Istorikad i politologad nikut ei voinugoi sanuda jäl’gmäšt vajeht – hüvüdeks oli Venämale valdkumaiduz vai ei, no kaik ühthe mel’he lugiba, miše mir jäl’ghe sidä kändihe toižeks.
Историки и политологи никак не могли сказать окончательного изменения — в пользу России или не в пользу государственного переворота, но все единодушно считали, что мир после этого стал другим.