Ühteks kuroks Kajale näguihe, miše hän nügüd’-žo koleb, no ei, hänele, vastkarin, tegihe kebnembaks, hän eskai heiti kül’mmaspäi.
На мгновение Каю показалось, что он сейчас же умрет, но нет, ему, наоборот, стало легче, он даже отключился от холода.