Hänen modod neičukaine ei ehtind nägištada, vaiše vaskmäižid sobid homaiči – aniku paltin, no kištatab päiväižel, kuti om poimdud kuldaižel nitil.
Лица ее девочка не успела разглядеть, только заметила медные одеяния — вроде бы холст, но блестит на солнце, словно вышитый золотой нитью.