Nastoi-tädi sid’, muštištades necen ozaidusen, starinoiči, kut pert’he äkkid tuli tundmatoi mužik da zavodi küzumata vedelta lagedme mil-se… a hänel om mugoine gor’a, no mikš-se nagratoiti, i hän eskai meleti, miše nece mužik voib olda ani urad, ili meletoi, i sikš muhahti hänele laskvašti.
Тётя Настя потом, вспоминая этот случай, рассказывала, как в дом неожиданно зашёл неизвестный мужчина и стал без спроса что-то поливать потолком... а у неё такое горе, но она почему-то рассмеялась, и даже подумала, что этот мужчина может быть совсем не в себе, то есть сумасшедший, и поэтому нежно улыбнулась ему.