Vai lugeba-k hö minun väraks tegoks vaiše nene sanad, kudambad kirgouzin seištes heiden edes: ‘Kollijoiden eläbzumižen täht mindai suditas tämbei teiden edes’?» Konz Feliks kulišti necen, hän sirdi heiden azjan kacundan möhembaks aigaks i sanui: «Konz tuleb kogortan pämez' Lisi, minä pätan teiden azjan i tarkas tedištan, mitte nece openduz om.» Hän käski sadanpämehele pidäda Pavlad türmas, no antta hänele enamban valdad i laskta hänen sebranikoile holduda hänes i tulda hänennoks.
Неужели они сочтут моим проступком только слова, которые я воскликнул, стоя перед ними: «За воскресение мертвых меня сегодня судят перед вами»? Когда Феликс услышал это, он отложил рассмотрение их дела на потом и сказал: «Когда приедет начальник корпуса Лиси, я решу ваше дело и тщательно выясню, что это за учение». Он приказал центуриону держать Павла в темнице, но дать ему больше свободы и позволить его друзьям заботиться о нем и приходить к нему.