Sid' hänen susedad i toižed-ki, ked ende nägiba händast sogedan, čududelihe: «Ei-ik nece ole hän, ken ištui pakičijan?» Erased sanuiba: «Nece om hän,» a erased: «Ei, vaiše nahodib hänehe.» No hän sanui iče: «Ka, nece olen minä.» Hö küzuiba hänel: «Ka kut sinun sil'mäd avaižihe?» Hän sanui: «Se mez', kudamb kuctas Iisusaks, tegi voišken, voidi minun sil'mäd i sanui: ‘Mäne Siloaman kül'bendsijale i peste.’ Minä mänin, pezimoi, i minun sil'mäd nägeškanziba.
Тогда соседи его и другие, видевшие его прежде слепым, изумились: "Разве это не тот, кто сидел и просил прощения?" Одни говорили: «Это он», а другие: "Нет, просто похоже на него." Но он сам сказал: «Да, это я». Они спросили его: «Как открылись твои глаза?» «Человек по имени Иисус сделал помазание, помазал мне глаза и сказал: пойди в купальню Силоамскую и умойся». Я пошел, умылся, и мои глаза прозрели.