Павел I
Па́вел I Петро́вич (, Санкт-Петербург — ночь с 11 марта на  , Санкт-Петербург) — император Всероссийский с  года, великий магистр Мальтийского ордена с  года. Представитель династии Гольштейн-Готторп-Романовых.
Сын Екатерины II и Петра III. Внук русской бабушки – дочери Петра I Анны.

Наследник

Рождение 
Павел Петрович родился а в Петербурге, в Летнем дворце Елизаветы Петровны (впоследствии этот дворец по приказу Павла будет снесён, а на его месте выстроят Михайловский замок, в котором Павел и будет убит в ночь с  11  на а).
 
Роды принимала личная придворная акушерка цесаревны голландка Адриана Шаар. При родах присутствовали его двоюродная бабушка – императрица Елизавета Петровна, отец – великий князь Пётр Фёдорович и братья Шуваловы. По случаю рождения продолжателя династии императрица Елизавета издала манифест, это событие нашло отражение в одах, написанных стихотворцами того времени. Ребёнок был крещён  духовником императрицы Елизаветы Петровны протоиереем Фёдором Дубянским.

Императрица Елизавета Петровна приказала окружить двоюродного внука штатом нянек и лучшими, по её представлениям, учителями, а мать и отец были отстранены от воспитания своего ребёнка. Кормилицей была Бастидонова Матрона Дмитриевна, жена камердинера Двора императрицы. Имя Павел при крещении было дано ему по велению императрицы.

Несмотря на внешнее сходство Павла с отцом, впоследствии при дворе упорно ходили слухи, что ребёнок был зачат Екатериной от своего первого фаворита, Сергея Салтыкова, знаменитого в своё время красавца. Слухи подпитывало то обстоятельство, что Павел появился на свет через десять лет брака Петра и Екатерины, когда многие уверились в бесплодности этого союза (свет на 10-летнюю бездетность брака Екатерина проливает в своих мемуарах, в которых намекает, что до хирургической операции её муж страдал от фимоза).

Воспитание 
Первым воспитателем Павла стал близкий к Шуваловым дипломат Фёдор Бехтеев, одержимый духом уставов, чётких приказаний и военной дисциплиной, сравнимой с муштрой. Он печатал небольшую газету, в которой рассказывал обо всех, даже самых незначительных поступках мальчика.

В 1760 году Елизавета Петровна заменила заболевшего главного наставника, предписав основные параметры обучения в своей инструкции. Им стал по её выбору Никита Иванович Панин. Это был 42-летний человек, обладавший обширными познаниями и разделявший идеи Просвещения. В 1747 году он был назначен послом в Данию, но уже через несколько месяцев перемещён в Стокгольм, где и пробыл 12 лет.

За время своего пребывания в Швеции Панин, по отзывам современников, проникся симпатиями к конституционному строю. Панин предполагал возможность введения в России конституционной монархии по шведскому образцу и позднее подготовил свой проект об этом.

Никита Панин обозначил весьма обширный круг тем и предметов, в которых, по его мнению, должен был разбираться цесаревич. Возможно, именно в соответствии с его рекомендациями был назначен ряд «учителей-предметников». Среди них были митрополит Платон (Закон Божий), Семён Порошин (естественная история), Гранже (танцы), композитор Винченцо Манфредини (музыка, игра на клавесине) и другие. 

Начавшись ещё во времена Елизаветы Петровны, занятия не прекращались ни в краткое правление Петра III, ни при Екатерине II.

На атмосферу воспитания Павла Петровича существенное влияние оказывало его окружение. Среди гостей, часто посещавших царевича, был целый ряд образованнейших людей того времени, например, ближайший сподвижник Екатерины, русский философ-энциклопедист, писатель, поэт, переводчик, композитор, живописец, сенатор и действительный тайный советник Григорий Теплов.
Напротив, общение со сверстниками было достаточно ограничено. До личных контактов с Павлом допускались лишь дети лучших фамилий (Куракины, Строгановы). Особенно близок к нему был князь Александр Куракин. Один из младших наставников Павла, Семён Порошин, вёл дневник (1764—1765 гг.), ставший впоследствии ценным историческим источником по истории двора и для изучения личности цесаревича.

Екатерина приобрела для сына в 1766 году гигантскую библиотеку умершего академика Корфа в 36 тысяч томов. 

Перевезённая позднее из Петербурга в Гатчину, она и стала основой гатчинской библиотеки Павла Петровича.  Тяга к чтению у Павла I сохранялась с детства, чему способствовал уединенный образ жизни наследника престола.

 
Имелось в Гатчинском дворце и собрание, сформированное самим Павлом I,— библиотека в одном из его личных покоев, Башенном кабинете, состоявшая из книг, которыми он пользовался, которые постоянно были у него под рукой. 

Первый хранитель Гатчинского дворца-музея В.К. Макаров описывал кабинет следующим образом: «Комната имела необычный вид, напоминая кабинет антиквара. Книжные шкафы были заполнены редкими изданиями в сафьяновых переплетах; на книги навалены папки с планами и гравюрами... Истрепанная Библия лежала на аналое под финифтяным образом». 

Это собрание сравнительно небольшое: 119 названий, 205 томов; из них на русском языке 44 названия, 60 томов. При небольшом количестве книг обращает на себя внимание их чрезвычайное разнообразие по содержанию. Рядом соседствуют самые различные сочинения: «Атлас Российской империи» с «Дипломатическим церемониалом европейских дворов», «Современное знание лошадей» с «Рассуждениями о морских сигналах», «Обстоятельное описание рудного дела» с «Уставом королевской академии живописи и скульптуры в Турине», «Всеобщая история церемоний, обычаев и религиозных обрядов всех народов мира» с «Общим исследованием о фортификации, атаке и защите крепостей». 

Кроме того, имелась историческая литература, что говорит о сохраняющемся интересе Павла I к истории (например, девятнадцатитомный «Большой исторический словарь»), а также книги по военной тематике (особо стоит отметить книги по мореплаванию — Павел Петрович с детства носил звание генерал-адмирала, высшее военно-морское звание в России XVIII—XIX вв.),

Наследника учили истории, географии, арифметике, Закону Божию, астрономии, иностранным языкам (французскому, немецкому, латинскому, итальянскому), русскому языку, рисованию, фехтованию, танцам и игре на клавесине. В программе обучения не было ничего, имеющего отношения к военному делу, что не помешало Павлу им увлечься. 

Его знакомили с трудами просветителей: Вольтера, Дидро, Монтескьё. К учёбе у Павла были неплохие способности, у него было развито воображение, в то же время он был неусидчив и нетерпелив, хотя и любил книги. Владел хорошо латынью, французским и немецким языками, любил математику и имел в ней особые успехи, разучивал танцы и воинские упражнения. В целом образование цесаревича было лучшим, какое можно было получить в то время.

Уже в юные годы Павла стала занимать идея рыцарства.  года Порошин записал: «Читал я Его Высочеству Вертотову историю об ордене мальтийских кавалеров. Изволил он, потом, забавляться и, привязав к кавалерии своей флаг адмиральский, представлять себя кавалером Мальтийским».

Павел был провозглашён государем цесаревичем и великим князем, законным наследником Всероссийского престола  года. Достигнув совершеннолетия, великий князь по настоянию матери уступил 5 октября 1773 года права свои на владения в Шлезвиг-Гольштейнском герцогстве, к которым принадлежали города Киль, Апенраде, Ноймюнстер, датскому королю Кристиану VII, взамен графств Ольденбург и Дельменхорст в Северной Германии, от которых был вынужден  отказаться 14 декабря того же года в пользу своего родственника, родного дяди его матери – герцога Фридриха Августа, любекского протестантского епископа.

Личная жизнь

Отношения с матерью – Екатериной II 

Сразу после рождения Павел был отселён от матери. Его мать Екатерина могла видеть его очень редко и только с разрешения двоюродной бабушки императрицы Елизаветы Петровны. Когда Павлу было восемь лет, его мать, опираясь на гвардию, осуществила переворот, в ходе которого отец Павла при не вполне выясненных обстоятельствах внезапно умер.

При вступлении на престол Екатерины войска присягали не только ей самой, но и Павлу Петровичу. Есть сведения, что в преддверии венчания на царство Екатерина дала письменное обязательство о передаче короны Павлу по достижении совершеннолетия, впоследствии уничтоженное ею. В действительности она не собиралась поступаться полнотой своей власти и делиться ею ни в 1762 году, ни позже, когда Павел повзрослел. Все недовольные Екатериной и её правлением в такой ситуации возлагали свои надежды на Павла как на единственного наследника престола.

И действительно, имя Павла Петровича использовалось бунтовщиками и недовольными правлением Екатерины. Емельян Пугачёв часто упоминал его имя. В рядах мятежников были замечены голштинские знамёна(примечание: настоящий царь Петр III был первый представитель Гольштейн-Готторпской династии на российском престоле, а будущий император Павел I стал вторым). 

Пугачёв говорил, что после победы над правительством Екатерины «царствовать не желает и хлопочет только в пользу Павла Петровича». У него был детский портрет Павла. К этому портрету самозванец часто обращался при произношении тостов. В 1771 году восставшие ссыльные на Камчатке во главе с Бенёвским присягнули Павлу как императору. Во время чумного бунта в Москве также упоминали имя царевича Павла.

Павел воспитывался как наследник престола, но чем старше он становился, тем дальше его держали от государственных дел. Императрица и её сын стали друг другу совершенно чужими людьми. Для Екатерины цесаревич был нежеланным сыном, рождённым от нелюбимого ею человека в угоду политике и государственным интересам, мало походившим внешне и по своим взглядам, предпочтениям, на свою мать. Екатерину не могло не раздражать это. Она называла войска Павла в Гатчине «батюшкиным войском» и не препятствовала распространению неприятных для сына слухов (если не распространяла их сама): о неуравновешенности и жестокости Павла; о том, что вовсе не Пётр III был его отцом, а её любовник Салтыков; что он вовсе ей не сын, что по приказу Елизаветы ей подложили другого ребёнка.

