Hän mäni Jumalan pühäkodihe i söi leibid, kudambad oli pandud altarile, a niid söda voi vaiše papile, i ei voind hänele i hänen mehile.
Он вошел в храм Божий и ел хлебы, положенные на жертвеннике, а есть их мог только священник, и не мог ни он, ни люди его.