“Бедные люди” — пример тавтологии, 
Кем это сказано? Может быть мной.
Г. Иванов
Стихи Георгия Иванова, приведенные эпиграфом, отвергают право собственности в искусстве. Поэт считал, что всякая мысль должна быть продолжена и усовершенствована. Особенно художественная мысль.
Итак, в русском языке и в отечественной литературе нередко встречаются ходовые выражения, чему способствуют такие гениальные произведения, как, например, “Горе от ума” Грибоедова и “Евгений Онегин” Пушкина. Но надо, мне кажется, предполагать, что, так сказать, идеальный первоисточник может оказаться где-то в глубине веков. Кто возьмется установить, собственные ли некоторые словесные построения Пушкина или он позаимствовал их у своей няни? А стихотворение Пушкина “В крови горит огонь желаний”? Точно слышится голос библейского времени, а именно “Песни песней” царя Соломона: “Да лобзает меня лобзанием уст твоих”.
Известная фраза “дым отечества”, если представить ее звучание как бы в первый раз, произведет странное впечатление. Что-что, а отечество дымить не может. Но Тютчев пишет:
“И дым отечества нам сладок и приятен!”
Так поэтически век прошлый говорит,
А в наш — и сам талант все ищет в солнце пятен,
И смрадным дымом он отечество коптит.
Фразой “отечество коптит” поэт запустил в Тургенева, который покинул отечество и написал произведение “Дым”. Все сходится, но, увы, стоит оглядеться, как почти такую же фразу находим у Грибоедова и ранее у Державина: “Отечества и дым нам сладок и приятен”. Мне кажется, державинская мысль о “дыме” звучит лучше, потому что я ее понимаю как “даже дым... сладок и приятен, если он отечественный”.
Порой наши поэты заимствуют фразы из зарубежной литературы. Так, например, Аполлон Григорьев в своем стихотворении “Искусство и правда” пишет:
Я помню, как в испуге диком 
Он леденил всего меня 
Отчаянья последним криком:
 “Коня, полцарства за коня!”
Речь идет о драматическом актере П. С. Мочалове, изумительная игра которого произвела большое впечатление на поэта. Но Мочалов играл Ричарда III, и, значит, знаменитое восклицание: “Коня, полцарства за коня!” — принадлежит не Григорьеву, а Шекспиру.
В русской литературе масса примеров, так сказать, взаимного заимствования для пользы дела. Всем известна фраза Грибоедова:
Что за комиссия, Создатель, 
Быть взрослой дочери отцом!
Тургенев оценил мысль Грибоедова и написал:
Что за комиссия, Создатель, 
Быть братом выросшей сестры!
Люди старшего поколения помнят романс Аренского, в котором звучали слова “Как хороши, как свежи были розы”. Конечно, сразу же приходят на ум северянинские “Классические розы”:
В те времена, когда родились грезы 
В сердцах людей прозрачны и ясны, 
Как хороши, как свежи были розы 
Моей любви и славы и весны!
Наверное, стоит в связи с этим вспомнить еще одни розы. Иван Петрович Мятлев в журнале “Современник” опубликовал их еще в 1843 году:
Как хороши, как свежи были розы 
В моем саду! Как взор полыцали мой! 
Как я молил весенние морозы
 Не трогать их холодною рукой... 
Приведу также еще две строки их стихотворения Мятлева, чтобы окончательно убедиться в том, что Северянин это стихотворение читал:
И где ж она? В погосте белый камень, 
На камне — роз моих завянувший венок.
Как видим, розы кочуют от одного автора к другому, но свежести своей не потеряли.
Особенно часты заимствования, когда обыгрывается тема памятника. Вспомним Пушкина:
Я памятник себе воздвиг нерукотворный, 
К нему не зарастет народная тропа...
Тут же возникают державинские строки:
Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный; 
Металлов тверже он и выше пирамид...
Но есть и еще стариннее. Ломоносов заявляет:
Я знак бессмертия себе воздвигнул 
Превыше пирамид и крепче меди...
Эстафета в культуре помогает воздвигнуть один общий памятник, но живой русской поэзии, которая, в отличие от памятника, “построенного в боях социализма”, действительно переживет века.
«Как слово наше отзовется»