Minä jäl’ges küzelin ičtain ei üht kerdad: mikš meiden külän eläjile tarbiž sud, ku hö iče-ki lugeba ičtaze sudan mehikš.
Я потом не раз спрашивал себя: зачем жителям нашей деревни суд, если они и сами считают себя людьми суда.