Екатерина намеренно ничем не ознаменовала наступившее совершеннолетие сына. Павел, ставший уже совершеннолетним, сам не мог жаловать должности, награды, чины. Люди, пользовавшиеся расположением Павла, часто попадали в немилость и опалу при дворе. Разрыв между Павлом и Екатериной наступил в мае 1783 года, после Большого европейского тура наследника. Тогда мать впервые пригласила сына для обсуждения внешнеполитических проблем (польский вопрос и присоединение Крыма). Нельзя исключать, что при этом произошёл откровенный обмен мнениями, который выявил полную противоположность взглядов.

Считается, что во время приезда  в Петербург в 1777 году двоюродного брата Екатерины – шведского короля  Густава III, который был главой масонской ложи шведского устава князь А. Б. Куракин организовал тайную встречу, на которой в масоны был принят и престолонаследник. 

После рождения у Павла старшего сына, наречённого Александром, Екатерина рассматривала возможность передачи престола любимому внуку в обход нелюбимого сына. Опасения Павла в таком развитии событий укрепляла ранняя женитьба Александра, после которой по традиции монарх считался совершеннолетним. Из письма Екатерины от  года своему корреспонденту барону Гримму: «Сперва мой Александр женится, а там со временем и будет коронован со всевозможными церемониями, торжествами и народными празднествами». Торжества по случаю брака своего сына Павел демонстративно проигнорировал.

Накануне смерти Екатерины некоторые придворные ждали обнародования манифеста об отстранении Павла, заключении его в эстляндском замке Лоде и провозглашении наследником Александра. Существовало мнение, что пока Павел ждал ареста, манифест (завещание) Екатерины самолично уничтожил кабинет-секретарь Александр Безбородко, что позволило ему получить при новом императоре высший чин канцлера.

Первый брак 

В первый раз Павел женился 29 сентября 1773 года на великой княжне Наталье Алексеевне (1755—1776), рождённой принцессой Августой Вильгельминой Луизой Гессен-Дармштадтской, дочерью ландграфа Гессен-Дармштадтского Людвига IX и Каролины Цвейбрюкен-Биркенфельдской. Девочка воспитывалась под строгим присмотром матери, прозванной «великой ландграфиней», достойной и образованной женщины, в доме которой бывали Гёте, Гердер, Виланд  и другие знаменитости того времени. Каролина активно переписывалась и с самим Фридрихом Великим. 
Уже в юные годы её дочь Вильгельмина отличалась незаурядным умом, сильным характером и пылким темпераментом. Король Пруссии Фридрих II   желал этого брака, он уговорил ландграфиню Каролину на поездку со всеми тремя дочерьми в Россию, убедив в важности этого будущего брака для Пруссии. Павел выбрал среднюю дочь - миниатюрную темноволосую Вильгельмину Августу Луизу.

Павел Петрович был очень своей доволен супругой, обожал её, даже боготворил. Но отношения со свекровью – императрицей Екатериной у великой княгини не сложились. Воспитанная в Европе в свободном духе, Наталья Алексеевна проявляла определённую самостоятельность в высказываниях, придерживаясь либеральных идей, и даже порой выступала за освобождение крестьян. Это явно не нравилось государыне. По свидетельству современников, великая княгиня была женщиной серьёзной и честолюбивой, с гордым сердцем и крутым нравом.  

Через два с половиной года семейной жизни , 15 апреля 1776 года, принцесса умерла после многодневных мучений при первых родах. Плод также оказался мёртвым. 

Официальной причиной смерти принцессы было названо искривление позвоночника. По некоторым указаниям, в детстве она страдала горбатостью либо кривобокостью, мануальное вправление искривления позвоночника привело к перелому ребер, который отрицательно повлиял на роды.

Сама Екатерина Великая страдала в детстве той же болезнью и с 8 до 14 лет носила металлический корсет, который ей помог вылечиться от сколиоза, о чём она рассказывала своей подруге княгине Дашковой, оставившей мемуары на французском языке с описанием этой истории.

Второй брак 
В том же году Павлу подобрали новую невесту — Софию-Доротею Вюртембергскую (1759—1828), дочь Фридриха Евгения, герцога Вюртембергского. 
София Доротея родилась 14 (25) октября 1759 года в Штеттинском замке (там же, где родилась и Екатерина II), где её отец (подобно отцу Екатерины) служил комендантом. Фридрих Великий самолично устроил встречу Павла со своей внучатой племянницей в Берлине. Девушка уже была помолвлена с братом Натальи Алексеевны (первой жены Павла Петровича) – принцем Людвигом Гессенским, но ради русского царевича эту помолвку пришлось разорвать за отступные бывшему жениху. После принятия  православия она  стала именоваться Марией Фёдоровной.

Молодой вдовец , которому исполнилось всего лишь 22 года, был пленён высокой статной семнадцатилетней блондинкой с милым приятным лицом; на другой день он писал матери:
Я нашёл свою невесту такову, какову только желать мысленно себе мог: недурна собою, велика, стройна, застенчива, отвечает умно и расторопно. Что же касается до сердца ея, то имеет она его весьма чувствительное и нежное. Весьма проста в обращении, любит быть дома и упражняться чтением или музыкою.

Мария Федоровна с юности имела хобби, которое было для знатной девушки довольно необычно. Она любила не только  очень хорошо рисовать , но и работать на токарном станке, вырезая на нём камеи с портретами Павла, Екатерины и других знакомых, активно раздаривала эти камеи, сделанные с большим художественным мастерством и талантом и ныне хранящиеся в Эрмитаже и других музеях мира. Так же она искусстно гравировала штампы для золотых медалей в честь коронации 1797 года и более поздних , в честь победителей Наполеона. Вытачивала она и детали для мебели, которую делала сама для павловского дворца. Став царевной, Мария Фёдоровна принципиально с утра до вечера носила только парадные платья. Так, в парадном платье, она стояла и у станка.

У Павла I и Марии Фёдоровны было 10 детей:
 Александр I (12 (23) декабря 1777 — 19 ноября (1 декабря) 1825) — цесаревич, а затем Император Всероссийский с  года;
 Константин Павлович (27 апреля (8 мая) 1779 — 15 (27) июня 1831) — цесаревич (с 1799 года) и великий князь, наместник польский в Варшаве;
 Александра Павловна (29 июля (9 августа) 1783 — 4 (16) марта 1801) — палатина венгерская;
 Елена Павловна (13 (24) декабря 1784 — 12 (24) сентября 1803) — герцогиня Мекленбург-Шверинская (1799—1803);
 Мария Павловна (4 (15) февраля 1786 — 11 (23) июня 1859) — великая герцогиня Саксен-Веймар-Эйзенахская;
 Екатерина Павловна (10 (21) мая 1788 — 9 января 1819) — 2-я королева-консорт Вюртемберга;
 Ольга Павловна (11 (22) июля 1792 — 15 (26) января 1795) — умерла в возрасте 2-х лет;
 Анна Павловна (7 (18) января 1795 — 1 (13) марта 1865) — королева-консорт Нидерландов;
 Николай I (25 июня (6 июля) 1796 — 18 февраля (2 марта) 1855) — Император Всероссийский с  года;
 Михаил Павлович (28 января (8 февраля) 1798 — 28 августа (9 сентября) 1849) — генерал-фельдцейхмейстер Русской армии, основатель первого в России Артиллерийского училища.

На момент смерти в 1828 году супруги Павла Петровича императрицы Марии Федоровны у них было уже 50 прямых потомков — детей, внуков и правнуков.

Внебрачные дети Павла Петровича:
 Семён Афанасьевич Великий (1772 — 13 (24) августа 1794) — от Софьи Степановны Ушаковой (1746—1803);
 Марфа Павловна Мусина-Юрьева (1801 — 17 (29) сентября 1803) — от Мавры Исидоровны Юрьевой.

Литератор и мемуарист Н. И. Греч рассказывает об обстоятельствах рождения последнего ребёнка (по его словам, описанная бумага была отправлена Павлом I буквально накануне убийства императора):

Здесь скажем в скобках, что последние роды императрицы Марии Федоровны (великим князем Михаилом Павловичем) были очень трудны, и медики объявили, что она едва ли перенесет другие, если б ей случилось забеременеть. 
... Решили промыслить ему любовниц нижнего этажа, и выбрали двух молодых, хорошеньких прачек с Придворного Прачешного Двора. Вскоре они забрюхатели. И вот князь Куракин препроводил к Обольянинову бумагу, в которой говорилось, что император призвал его, князя Александра Борисова сына Куракина к себе, объявил ему, что такие-то девы носят плоды трудов его, что таковые плоды имеют называться графами Мусиными-Юрьевыми, иметь по стольку-то тысяч душ, такой-то герб, такие-то права и пр. На случай рождения девочек также постановлялось, чем им быть и слыть. Разумеется, что все это кануло на дно.

Фаворитки 

Первой женщиной Павла принято считать фрейлину Софью Степановну Ушакову. 
Перед женитьбой великого князя Павла Петровича, когда у Екатерины II появились сомнения, «упрочит ли брак Цесаревича, вследствие слабости его здоровья, порядок престолонаследия в государстве, на Софию Степановну, бездетную  молодую вдову недавно умершего генерал-майора Михаила Петровича Черторыжского,  возложено было поручение испытать силу своих прелестей над сердцем великого князя». В 1772 году у неё родился сын Семён, которого императрица взяла к себе на воспитание.

Уже через пять лет после вступления Павла в брак, во время совместного полуторалетнего заграничного путешествия  его внимание привлекла своим живым умом и подвижным весёлым характером камер-фрейлина его жены Екатерина Нелидова, «некрасивая маленькая брюнетка». Её искренние и благородные суждения отвечали рыцарским устремлениям Павла в большей степени, чем «немецкая аккуратность и методичность» его жены, домовитой хозяйки Павловска.
 

