vaiti mäni seinännoks, ištuihe kandole i kacui, kut tat nül’geb bošakon.
Девушка отпустила ноги поросенка, молча подошла к стене, села на пень и смотрела, как отец сдирает с поросенка кожу.