Iknan taga lendliba lumuded; üks’ niišpäi, suremb, lanksi änikmülütimen agjale da zavodi kazda, kazda, kuni lopuks ei kändnus naižeks, kudamban päl oli hoik vauged tül’, mitte oli kuti kudotud millionišpäi lumesižid tähthaižid.
За окном летели снежинки; одна из них, побольше, упала на край цветочного горшка и стала расти-растеться, пока наконец не превратилась в женщину с тонким белым тюлем на голове, словно сплетенную из миллионов снежных звездочек.