text: Но на фоне таких фигур, как Безант и Ледбитер, увлечение Оппенгеймера восточным мистицизмом меньше всего похоже на личную причуду и скорее напоминает, так сказать, „нить в более крупном гобелене“ — слиянии мистики, техники и искусства, начавшемся на рубеже прошлого века и всё ещё не прекратившемся в веке двадцать первом».