Da völ meiden keskhe om pandud süvä haud, i niken tägäpäi ei voi mända teidennoks, hot' tahtoiži-ki, i niken sigäpäi ei voi tulda meiden polele.’ Elokaz mez' sanui: ‘Tat, minä pakičen, oigenda händast minun kazvatajiden kodihe.
Да и между нами заложена глубокая могила, и никто отсюда не может идти к вам, даже если бы захотел, и никто оттуда не может перейти на нашу сторону». «Отец, — сказал он, — пожалуйста, отправь его в дом моих родителей.