Со временем Нелидова, совершенно овладев умом и сердцем наследника, научилась им управлять. Она заявляла, что «сам Бог предназначил её» охранять Павла и руководить им для общего блага. Связь их была скорее нравственная, чем плотская; в сохранившейся переписке преобладают религиозно-мистические мотивы. Когда Мария Фёдоровна осознала истинный характер этой связи, то заключила с фавориткой «настоящий дружественный союз для блага любимого обеими человека».

Кутайсов, Ростопчин и другие недоброжелатели императрицы в 1798 году убедили Павла, что он всецело находится под опекой супруги и её камер-фрейлины, царствующих его именем. Ближайшая подруга Нелидовой, графиня Н. А. Буксгевден, была отослана от двора к мужу в замок Лоде, куда за ней последовала и сама отвергнутая сорокалетняя фаворитка после 15 лет тесных дружеских отношений с Павлом.

Ещё во время коронации Павла состоялось знакомство бывшего губернатора Вологды и Ярославля,  "присутствующего" в московских департаментах Сената Петра Васильевича Лопухина с императором, которому он смог продемонстрировать свои деловые качества: осведомленность в государственных делах и законах, умение работать и опыт. Его дочери – молодые барышни Лопухины, красивые брюнетки, заинтересовали московское общество и прибывший из Петербурга двор. В дни коронации на одном из балов Павел I обратил внимание на обеих юных красавиц, но отдал предпочтение старшей из сестер – Анне. Павлу I представили на балу  в Москве молодую Анну Лопухину с юности влюблённой в него до безумия, что ещё больше усилило интерес и его чувство к ней.
Анна и Екатерина принадлежали к тому же дворянскому роду Лопухиных, что и первая жена Петра I. 

Анна, по свидетельству современников, «имела очаровательную головку, с огненными черными глазами, черные как смоль волосы и брови, прелестный рот и ослепительной белизны зубы, чрезвычайно мягкое и доброе выражение лица. Немного портил ее только неправильной формы нос». 

Младшая, Екатерина, которой было всего 14 лет, увлеклась Великим князем Александром Павловичем и искала встреч с ним. Это возбудило в Москве много разговоров, и чтобы прекратить их, Павел I выдал ее в том же году за гофмейстера Григория Александровича Демидова. Брак с одним из самых приближенных к Государю лиц, богачом и меценатом, обеспечили Екатерине Петровне прекрасное положение в петербургском обществе.

В 1798 г. в связи с войсковыми маневрами император вновь приехал в Москву, где окончательно убедился в своих чувствах к Анне Петровне. 

Император поручил Кутайсову вести переговоры с Лопухиными о приглашении их в Петербург.   Узнав об этом, императрица написала Анне Петровне резкое письмо с настойчивым советом оставаться в Москве. Письмо это дошло до сведения Павла I и вызвало его негодование. 

В августе 1798 г. Лопухин был переведён в столицу генерал-прокурором, с производством в действительные тайные советники. Павел способствовал переезду Лопухиных в Петербург и подарил семье дом на Дворцовой набережной, который срочно построили по его указанию.

Указом от 19 января 1799 г. «в воздаяние верности и усердие к службе» отец Анны получил  княжеский титул и герб с девизом «Благодать» (перевод имени «Анна»), а месяц спустя (22 февраля) — также титул и преимущества светлейшего князя, единственного в России в то время. Ещё через месяц (11 марта) Павел пожаловал ему придворную ливрею и староство Корсунь в Киевской губернии, а также дом на Дворцовой набережной.Чтобы заставать государя в хорошем расположении духа, Лопухин ездил во дворец с докладами в 6-м часу утра.

Историк Н. К. Шильдер считал отношения Павла и Анны  чисто платоническими: как и любому рыцарю, Павлу нужна была дама сердца, которой он мог бы поклоняться.

Воодушевлённый рыцарскими чувствами к Анне, Павел I доходил до готовности не препятствовать её браку с человеком, которого она полюбит. Так, заподозрив нежное чувство с её стороны к своему ординарцу 17-летнему красавцу Александру Рибопьеру, Павел Петрович хотел устроить её брак с ним, хотя его самого, раненного в руку и посадил в крепостную тюрьму за участие в запрещённой дуэли из-за Анны. 

Через некоторое время Лопухина призналась Павлу I в любви к другу своего детства князю Павлу Гавриловичу Гагарину (1777—1850), находившемуся в Италии в армии Суворова (по свидетельству брата Анны Петровны, она открыла государю свою любовь, чтобы защититься от проявления слишком нежных чувств с его стороны). Павел I вызвал Гагарина из армии в Петербург, осыпал его наградами и устроил его брак с Лопухиной. Свадьба состоялась 8 февраля 1800 г. в присутствии императора и всего двора. 

Чувства Павла I к княжне Гагариной не изменились и после ее замужества. Он был искренне привязан к ней и считал ее своим другом. Павел I открыто выказывал свое глубокое чувство к Анне Петровне: её именем назывались корабли («Благодать» – русский перевод еврейского имени Анна), её же имя красовалось на знаменах гвардии. Он был искренно привязан к княгине и, посещая её, «отдыхал от трудов правления». Только скромность и редкий такт облегчали непростое положение Анны Петровны в свете и при дворе. 

Анна Петровна стала кавалерственной дамой ордена Святой Екатерины I класса и ордена Св. Иоанна Иерусалимского, который до нее имела лишь одна женщина – графиня Джулия Литта.

Александр I назначил Гагарина посланником при сардинском дворе, и супруги два года прожили в Италии. По-видимому, князь Гагарин женился только из расчёта, и после смерти Павла I отношения между мужем и женой совершенно испортились. Он плохо с ней обходился, заставил переписать на себя все её состояние. 

Гагарин не был верным супругом, в свете был всем известен его страстный роман с графиней М. Ф. Зубовой. Позднее у самой Анны Петровны была любовная связь с молодым князем Б. А. Четвертинским, братом фаворитки Александра I, с которым Анна познакомилась на острове Сардиния во время пребывания с мужем в Италии. В сентябре 1804 года корреспондент князя М. С. Воронцова писал:
5 февраля 1805 года Гагарина родила (от Четвертинского) дочь по имени Александра, но вскоре, 25 апреля, красавица скончалась от чахотки. Через несколько недель умер и младенец. Была погребена в Лазаревской церкви Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге. На могиле жены Гагарин велел высечь надпись: «В память моей супруге и благодетельнице». На что Н. И. Греч в своих «Записках» замечал: «Уж хоть бы промолчал».

Гран-тур – Большое заграничное путешествие 

Традиционным этапом, обыкновенно завершающим образование в Европе XVIII века, было заграничное путешествие по ведущим европейским государствам. Подобный  вояж, растянувшийся  на полтора года и 14 000 километров на лошадях был предпринят в 1781—1782 гг.  молодым цесаревичем вместе с супругой после пяти лет брака, в котором уже родились двое мальчиков. Цесаревичу на время начала путешествия было уже 27 лет, а его жене — 22 года. 

«Надо, - писал матери Павел Петрович о своей планируемой поездке,- употребить все усилия, чтобы принести возможно больше пользы своему отечеству, а для этого надо приобретать познания, а не сидеть на одном месте, сложа руки».
Екатерина II придавала этому путешествию большое значение. Отправляя наследника в Европу она преследовала политические цели и стремилась продемонстрировать монаршим дворам просветительские тенденции и мощь своего правления. Согласно запискам Н. А. Саблукова были отданы «самые строгие приказания, дабы не щадить денег, чтобы сделать эту прогулку по Европе столь же блистательной, сколь интересной, при помощи влияния на дворы, которые им придется посетить».

Путешествовали они инкогнито под именами графа и графини Северных (Du Nord-дю Нор).

Императрица включила в программу посещения только те страны, которые считала союзниками или потенциальными друзьями России, не позволив сыну новый визит в любимую Пруссию и встречу в Берлине(Потсдаме) со своим кумиром – королём Фридрихом II.

Продолжавшееся с 17 сентября 1781 по 20 ноября 1782 года путешествие графа и графини Северных, сопровождаемых небольшой свитой из 15 человек, прошло по традиционному маршруту: из Санкт-Петербурга через Польшу и Австрию до Вены, с длительным пребыванием в Италии и Франции, посещением знаменитых замков в долине Луары, через Бельгию и Голландию в герцогство Вюртембергское, где у родителей Марии Федоровны в замке Этюп около Монбельяра, расположенном в 40 милях от Базеля, они отдыхали в течение двух недель перед возвращением домой.

6 ноября 1781 года путешественники прибыли в Троппау (Чешская Силезия). Здесь их встретили русский посланник при Венском дворе князь Дмитрий Михайлович Голицын и император Священной Римской империи Иосиф II. После ужина были даны спектакль и бал. Переночевав в доме графа Дмитревского, граф и графиня Северные отправились далее в путь в одной карете с императором.

Император Иосиф оказал исключительное влияние на Павла Петровича и образ его правления в дальнейшем.

После смерти своей матери, с 1780 года, у Иосифа были вполне развязаны руки для выполнения широких преобразовательных замыслов. 

Программа Иосифа II была последовательным выражением системы просвещённого абсолютизма. Современник коронованных философов, Фридриха II Прусского и Екатерины II, Иосиф был одним из самых деятельных людей своего времени, который, не щадя ни себя, ни других, совершенно изнурил себя работой. 

