Niken meišpäi ei tahtoind, miše hänel oliži čaptud korvad – pagištihe, miše suomalaižed muga tehtihe, konz nähtihe miččid-ne verhid mehid.
Никто из нас не хотел, чтобы ему отрезали уши — говорили, что финны так поступали, когда видели каких-то чужаков.