Хеннинг: Хочешь услышать что-нибудь странное?
Макс: да, всегда!
Хеннинг: Недавно как-то мы говорили об официантах/официантках. И интерпретация Людовика заключалась в том, что в Италии они такие милые, потому что они такие низкие и не могут позволить себе быть требовательными и в основном должны быть раболепными.
Хеннинг: А во Франции они высокомерны, потому что могут себе это позволить.
Хеннинг: Как-то так, потому что их статус выше.
Макс: ЛОЛ. Еще одна красивая теория, в конце концов, националистическая по своей сути.
Хеннинг: И я не согласен ни с первой, ни со второй оценкой.
Макс: я тоже. Честно говоря, я не вижу больших различий по всей Европе. Бывает, что встречаю очень милого официанта то здесь, то там, а также сварливых людей.
Хеннинг: Нет, пока я нахожу итальянских официантов намного приятнее и гораздо менее профессиональных, чем в Германии. Но я бы не рискнул строить теории о странах.
Макс: Якоб (словенец) сказал мне после возвращения из Берлина, что официанты там гораздо менее приятные, чем здесь, в Италии. А Якоб (поляк) всегда жалуется на то, что они такие грубые по сравнению с Польшей.
Хеннинг: Берлин — большой город
Макс: И я начинаю думать, что все эти теории больше говорят об их авторах, чем об официантах и ​​странах. У них всегда национальное оформление, что глупо
Хеннинг: Возможно. Также наше положение, когда я в ресторане в Германии я часто бываю со своей семьей, в Италии с кучей веселых молодых, иностранцев.
Макс: Париж — это другой мир, чем Бретань, я полагаю. В маленькой деревне. Конечно, в Италии больше разговоров, прикосновений, шуток. Но люди в Германии, в Ландсхуте тоже более разговорчивы, чем в Мюнхене. Это все, я считаю. Кроме того, это зависит от того, насколько туристическое место и т. д.
Макс: Это еще и общая культура питания вне дома, общение с официантами, анонимность большого города.
Макс: Особенно между такими разными и в целом похожими обществами, как Франция и Италия, подумайте только о Генуе и Ницце!
Макс: просто бред! Луис такой коммунист, но продолжает краснеть от консервативных и националистических вещей.
Макс: А в Польше они иногда супер милые - новые капиталистические и раболепные по-американски, а иногда и "коммунистические" пережитки. Бросать перед собой тарелку с враждебным "proszĘ" с долгим акцентом на гипер-правильном "ę ".
Макс: А потом человек путается в своих суждениях и строит новые. Но, может быть, нам просто не нужно читать все через эту национальную структуру. Я согласен, что об этом много, или о культуре/климате/языке/что угодно, но мы просто все время преувеличиваем.
Макс: даже я! Самый большой антинационалист Европы 🤣
Хеннинг: Хе-хе, ты страстный!
Макс: немного
Макс считает, что официантов/официанток нельзя подставлять по национальности.