Maksim-tatale tegihe kibed mugoižiš vestišpäi, hän, pagištes poiganke, saneli: — Nacein, pigai mureneb meiden tün’ elo.
Отцу Максиму стало обидно от таких известий, он, беседуя с сыном, сказал: — Значит, скоро наша спокойная жизнь рухнет.