Его бесчисленные путешествия были не триумфальными прогулками, а тяжёлым трудом добросовестного ревизора. Входя во всё самолично, он искренне верил в своё призвание вывести Австрию из отсталого состояния путём реформ, идущих сверху. 
Для этого нужно было, как он считал, прежде всего, усиление государственной власти, причём Иосиф следовал старой австрийской традиции укрепления внешнего и внутреннего могущества государства, бюрократической централизации, объединения разноплемённого состава монархии, попрания старинных вольностей феодального происхождения и подчинения церкви государству.
 
В виде корректива произволу он допустил, однако, гласное обсуждение текущих вопросов в печати и открытую критику действий монарха (закон о печати 11 июня 1781 года).

Человеколюбивая деятельность его простиралась на всех обездоленных, начиная с притеснённого крестьянства, и кончая сиротами, больными, глухонемыми, незаконнорождёнными. Тем не менее, Иосиф был совершенно чужд сентиментальному и несколько отвлечённому благодушию чувствительного XVIII века. При малейшем сопротивлении он проявлял большую жестокость; во внешней политике он руководствовался только интересами и нуждами своего государства.
 
10 ноября 1781 года путешественники вместе с императором добрались до Вены где гостили 56 дней. Здесь Марию Федоровну ждали её мать и отец, прибывшие туда под именем графа и графини Гренингенских, а также сестра Елизавета и брат Фердинанд — с ними она позавтракала в саду . 

В полдень состоялся торжественный въезд в Вену. Чета остановилась в императорском дворце Амалиенбург. После семейного обеда, на котором присутствовал Иосиф II, гости посетили представление в Национальном театре. На следующий день граф и графиня Северные принимали визиты послов и венской знати. Вечером при дворе был дан большой бал, на котором император и князь Голицын представляли иностранных послов и поверенных в делах своих держав Павлу Петровичу и Марии Федоровне. 

В последующие дни своего пребывания в городе гости знакомились с различными венским учреждениями и достопримечательностями, участвовали в торжествах и приёмах.

Мария Фёдоровна неплохо играла на клавикорде и по прибытии в Вену заказала дополнительные уроки у Гайдна. Между тем австрийский император бился с ней об заклад, что Моцарт выиграет состязание по исполнительскому мастерству, организованное в рождественский сочельник с римским маэстро Муцио Клементи. Предположительно именно во время этого представления Гайдн впервые увидел (и услышал игру) Моцарта. Русские гости также присутствовали на трёх операх Глюка, причём немецкая версия знаменитой оперы «Ифигении в Тавриде» была заказана ему специально по случаю их приезда.

В Вене Павла пригласили посмотреть спектакль «Гамлет», но неожиданно исполнитель главной роли Брокман отказался играть шекспировские творение. Свой отказ он объяснил своему императору Иосифу тем, что «В театре будут два Гамлета - один на сцене, другой - в зале». Действительно, сюжет спектакля во многом напоминал драматические события 1762 года в жизни царевича Павла. Повзрослев, он, также, как и датский принц, пытался разобраться в обстоятельствах гибели своего отца и роли матери в случившемся перевороте. 

Император Иосиф щедро наградил артиста за проявленную внимательность, такт и мудрость, позволившие избежать щекотливой ситуации и бестактности по отношению к русскому наследнику.

Супруги посетили несколько государств Италийского полуострова. В Ватикане, они получили  аудиенцию папы римского Пия VI.
 

После Рима и Ватикана они отправились в Венецию, где удостоились большого триумфального въезда в город, регаты гандол, гала-обеда, балов и концертов в их честь.  

Самый знаменитый венецианский композитор того времени, Бальдассаре Галуппи (по прозвищу Буранелло) (которого Павел уже знал лично, так как тот в 1765—1768 годах работал придворным капельмейстером в Петербурге, где сочинял оперы и православные песнопения) преподнёс Марии Фёдоровне шесть новых сонат для клавикорда (прототипа фортепиано), которым она очень хорошо владела. В их число вошли и его знаменитые "Larghetto" и "Andante spiritoso". Свои двадцать опер композитор написал на тексты выдающегося драматурга Карло Гольдони, который сказал как-то, что Галуппи «среди музыкантов то же, что Рафаэль среди художников».

В течение двух недель великокняжеская чета осматривала достопримечательности города, знакомилась с местными и заезжими знаменитостями, посещала приемы и театры, наблюдала венецианский карнавал.

В письмах Павла Петровича домой попадаются фразы, что все время пребывания в Венеции они почти не спали. Великий князь Павел, Мария Федоровна и вся их свита с большой радостью облачались в непременные атрибуты венецианского карнавала: бауты — черные накидки, скрывающие волосы, шляпы-треуголки и белые маски.

Позднее граф и графиня Северные посетили Францию. Очень большое впечатление на них произвела усадьба принца Конде в Шантийи и тамошний тёплый приём принцем. Шантийи стало образцом для создания парков гатчинского имения Павла, которое признано ЮНЕСКО памятником всемирно-исторического наследия как и само Шантийи.

В Париже гости провели целый месяц. Здесь к русскому царевичу обратился за помощью французский литератор  Бомарше. В первом варианте его комедии "Женитьба Фигаро" дело происходило во Франции. Несмотря на цензурное разрешение, постановка пьесы была запрещена лично королём Людовиком XVI. Бомарше переносит действие комедии в Испанию. Но условность испанских декораций была всем понятна и в последний момент король отменяет спектакль по пьесе, вновь ставя её под запрет.  

Благодаря протекции графа Северного французский король согласился совместно с гостем прослушать чтение автором нового варианта пьесы. Оба знатных слушателя остались довольны и вскоре комедия получила всемирную славу. Таким образом  крестным отцом знаменитого персонажа "Фигаро" явился Павел Петрович.

Весной 1782 года самоучка— виртуоз виолончелист Герасим Лебедев — будущий первый русский индолог, а так же лингвист и театральный деятель в местечке Этюпе  (родном замке, где жила до брака будущая императрица Мария Фёдоровна), был представлен цесаревичу Павлу Петровичу и его жене Марии Фёдоровне, которые одобрили его намерение посетить Индию (в последние годы жизни Лебедев говорил даже о повелении Павла отправиться в эту поездку). 

В качестве цели путешествия Герасим Степанович, первым из русских, указал изучение этой неизвестной страны (в том числе привлекавшей его как, по распространённому тогда мнению, прародина человечества) и её языков, самообразование, принесение посильной пользы Отечеству

Две недели супруги провели в замке Этюп у родителей Марии Фёдоровны под Мёмпельгардом , бывшем то время германским городом, позднее аннексированным Францией в 1793 году и ставшим назваться Монбельяром. Путешествие цесаревича всего продолжалось 428 дней; проехал он 13 115 вёрст(почти 14 000 километров) .

В свиту, согласно с пожеланиями Павла Петровича, были назначены: 
 Фёдор Иванович фон Клингер (Friedrich Maximilian von Klinger) (1752—1831), чтец и библиотекарь Павла Петровича, прибывший в Россию в составе свиты Марии Фёдоровны; немецкий поэт, драматург и романист, деятель немецкого литературного движения «Буря и натиск», название которого восходит к его одноимённой драме. Автор 23 драм и 14 романов. Друг детства и юности, литературный соратник (до 1776 года) великого немецкого поэта Иоганна Вольфганга фон Гёте. В Германии Фридрих Максимилиан фон  Клингер стоит в одном ряду  с Гете и Гердером как выдающийся немецкий писатель.В 1797—1801 годах — инспектор классов Сухопутного шляхетского кадетского корпуса. По свидетельству учившегося в корпусе будущего композитора Николая Титова, часто говорил, что русских надо меньше учить, а больше бить. Умер и похоронен в Санкт-Петербурге.
 писатель, баснописец, музыкант и либреттист Франц Герман Лафермьер (François-Germain La Fermière) (1737—1796), библиотекарь, чтец  и наставник Павла Петровича, преподаватель французского языка; личный секретарь Марии Федоровны.  
 поэт и писатель, будущий президент Российской Академии наук Андрей Львович фон Николаи (Ludwig Heinrich Freiherr von Nicolay) (1737—1820); наставник с 1769 года Павла Петровича, друг детства Франца Германа Лафермьера,  преподаватель логики Павлу Петровичу, затем секретарь Марии Фёдоровны. Будущий создатель парка Монрепо в Выборге. Во время пребывания в Вене Иосиф II пожаловал ему титул барона в один день с  Иоганном Вольфгангом фон Гёте;
 фрейлины Марии Федоровны – смолянки первого выпуска  Наталья Семёновна Борщова (1758—1843) и Екатерина Ивановна Нелидова (1756—1839), впоследствии фаворитка Павла I;

 князь Николай Борисович Юсупов (1750—1831) , включен в свиту в качестве знатока искусств, коллекционера живописи и лица уже лично известного при европейских дворах благодаря своему пребыванию в Европе в 1774—1777 годах. 

 генерал Николай Иванович Салтыков (1736—1816) и его супруга Наталья Владимировна (1736—1812); Салтыков давно был назначенный самой Екатериной смотритель и  "гофмаршал" двора Павла и вместе с великим князем  посетил в 1776 году Берлин, где состоялось обручение Павла с внучатой племянницей прусского короля принцессой Вюртембергской.
 подполковник Христофор Иванович Бенкендорф (1749—1823) и его супруга Юлиана Бенкендорф (1758—1797), она же баронесса Анна Юлианна Шеллинг фон Канштадт, подруга детства Марии Фёдоровны, вместе с ней прибывшая в Россию;

 князь Александр Борисович Куракин (1752—1818), друг детства Павла Петровича;

 камер-юнкер Фёдор Фёдорович Вадковский (1756—1806), друг детства Павла Петровича;

 капитан-лейтенант Сергей Иванович Плещеев (1752—1802), географ и переводчик, в путешествиях по службе забывший русский язык, друг Марии Федоровны, впоследствии ставший вице-адмиралом, масоном и розенкрейцером, ближайшим доверенным лицом Павла Петровича;
 лейб-медик профессор, член Академии Наук Карл Фёдорович Крузе (1727—1799);
 священник Андрей Афанасьевич Самборский (1732—1815), женатый на православной англичанке настоятель русской церкви в Лондоне в 1768—1780 годах и настоятель Софийского собора в Царском селе в 1780-1782, где удачно применил полученные в Англии знания по садоводству, огородничеству и садово-парковому искусству для планировки увеселительного и нравоучительного сада для маленького Александра, внука Екатерины. Личный духовник Павла Петровича и Марии Фёдоровны с 1782 года.

