Sigä ei ole sijad kahtele…» Hän ei rohtind sanuda ičeleze, miše enamba kaiked hän žalleičeb neciš čudosižes planetaižes völ sen-ki tagut: kahteskümnes nelläs časus sil voib kacta päiväižen laskendaha tuha nel’l’sadad nel’l’kümne kerdad!
Там нет места для двоих..." Он не смел признаться себе, что больше всего жалеет об этой чудесной планете еще и потому: за двадцать четыре часа на ней можно любоваться закатом тысячу четыреста сорок раз!