Mam da poig seižuiba, heiden hardjod da päd oliba jo lumes, a hö kacuiba tatan da tütren jäl’ghe, kacuiba sihesai, kuni heid ei näguškandend.
Мать и сын стояли, их плечи и головы были уже в снегу, а они следили за отцом и дочерью, наблюдая, пока их не стало видно.