Полуторалетний вояж в Европу в качестве сопровождающих графа и графини Северных,  заложил основу прочной взаимной дружбы всех пятнадцати лиц разного возраста входивших в свиту, а часть из них до конца жизни сохранят глубокую привязанность и любовь к великокняжеской чете.

Жизнь в Гатчине 

После рождения в семье наследника третьего ребёнка—первой дочери, названной Александрой, и именно в связи с её рождением, Екатерина подарила сыну Гатчину, выкупленную у наследников недавно умершего графа Григория Орлова, своего фаворита.

 
Уехав из столицы в Гатчину, Павел завёл обычаи, резко отличные от петербургских. Помимо Гатчины, ему принадлежала Павловская усадьба, близ Царского Села, подаренная ему и супруге за рождение первого внука и дворец на Каменном острове.

[Павел] получал 175000 рублей в год для себя лично и 75000 для своей жены, не считая денег, отпускаемых на штат его двора. Таким образом, с материальной стороны он был обставлен очень прилично. Если, несмотря на это, он постоянно отчаянно нуждался в деньгах и, чтобы раздобыть их, прибегал даже к таким постыдным средствам, как соглашение с поставщиками императрицы, то это объяснялось тем, что управляющий нагло обворовывал его, бедные родственники Марии Фёдоровны его обирали, и сам он разорялся на бесполезные постройки и тратил безумные деньги на свою дорогую и смешную игрушку, — гатчинскую армию.

Создавая подчиненный только ему и им воспитанный военный отряд, Павел, подражал Петру Великому, перед которым преклонялся. Судя по воспоминаниям современников, Павел открыто сравнивал впоследствии Гатчинские войска с «потешными» полками Петра, а своих офицеров – с его сподвижниками.
Общеизвестно, что Петр I до прихода к власти создал два полка по иностранному образцу Семёновский и Преображенский.

Гатчинские войска принято характеризовать отрицательно — как грубых солдафонов, обученных лишь фрунту и шагистике. Сохранившиеся планы учений опровергают этот растиражированный стереотип. С 1793 по 1796 годы на учениях гатчинские войска под командованием цесаревича отрабатывали приёмы залпового огня и штыкового боя. Отрабатывалось взаимодействие различных родов войск при форсировании водных преград, проведении наступления и отступления, а также отражении морского десанта противника при его высадке на берег. 

Проводились передвижения войск в ночное время. Большое значение придавалось действиям артиллерии. Малоизвестен факт, что Павел, хорошо зная математику, сам был очень хорошим артиллеристом. Именно на этой почве он близко подружился с командующим своей артиллерией Алексеем Аракчеевым, будущем реформатором русской артиллерии, прекрасно показавшей себя в Отечественной войне 1812 года. Для гатчинской артиллерии в 1795—1796 годах проводились специально отдельные учения. 

Полученный опыт лёг в основу военных преобразований и реформ Павла. Несмотря на малочисленность, к 1796 году гатчинские войска были одним из наиболее дисциплинированных и хорошо обученных подразделений русской армии.

Уже в Гатчине наследником престола осуществлялась политика облегчения тяжкой жизни крепостного крестьянства. Нормой стала двухдневная барщина как уже было в Малороссии в то время, крестьянам разрешалось заниматься промыслом в свободное от барщинных работ время, открывались бесплатные школы, училища (в частности для детей-инвалидов), госпиталь и богадельня «для слепых и голодных».

Правление

Внутренняя политика 
 
Внутренняя политика для нового императора определялась согласно своим принципам, сформулированным им на бумаге ещё в молодости:

"Для меня не существует ни партий, ни интересов, кроме интересов государства, а при моем характере мне тяжело видеть, что дела идут вкривь и вкось и что причиною тому небрежность и личные виды. Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за дело неправое."

Император Павел I вступил на престол  года уже в возрасте 42 лет.  года, в первый день Пасхи, состоялась коронация нового императора. Это было первое в истории Российской империи совместное коронование императора и императрицы. 

Поэт и сенатор Г.Р. Державин посвятил оду вступившему на престол императору Павлу:

По слову первому — покой,
По имени — ты дар наш первый,
Сын — по рождению — Минервы,
Сосуд избранный — ангел твой,
И ангел рифмой сочетаться
Лишь может с именем твоим.
Кого же должно дожидаться
Вещей с стеченьем таковым?
Кого? — конечно не инова,
Как сподвижника Петрова!

После вступления на престол Павел, как и его прадед,  решительно приступил к реформам,  ломавшим порядки и обычаи, заведённые при его матери. У части современников даже осталось впечатление, что некоторые решения принимались «назло» её памяти. Питая глубокое отвращение к радикальным  революционным идеям, Павел тем не менее, к примеру, вернул свободу вольнолюбивцам и повстанцам  Радищеву, Новикову и Костюшко (всего 87 человек), а последнему даже разрешил выехать в Америку.

Одновременно с погребением Екатерины прах Петра III был перенесён в императорскую усыпальницу — Петропавловский собор. На похоронной церемонии регалии убитого государя несли Алексей Орлов и другие подозреваемые участники цареубийства, а Павел Первый собственноручно произвёл обряд коронования останков отца, который не успел пройти коронацию в Москве при жизни до момента убийства. Современники отмечают, что получив приказ нести корону, Орлов "зашел в темный угол и взрыд плакал. С трудом отыскали, а еще с большим трудом убедили его взять корону в трепетавшие руки".

Ближайшей подруге Екатерины II – княгине Екатерине Дашковой, президенту Российской академии и Петербургской Академии наук,  участнице заговора против царя Петра III, было предписано удалиться в её имение Троицкое и «предаться воспоминаниям о 1762 годе»

Отношение к смертной казни
Павел I на единственном  судебном смертном приговоре, вынесенном при его правлении,  наложил запретную резолюцию: "Смертной казни в России, Слава Богу, нет, и не мне еë вводить".

По свидетельству его современника — будущего генерал-прокурора П.X. Обольянинова: «Павел был много начитан, знал закон, как юрист, и при докладах вникал во все подробности и тонкости дела».

Улучшение положения крестьян 

«Человек, — говорил Павел Петрович, — первое сокровище государства, и труд его — богатство; его нет, труд пропал, и земля пуста, а когда деревня не в добре, то и богатства нет. Сбережение государства — сбережение людей, сбережение людей — сбережение государства».

Павел I приурочил издание Манифеста к собственной коронации в Москве 5 (16) апреля 1797 года, поставив его в один ряд с ключевыми законами своего царствования. Этим решением император, по мнению А. Г. Тартаковского, «доказал, какое исключительное государственное значение он ему [Манифесту] придавал, несомненно видя в нём документ программного характера для решения крестьянского вопроса в России». Кроме того, крепостное крестьянство стало единственным сословием, получившим официальную милость императора в день коронации.

Павел Первый был первым из правителей России , кто попытался ослабить и ограничить рабство(крепостничество) в ней:

 Было запрещено разделять семьи рабов (крепостных крестьян) при их продаже помещиками и было запрещено продавать дворовых людей, а также продавать крепостных крестьян без земли.
 Манифестом о трёхдневной барщине Павел запретил помещикам отправление барщины (эксплуатацию рабов) по воскресным дням, праздникам и более трёх дней в неделю. У рабов (крепостных крестьян) впервые появился свой свободный выходной день-воскресенье.

 Была отменена разорительная для крепостных крестьян хлебная повинность.
Была прощена недоимка подушной подати на огромную сумму в 7 миллионов рублей-десятую часть годового бюджета империи!
 Началась льготная продажа соли-важнейшего и дефицитного пищевого ресурса в то время.
 Из государственных запасов стали продавать хлеб, чтобы сбить высокие цены на него. Эта мера привела к заметному падению цен на хлеб.
 В губерниях губернаторам было предписано наблюдать за отношением помещиков к рабам (крепостным крестьянам). В случае жестокого обращения с крепостными было предписано докладывать об этом императору.
 Указом от  года для крепостных крестьян отменена повинность держать лошадей для армии и давать продовольствие, вместо этого стали брать «по 15 копеек с души, надбавку к подушному окладу».
 Указом от  года было подтверждено право казённых (государственных) крестьян записываться в купечество и мещанство.

Отношение к Манифесту современников 
Издание Манифеста о трёхдневной барщине приветствовали как старые екатерининские чиновники реформаторского толка (Я. Е. Сиверс, А. А. Безбородко и др.), так и будущие реформаторы первой половины XIX века (М. М. Сперанский, В. П. Кочубей, П. Д. Киселёв и др.). Сперанский назвал павловский Манифест замечательным для своего времени.

Закон воспели придворные поэты:

Крестьян на тяжку призрел долю,
На пот их с кровию воззрел,
Воззрел и дал им полну волю
Свободным в праздник быть от дел;
Рассек на части их недели,
Чтоб три дня барщину потели,
А три дня жали свой загон;
Детей и сирых бы кормили,
А в праздник слушать бы ходили
Святой божественный закон

Представители иностранных держав увидели в нём начало крестьянских реформ (советник прусского посольства Вегенер, присутствовавший на коронации Павла I, где Манифест был впервые зачитан принародно, через две недели отписал своему руководству, что Манифест — «единственная вещь, которая произвела сенсацию», «закон, столь решительный в этом отношении и не существовавший доселе в России, позволяет рассматривать этот демарш императора как попытку подготовить низший класс нации к состоянию менее рабскому»).

