Sem’on ištuihe sirhe mužikoidennoks, sädi tervhen, vähäižen ištui vaitti, i kut iškeb ičtaze pol’vidme: ” Hei, mužikad, ningoine zakusk kadob ... Vaiše olen riknu kanan, viluhu om pandud, lihav ... Ku oliži midä joda, söižim kanaižen !” A mužikad hüviš meliš oma – ken pučihe ningoižespäi!
Семен сел поодаль к мужчинам, поздоровался, немного посидел в тишине, и как хлопнул себя по коленке: «Эй, мужики, такая закуска исчезает... Я только что убил курицу, положил ее на холод, жирную... Если бы было что пить, мы бы съели курицу!» А мужчины довольны — кто от такого отказался!