Man'jak söi vaiše mehid (sportmehid i sijaližid radajid tobjimalaz): naižed, hänen mel'pidegen mödhe, oma «magutomad», sangeričuiš om «äi holesterinad», a vanhušid oma «lujas požastoitud, miše södaiži heid».
Маньяк питался исключительно мужчинами (в основном спортсменами и местными рабочими): женщины, по его мнению, «безвкусны», в сангэричув «много холестерина», а старики «очень заняты, чтобы их есть».