За Манифест о трёхдневной барщине Павла искренне хвалили декабристы, отмечая стремление государя к справедливости (Н. И. Тургенев), видя в нём «смелого реформатора» (А. В. Поджио), пользовавшегося любовью простого народа (М. А. Фонвизин).

Глухим ропотом и повсеместным бойкотом Манифест встретили консервативные дворянско-помещичьи круги (князь И. В. Лопухин и др.), считавшие его ненужным и вредным законом.
Сенатор Лопухин впоследствии открыто предостерегал Александра I, «чтоб не возобновился Указ, разделяющий время работ крестьянских на себя и на помещиков, ограничивающий власть последних». «Хорошо, что (павловский закон) оставался как бы без исполнения», — писал Лопухин государю, потому что «в России ослабление связей подчинённости крестьян помещикам опаснее нашествия неприятельского».

В Манифесте увидели надежду крестьянские массы. Они расценили его как закон, официально защищавший их интересы и облегчавший их тяжёлое положение, и пытались жаловаться на бойкотирование его норм помещиками.

Пророческой оказалась критика А. Н. Радищева, который в статье «Описание моего владения» (1801—1802) утверждал, что в ситуации неопределённости правового статуса крестьянина и помещика регламентация крестьянских повинностей изначально была и будет обречена на провал («на нынешнее время законоположение сие невеликое будет иметь действие, ибо состояние ни землевладельца, ни дворового не определено»).

Российский император, действительно, искренне желал облегчить тяжёлое положение простого народа, но при этом вовсе не хотел видеть крепостное крестьянство мощной и самостоятельной политической силой, так как последнее постоянно внушало ему мысли о потере трона. «Если будет реформа, придётся уйти», — так недвусмысленно выразился Павел I, размышляя о возможных последствиях отмены крепостного права в письме супруге 3 июня 1798 года из Костромской губернии. 

Восторженные встречи царя простым народом в Муроме и Костроме, искренние ликования провинциальных крестьян при виде своего государя, которыми Павел, судя по его письму, был очень тронут («меня окружает … бесчисленный народ, непрерывно старающийся выразить свою безграничную любовь»), так и не смогли переубедить его в главном. Император не был уверен, что сумеет сохранить всю полноту своей власти над огромными крестьянскими массами России в случае предоставления им реальных прав и свобод. Самим фактом издания Манифеста о трёхдневной барщине император уже решился на довольно рискованный шаг, фактически встав между помещиком и крепостным крестьянином, с целью регламентации нормы крестьянского труда.

Связь с народом и государственная почта
 Принципиально важным было то, что Павел I признавал право каждого подданного на персональное обращение к верховной власти. Он ограничил действие указа Екатерины II от 22 августа 1767 года, запрещавшего жалобы рабов(крепостных крестьян) на помещиков. Так что самые бесправные и «безгласные» тоже могли искать справедливости у императора.

Сразу после вступления на престол в ноябре 1796 года Павел I обустроил в Зимнем дворце специальное окно для приёма прошений. А уже в декабре у главных дворцовых ворот появился «непристрастный» жёлтый ящик, куда подданные  царя стали класть просьбы, жалобы, рапорты(доносы), а затем даже стали класть и карикатуры и пасквили на особу самого императора. Раз в несколько дней ящик приносили Павлу I, тот вскрывал его и вынимал корреспонденцию. Просматривал её сам — либо заставлял зачитывать вслух. 
После чего, если требовалось, отправлял её в Сенат и губернские учреждения, где проводились расследования. Узнать об императорской резолюции по своему делу можно было в канцелярии. Показателен указ императора, вышедший позже, в мае 1799 года: «Утверждая престол наш на правосудии и милосердии, никогда не затворяли мы слуха и внимания нашего к истинным нуждам и правым жалобам верных наших подданных, напротив, отверзли все пути и способы, чтобы глас слабого, утесненного со всей верностию мог до нас проникнуть и получить в законах и повелениях наших скорую защиту».
С апреля 1797 года ответы монарха на прошения стали печататься в газетах — «Санкт-Петербургских ведомостях» и «Московских ведомостях». Эта обратная связь не просто корректировала общение Павла I с подданными, но и помогала проводить правовое просвещение.
По мнению многих современников императора, ящик был благодеянием — помогал раскрывать преступления и информировал монарха о работе администрации. По сути, он служил дополнительным органом надзора за всем происходящим в империи. По-видимому, в последний раз его ставили в Павловске в начале августа 1798 года. Чаще всего императору писали дворяне и военные, затем купцы, мещане, духовенство. Редко поступали письма от крестьян и ещё реже — от крепостных.(прим. крепостные были практически  поголовно безграмотны)

Возможно, в своём «ящичном» начинании император ориентировался на впечатлившие его итальянские каменные пасти львов (bocche di leone), установленные для прошений на фасадах учреждений в Венеции, Флоренции, Болонье и Сиене. Ещё в 1781‒1782 годах Павел Петрович, тогда наследник престола, в ходе гранд-тура вместе с супругой детально изучал государственное управление в европейских странах. 

Если император ездил по стране или по своим резиденциям, то ящик всегда путешествовал вместе с ним.

В 1781 году в империи насчитывалось 73 почтовых отделения, доступных для отправки писем. Через 20 лет, когда заканчивалось правление Павла I, их число возросло до 450.

Только через почти пятьдесят лет после  ящика Павла появились первые почтовые ящики 13 декабря 1848 г. на петербургских улицах, известно, что они были темно-синего цвета. До того отправители носили свои послания на специальные приемные пункты при мелочных лавках (за прием и сохранность корреспонденции отвечали владельцы лавок), оттуда письма доставлялись на городскую почту и далее следовали к адресату.

Ухудшение  положения дворянства 
Отчасти страхом перед новым дворцовым переворотом были обусловлены меры по ослаблению позиций дворянства в целом и гвардии в частности. Были у Павла с молодости и  свои верные гатчинские войска, в основном из флотских чинов, и несколько драгунских, гренадерских, артиллерийских  рот при его дворе наследника в Гатчине. 

 Дворян, уклоняющихся от гражданской и военной службы, Павел I приказал предавать суду. Император резко ограничил переход с военной службы на гражданскую. С 1799 г. вводился порядок перехода с военной службы на гражданскую только с разрешения Сената. Не служившим государству дворянам было запрещено участвовать в дворянских выборах и занимать выборные должности.
  года Павел отменил статью Жалованной грамоты, запрещавшую применять телесные наказания к дворянскому сословию. Были введены телесные наказания дворян за убийство, разбои, пьянство, разврат, служебные нарушения.
  года Павел I лишил дворянство права предоставления коллективных жалоб государю, Сенату и губернаторам областей. Указом от  года император запретил дворянам подавать коллективные прошения. Таким образом Павел ограничил дворянские депутации и возможность подавать жалобы. Это стало возможно только с разрешения губернатора.
 Император указом от  года запретил допускать к участию в выборах дворян, уволенных со службы за проступки. Число избирателей было сокращено, и губернаторы получили право вмешиваться в выборы.
 Указом от  года дворян обязали платить налог для содержания органов местного самоуправления в губерниях. В 1799 году сумма налога была увеличена.
 В 1798 году Павел I запретил дворянам, прослужившим офицерами менее года, просить отставку.
 В 1799 году дворяне стали платить подать по 20 рублей «с души».
 Также в 1799 году упразднены губернские дворянские собрания.
  года отменено право дворянских обществ выбирать заседателей в судебные органы.
Ф. П. Лубяновский вспоминал:
… нельзя было не заметить с первого шага в столице, как дрожь, и не от стужи только, словно эпидемия, всех равно пронимала… эта эпоха уже имела свои названия. Называли её, где так требовалось: торжественно и громогласно — возрождением; в приятельской беседе, осторожно, в полголоса — царством власти, силы и страха; в тайне между четырёх глаз — затмением свыше.

В мемуарах и книгах по истории часто упоминают о десятках и тысячах сосланных в Сибирь в павловское время. На самом деле по документам того времени число сосланных не превышает всего десяти человек. Эти люди были сосланы в Сибирь за воинские и уголовные преступления: взятки, воровство в особо крупных размерах и прочие. Многие же из служащих, удалённых от двора и отправленных Павлом "в ссылку" или "в опалу" в свои имения, через несколько месяцев были возвращены им в столицу, и притом с повышением в чине.

Павел I и Суворов 
Примечательна история с известной ссылкой фельдмаршала Суворова:

Суворов открыто выступал против военных реформ императора Павла I в армии, что вызвало враждебное отношение к нему придворных кругов. Вопреки указаниям Павла I, Суворов продолжал воспитывать солдат по-своему. Он говорил: «Русские прусских всегда бивали, что ж тут перенять?», «Пудра не порох, букля не пушка, коса не тесак, и я не немец, а природный русак». 

Эти неисполнения монаршей воли вызывали частое раздражение и гнев императора, и 6 февраля 1797 года Суворов наконец-то был уволен в отставку без права ношения мундира, а в конце марта он прибыл в своё имение "Губерния" у белорусского городка Кобрин. С ним последовали 19 бывших офицеров его штаба, каждому из которых Суворов подарил по своей небольшой  деревне с крестьянами. 

По свидетельству мемуаристки графини В. Н. Головиной, в самый день такой долгожданной торжественной коронации 5 апреля 1797 года Павлу I  поступил рапорт(донесение) от  генерал-лейтенанта, сенатора, действительного тайного советника М. П. Румянцева , который доносил, что Суворов в Кобрине «волнует умы и готовит бунт». Государь распорядился немедленно Суворова оттуда выслать в собственное же его имение Кончанское (Боровичский уезд, Новгородская губерния). 

