Konz hän sid' mäni irdale ühtendeltoštkümnendel časul, hän nägišti völ-ki joudajad rahvast i küzui heil: ‘Mikš tö seižut tägä kaiken päivän radmata?’ ‘Niken ei otand meid radole,’ — hö sanuiba.
Когда он вышел в одиннадцать часов, то, увидев еще свободную толпу, спросил их: «Почему вы стоите здесь целый день и не работаете?» «Никто не взял нас на работу», — ответили они.