Vedihe Zor’ašt kül’betihe, i Hüväbab käski kaikile lähtta, vaiše mam da neižne jäiba , – nikenele ei pidaiži telustada verotegole.
Зорю отвели в баню, и Бабушка Добра велела всем уйти, остались только мать и дочь, — никто не должен был мешать обряду.