Арестованные соратники Суворова были посажены в Киевскую крепость, но после двух месяцев дознания отпущены по домам, поскольку никакой вины за ними установить не удалось(пытки при Павле не применялись и никто никого не оговорил). Большинство из них вернулось в Кобрин к своим новым деревням. 

Поначалу условия содержания Суворова в Кончанском были весьма строгими — надзирателю было предписано находиться при графе неотлучно, перехватывать любую корреспонденцию, воспрещать какие-либо перемещения за пределами села и приём посетителей.  Позднее, опальный жил в доме на отшибе со своим камердинером Прохором Ивановым и двумя отставными солдатами, часто общался со своими крестьянами-карелами на их языке. Ничто не могло помешать графу ни уехать в любой момент, ни тайно передать или получить корреспонденцию. 

Помимо опалы и ссылки, Павел I дал ход множеству исковых дел против графа Суворова, первые из которых, связанные со снабжением войск во время польской кампании, были начаты ещё Екатериной II. Вместе с новыми гражданскими исками и результатами служебных ревизий сумма финансовых претензий к  Суворову составила более  рублей и продолжала расти, по мере открытия новых обстоятельств. И хотя, некогда один только Кобринский ключ приносил Суворову до 50 000 рублей годовых, из-за плохого управления к 1797 году доходы графа Суворова от всех имений составляли лишь 40 000 рублей. 

1 февраля 1798 года князь Горчаков получил приказание ехать к Суворову и сообщить от имени императора Павла, что фельдмаршал может вернуться в Петербург. Однако Суворов продолжал вызывать недовольство Павла, по-прежнему постоянно публично подшучивая над новыми армейскими порядками. Вскоре Суворов изъявил желание вернуться обратно в Кончанское; надзор с него был снят, а переписка более не контролировалась. 
В начале сентября 1798 года к Суворову приехал старый сослуживец генерал-майор Прево де Люмиан, отправленный Павлом I узнать мнение Суворова о том, как вести войну с французами в современных условиях (победы Наполеона вызвали обеспокоенность русского двора). Суворов продиктовал девять правил ведения войны, отражавшие наступательную стратегию полководца.

Несмотря на это и подобные посещения и свободу перемещений, в селе здоровье Суворова ухудшилось, усилилась скука и раздражительность, и он принял решение удалиться в монастырь. 

В декабре 1798 года он написал прошение императору и 6 февраля 1799 года в Кончанское приехал флигель-адъютант Толбухин  привезя Суворову письмо императора:

Собравшийся за пару часов Суворов стремительно прибыл к Императору. Павел осыпал Суворова милостями и ласкою. Он собственноручно надел на графа Мальтийскую рыцарскую бриллиантовую цепь ордена Св. Иоанна Иерусалимского и знак Большого креста. Суворов воскликнул: «Боже, спаси царя!». На что Павел возразил: «Тебе спасать царей!»
А всего через полгода, в июле 1799 года,  когда русско-австрийскими войсками под командованием А.В.Суворова были освобождены крепости Алессандрия и Мантуя, указом сардинского короля Карла Эммануила IV от  года главнокомандующий союзной русско-австрийской армией фельдмаршал граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский возведён, по праву первородства, в княжеское достоинство с титулом «Кузен короля» и Гранд Сардинского королевства и получил чин Великого маршала войск пьемонтских. Высочайшим рескриптом Павла I от  года дозволено ему принять означенные титулы и пользоваться ими в России. Император Павел был чрезвычайно рад, что его подданный, предводитель русско-австрийских войск, сделался предметом такого внимания и отличий, что высказал это в любезном рескрипте на имя Сардинского короля, благодаря его за великодушную оценку заслуг Суворова и русской армии. И самому Суворову Государь выразил по этому поводу своё благоволение, как бы не желая упустить случая — сделать ему приятное. Дозволив принять отличия, пожалованные Карлом Эммануилом, Государь написал:

Именным Высочайшим указом от  года генерал-фельдмаршал граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский возведён, с нисходящим его потомством, в княжеское Российской империи достоинство с титулом князя Италийского и повелено ему именоваться впредь князем Италийским графом Суворовым-Рымникским.  года император Павел I повелел, чтобы Суворову оказывались почести «…подобно отдаваемым особе Его Императорского Величества».

Описывая отношение современников к победам Суворова в Итальянском походе, Петрушевский приводит следующие факты:

После раскрытия очередного заговора военных в июле 1798 года  в Смоленске и Дорогобуже, так называемого Канальского цеха, нити полуторалетнего расследования привели к последней опале конца 1799 года Суворова, под началом которого прежде служил лидер заговора полковник Каховский, возлагавший особые надежды на бывшего своего командира.

Свобода вероисповедания и религиозная политика 

При Павле политика государства в отношении неправославных исповеданий стала максимально терпимой. Так,  года был издан Манифест о свободе вероисповедания в Польше для католиков и православных. Год спустя,  года Павел издал указ, разрешающий строительство старообрядческих храмов во всех епархиях российского государства. В 1800 году окончательно было утверждено положение о единоверческих церквях. Особыми были отношения Павла с Римским престолом, в котором он видел политического союзника в борьбе с революционной Францией. В России все шире действовал орден иезуитов. Существовал одобряемый императором проект иезуита Габриэля Грубера, который называл Павла «восстановителем и ангелом-хранителем Общества Иисуса», об объединении Православной Церкви с католичеством.

Относительно свободно чувствовали себя при Павле представители различных сект и околохристианских учений. Так, в Санкт-Петербурге действовал основатель секты скопцов Кондратий Селиванов, который был отправлен в Обуховскую больницу, по одной из версий, лишь после того, как император пообщался с ним лично. Масонские организации были в России по-прежнему запрещены, но все ранее наказанные Екатериной деятели движения были помилованы.

Подобно родителям, Павел не отличался показным православным благочестием. У императора были внебрачные связи как до семейной жизни, так и в конце его жизни (из-за сложного состояния здоровья его жены), а наследник престола Александр был, вероятно, зачат в середине Великого поста, что стало беспрецедентным событием для русской традиции, запрещавшей сексуальные отношения во время постов. Показательным было отношение Павла к строительству будущего главного храма столицы — Исаакиевского собора по проекту архитектора Ринальди. Новый император резко уменьшил расходы на строительство, а мрамор, который был подготовлен для облицовки стен собора, использовал для собственной резиденции — Михайловского замка.

В то же время глубокая личная религиозность императора вряд ли может быть поставлена под сомнение. Еще в 1776 году после смерти своей первой жены — великой княгини Натальи Алексеевны Павел писал своему бывшему законоучителю архиепископу Платону: 

В подтверждение служит эпизод из воспоминаний Н.А. Саблукова, во время своих дежурств в Гатчине нередко слышавшего «вздохи императора, когда он стоял на молитве». Саблуков писал: «Еще до настоящего времени (записки были написаны незадолго до смерти Саблукова, а умер он в 1848 г.) показывают места, на которых Павел имел обыкновение стоять на коленях, погруженный в молитву и часто обливаясь слезами. Паркет положительно протерт в этих местах». 

Основной задачей Церкви Павел видел укрепление самодержавной власти и предупреждение народных волнений. В 1797 году император издал Манифест, в котором указал, что «священники приходские имеют обязанность предостерегать прихожан своих противу ложных и вредных разглашений и утверждать в благонравии и повиновении господам своим», а архиереям велел удалять с приходов священников за «хотя бы только подозрение к наклонению крестьян к возмущению». Государственное жалование приходским священникам было увеличено более чем в два раза, появилась практика награждения духовных лиц гражданскими орденами. В 1798 году крестьянам было предписано обрабатывать землю приходских священников. В 1801 году император освободил духовенство от обязанности следить за регулярностью исповеди прихожан.

Павел стал первым, кто смягчил в своей политике линию Петра I по ущемлению прав Церкви во имя государственных интересов. Павел стремился к тому, чтобы священство имело более «соответственные важности сана своего образ и состояние». Так, когда Святейший Синод сделал представление об избавлении священников и диаконов от телесных наказаний, император его утвердил (но оно не успело вступить в законную силу до его убийства), продолжая при этом придерживаться практики восстановления подобных наказаний для дворян-офицеров.

По личному почину государя для священников были учреждены наградной и наперсный кресты. До революции на обратной стороне всех синодальных крестов стояла буква «П» — инициал Павла Петровича. При нём были также учреждены духовные академии в Петербурге, в Казани и несколько новых семинарий.

Князь Н.Д. Жевахов писал в своих воспоминаниях: «Отношение Императора Павла I к Церкви было таково, что только революция 1917 года прервала работы по его канонизации, однако в сознании русского народа Император Павел давно уже причислен к лику святых. Дивные знамения благоволения Божия к праведнику, творимые промыслом Господним у его гробницы, в последние годы перед революцией не только привлекали толпы верующих в Петропавловский собор, но и побудили причт издать целую книгу знамений и чудес Божиих, изливаемых на верующих молитвами благоверного Императора Павла I.

Преподобный Серафим Саровский :

Денежная реформа и финансовая политика
Важные меры были предприняты Павлом с подачи князя Куракина для борьбы с инфляцией, некоторые из них:
 резко, в десять раз(!), были урезаны раздутые при Екатерине дворцовые расходы;
многие столовые серебряные сервизы из дворца пошли на переплавку с целью дальнейшего выпуска в обращение серебряных монет;
было выведено из обращения более 5 000 000 рублей в виде бумажных банкнот, не обеспеченных золотом и серебром – их публично сожгли на Дворцовой площади.

За время правления Павла I было выпущено золотых монет на 3 млн руб., серебряных – 13 млн руб.

Однако в дальнейшем 
данная денежная реформа во многом провалилась, для финансирования возросших нужд государства Павлу пришлось опять вернуться к выпуску бумажных ассигнаций.

