Minä en voi libuda andmaha nimidä.’ No minä sanun teile: hot' hän ičeze sebranikan täht ei libuiži-ki andmaha, ka hän üks'kaik libub, sikš ku nece mez' pakiten pakičeb, i hän andab severdan, kuverdan se pakičeb.
Я не могу подняться, чтобы что-то дать». Но говорю вам, что даже если он и не встанет, чтобы дать другу своему, то все равно встанет, потому что этот человек умоляет и дает столько, сколько просит.