Sid’ minun sil’mad most avaižihe – umbri oliba tutabad i tundmatomad modod, kenen-se kaded, vacale oli pandud mi-se marg, kuluiba ristituiden aned, kenen-se voik ... Pimed ...
Потом глаза мои чуть приоткрылись — кругом были знакомые и незнакомые лица, чьи-то объятия, на животе была какая-то отметина, слышны были человеческие блаженства, чей-то плач... Темные ...