Kuzištospäi Natoi läksi kombuil i konz oigenzi sel’gän, ka nägišti, miše taho om tundmatoi, pimed, taivaz hahk, päiväšt ei nägu-ki, i tusk miku pihthil kingiti rindhad.
Из ельника Натои вышел на коленях и, вытянув спину, увидел, что местность незнакомая, темная, небо серое, солнца не видно, и тоска едва сжимала грудь.