(А. И. Куприн. “Поединок” )
Повесть А. И. Куприна “Поединок” — вершина творчества, итоговое его произведение, в котором он обращается к проблеме личности и общества, их трагической дисгармонии.
“Поединок” — произведение политически злободневное: в самой повести ничего не говорится о русско-японской войне, однако современники восприняли ее в контексте тех событий. Куприн раскрыл сущность того состояния общества, которое вело к взрыву, по сути указал на причины, вызвавшие поражение русской армии в войне с Японией.
Документализм в “Поединке” очевиден (созвучие имен офицеров — героев повести тем, с кем служил поручик Куприн в 46-м пехотном Днепровском полку, детали биографии Ромашова и самого автора). Куприн так и говорил: “Главное действующее лицо — это я”, “Ромашов — мой двойник”. При всем при этом произведение заключало в себе широкий обобщающий смысл. Внимание автора обращено к теме жизни России в первое десятилетие XX века. Изображение военной среды ни в коем случае не было самоцелью. Идя от локальной “армейской” темы, Куприн поднимал проблемы, волновавшие все общество, они и определили нравственный пафос повести: судьба народа, самоценность человеческой личности, пробуждение ее активности.
Название повести символично, повесть стала поединком самого Куприна с царской армией, самодержавными порядками, губящими людей. Это поединок с ложью, безнравственностью, несправедливостью. Упадок морали, апология войны, разбоя, насилия особенно ненавистны писателю-гуманисту.
Куприн показывает, какой путь в поисках правды проделывает главный герой повести Ромашов. Когда герой прозревает, приходит к выводу о самоценности “я”, право на уважение человеческого достоинства он признает не только по отношению к себе, но и распространяет его на солдат. На наших глазах Ромашов нравственно мужает: “Бить солдата — бесчестно. Нельзя бить человека, который не может тебе ответить, не имеет права поднять руку к лицу, чтобы защититься от удара. Не смеет даже отклонить голову. Это стыдно!” Ромашов, утверждающий: “Хлебниковы — мои братья”, осознающий духовное родство с народом, совершает громадный шаг вперед в своем развитии. Это уже совершенно другой человек: не тот юноша-мечтатель, с которым мы знакомимся в начале повести. Однако Ромашов гибнет. Автор довел своего героя до такого рубежа, что, останься он в живых, необходимо было бы открыть сколько-нибудь отчетливую перспективу его будущего. А это самому Куприну не представлялось ясным.
Любя своего героя, Куприн скорбит о его гибели и ясно указывает на тех, кто повинен в этом, говорит честно и прямо, потому что и сам он не раз жестоко страдал от людского равнодушия.
Повинна ли Шурочка Николаева в гибели Ромашова? В большей степени — да. В ее характере сочетаются контрастные качества. Она — хищная и умная, красивая и ловкая. Высокое и низкое и грубо прагматичное переплелось в ней. Вся беда в том, что эти негативные качества Шурочки до поры до времени скрыты от Ромашова. Прагматичная дама, неразборчивая в средствах достижения целей, циничная Шурочка убирает Ромашова как помеху на своем пути. Она делает ставку на мужа — пусть и нелюбимого, но она сделает так, что он поможет ей достичь желаемого.
Позицию автора помогает понять образ Назанского. Этот герой не менее сложен и противоречив, чем Шурочка. Глубокое осмысление действительности, неординарность мышления — и рефлексия, инертность, безмолвие. Однако при всей противоречивости суждений Назанского, в его знаменитых монологах, определяющих нравственный пафос повести, открыто публицистически выражены наиболее важные для Куприна идеи. В монологах Назанского намечены две линии: резкая критика самодержавия и мечты о прекрасной жизни.
Офицерская масса, показанная Куприным в повести, — это люди разные по своим человеческим качествам. Почти каждый из них обладает минимумом “добрых” чувств, причудливо перемешанных с жестокостью, грубостью, равнодушием. “Добрые” чувства эти до неузнаваемости искажены кастовыми военными предрассудками. Пусть командир полка Шульгович под своим громоподобным бурбонством скрывает заботу об офицерах, или подполковник Рафальский любит животных и все свободное и несвободное время отдает собиранию редкостного домашнего зверинца, — никакого реального облегчения, при всем желании, принести они не могут. Офицерство — всего лишь послушное орудие бесчеловечных уставных условностей.
Мир человеческих чувств в прозе начала xx века