Lapsed pajatiba pidades toine toišt käziš, čukoiba rozid, kacuiba vauvhaze päiväižehe da pagižiba senke, – heile näguihe, miše silpäi heihe kacui iče Hristos-vagahaine.
Дети пели, держась за руки, щелкая розы, глядя на бледное солнце и разговаривая с ним, — им казалось, что с него на них смотрел сам Христос-Младенец.