Уже в декабре 1797 года был создан Вспомогательный банк для поддержки дворянских имений, который начал выдавать ссуды ассигнациями. Фактически это был механизм скрытой бумажной эмиссии при Павле I: ассигнаций было напечатано на сумму 59 млн рублей. Однако тогда это было объявлено временной мерой, и ассигнации даже были признаны в качестве государственного долга. Последним аккордом эксперимента стало понижение курса рубля на Лондонской бирже. Вот, что писал по этому поводу русский посол в Лондоне:
«До основания этого банка вексельный курс рубля был 30-31 пенс, а потом он начал быстро падать, и дошел до того, что в лучшие месяцы равнялся 24 пенсам, и если бы этот банк не прикрыли, он упал бы до 15 пенсов и ниже, подобно французским ассигнациям». Вспомогательный банк был закрыт менее чем через год после его основания.

Тем не менее, Россия перешла на стабильную монету — серебряный рубль, вес и проба которого устанавливались особым манифестом. Этот стандарт действовал в стране более ста лет — до 1915 года.

Реформа престолонаследия 

В день коронации Павел I публично прочёл принятый новый закон о престолонаследии, который подвёл черту под столетием дворцовых переворотов и женского правления в России. Отныне женщины фактически были отстранены от наследования российского престола, ибо появилось жёсткое требование перехода короны по мужской линии (от отца к сыну). Впервые были установлены правила регентства.

Акт дополнялся и уточнялся положениями принятого в тот же день «Учреждения об Императорской фамилии», которое определяло состав императорской фамилии, иерархическое старшинство её членов, их права и обязанности, устанавливало гербы, титулы, источники и размеры содержания членов императорской фамилии. В тот же день было принято и «Установление для орденов кавалерских российских».

Военная реформа 

Укрепление дисциплины при Павле I коснулось различных сторон общественной жизни, но в первую очередь армии. Одним из первых своих указов Павел утвердил новые воинские уставы, затем пересмотрел петровский морской устав, ограничил срок службы рекрутов 25 годами. 

Канцлер Александр Андреевич Безбородко писал: «Накануне вступления Павла на престол из 400 тысяч солдат и рекрут – 50 тысяч было растащено из полков для домашних услуг и фактически обращены в крепостных. В последние годы царствования Екатерины офицеры ходили в дорогих шубах с муфтами в руках, в сопровождении егерей или «гусар», в расшитых золотом и серебром фантастических мундирах».

«Императорская гвардия, вне всякого сомнения, — наихудшее войско в государстве», — сообщал своему королю в самом начале царствования Павла посол враждебной Швеции в России граф Стендиг.
 
Павел «...начал пробуждение всех гвардейцев из прежнего их дремания, сна и лени. Все должны были совсем позабыть свой прежний избалованный образ жизни, приучить себя вставать очень рано, быть до света в мундирах наравне с солдатами, быть ежедневно в строю... » ( мемуары А. Т. Болотова )

На смотр 1797 года Павел приказал явиться всему личному составу, то есть и фиктивным офицерам — с пелёнок зачисленным в полки недорослям и младенцам, а также потребовал списки «неслужащих дворян», большинству из которых было приказано определить на воинскую службу (до Павла около 70% офицеров служили чисто формально). 

По итогам смотра в отставку были отправлены 7 фельдмаршалов, 300 генералов и более двух тысяч штабных офицеров. В одной только конной гвардии из списков был исключён 1541 фиктивный офицер.

Из 132 старых офицеров привилегированного екатерининского конно-гвардейского полка к концу царствования Павла, осталось всего двое. Зато подпоручики 1796 года, сделав стремительную карьеру, в 1799 году были уже полковниками.

Ещё в 1777 году совсем молодой Павел поссорился с всесильным князем Григорием Потёмкиным, занимавшим должность вице-президента Военной коллегии. Всемогущий фаворит потребовал от наследника лично отчитываться перед ним. После столь явного нарушения этикета и субординации Павел стал убеждённым противником потёмкинских реформ.

Он отказался изменять вооружение и обмундирование своего полка. Как показала дальнейшая история России, в частности Отечественная война 1812 года, в этом Павел оказался абсолютно прав.

Потёмкин ориентировался на опыт войн с Турцией - считал, что тяжелая кавалерия в латных доспехах уже бесполезна, и потому решительно отменил защитные кирасы и тяжёлые палаши. Павел же полагал, что нельзя забывать про войну в Европе, где , как оказалось и в дальнейшем, кирасирские полки вплоть до середины XIX века являлись главной атакующей силой. 

Наследник распорядился обучать кирасир «по-старому», благодаря чему сохранил квалифицированные кадры, знакомые с порядком службы тяжёлой кавалерии.

Вместо "рациональной" «потёмкинской» военной формы, отменившей парики и букли, Павел ввёл обмундирование войск, полностью заимствованное с современных ему передовых прусских образцов. 

В новой форме было крайне полезное нововведение — тёплые зимние вещи: специальные тёплые жилеты-куртки на заячьем меху и шинели, которые сменили в 1797 году прежние епанчи и спасли множество русских солдат в последующих войнах, когда русская армия смогла вести успешные боевые действия в холодное время года, долго не уходя на зимние квартиры. 

Также император ввёл в холодное время года для часовых караульные овчинные тулупы и валенки. В караульном помещении пар валенок должно быть столько, сколько необходимо, чтобы каждая смена часовых обувала сухие.Этот правило входит в уставы до сих пор. 

За пределами Петербурга было развёрнуто строительство казарм, а в самой столице и Москве под казармы перестраивались императорские дворцы, при этом столичные жители были теперь освобождены от постоянного постоя войск на их собственных квартирах и усадьбах. 

Поведение же военных на постое у простых хозяев генерал Александр Федорович Ланжерон описывал так:
Он распутствует с его женой, бесчестит его дочь… ест его цыплят, его скотину, отнимает у него деньги и бьет непрестанно. <…> Каждый месяц перед выходом из мест квартирования должны собирать крестьян, опрашивать их о претензиях и отбирать у них подписки. <…> Если крестьяне недовольны, то их поят вином, напаивают их, и они подписывают. Если же, несмотря и на все это, они отказываются подписывать, то им угро­жают, и они кончают тем, что умолкают и подписывают.

В целях поднятия общей дисциплины и слаживания воинских коллективов огромное внимание уделялось рутинной внешней стороне военного дела (муштре и фрунту). За серьезные промахи офицеров ожидало разжалование, что создавало нервную обстановку в ранее расслабленной при Екатерине офицерской среде. 

Под запрет попали политические кружки среди офицеров. В то же время солдатам разрешили жаловаться на злоупотребления командиров и наказывали их не так часто, как раньше. Впервые в Европе были введены наградные знаки для рядовых. Были впервые устроены полковые лазареты и поднято денежное довольствие нижних чинов.

Вместе с тем абсолютно все нововведения Павла Петровича по улучшению организации флота и армии (введение дивизий по постоянным штатам, централизация управления войсками и т. д.)  имели положительный эффект и сохранились в армии после гибели императора.
Знаменитый павловский вахтпарад сохранился до XXI века под другим названием — развод караула.

Строевой шаг, введённый Павлом, существует до сих пор в российской армии под названием «печатный шаг для почётного караула».

В армии появились принципиально новые подразделения — инженерные. Павел I подписал указ о создании особого ведомства путей и дорог. Впоследствии это ведомство стало Министерством путей сообщения. Он создал фельдъегерскую службу – Фельдъегерский корпус при Кабинете Его императорского величества. При Генеральном штабе организовано Депо карт, на базе которого позднее был создан Корпус военных топографов.

В августе 1798 года по инициативе императора в Петербурге и Николаеве были основаны первые в мире военно-морские инженерные учебные заведения — Училища корабельной архитектуры.

Сам Павел Петрович и его моряки-«гатчинцы»  принимали участие в Русско-шведской войне 1788-1790 годов. Большую часть его батальона распределили в гребную флотилию, а 11 артиллеристов из артиллерийской команды направили на корабли «Мстислав» и «Мечислав». Они участвовали в Роченсальмском сражении и были награждены медалью «За храбрость на водах финских августа 13-го  1789 года». 

Однако самому Павлу удалось принять боевое крещение только один раз, побывав в боевом столкновении  у Гекфорса 20-го августа вместе с главнокомандующим Мусиным-Пушкиным, выехав на рекогносцировку в окрестностях Гекфорса: «шведы по нашим стреляли и убили двух казачьих лошадей. По окончании действия сего великий князь проговорил с отменным удовольствием: – Теперь я окрещен» 

1 января 1798 г. были утверждены новые штаты по Морскому ведомству. Документ был разработан специальным комитетом под председательством наследника престола великого князя Александра Павловича. Задача комитета была сформулирована следующим образом: «составить точное исчисление потребных сумм на содержание флотов, равно Адмиралтейств-коллегии и подчиненных ей мест». Менее чем за год задача была выполнена. Были найдены возможности без сокращения военно-морских сил сократить расходы на их содержание с 15 млн. руб. в год до 6 млн. 700 тыс. руб. в год, т.е. более чем на половину. 

В 1798 году — императором Павлом вице-адмирал Ф. Ф. Ушакова назначен командующим российской эскадрой в Средиземном море. Задачей Ф. Ф. Ушакова являлось овладение Ионическими островами, блокада французских войск в Египте, нарушение коммуникаций и содействие английской эскадре контр-адмирала Г. Нельсона во взятии о. Мальта антифранцузской коалицией.

Ушаков показал образцы организации взаимодействия армии и флота при овладении Ионическими островами и особенно островом Корфу (Керкира), при освобождении от французов Италии, во время блокады Анконы и Генуи, при овладении Неаполем и Римом.

Забота Павла Петровича о солдатах и матросах 
Павел впервые в армии ввёл регулярные отпуска нижним чинам по 28 дней в году.

Будучи с 8 лет генералом-адмиралом флота, одиннадцатилетним подростком Павел организовал на Каменном острове рядом со своим дворцом приют для престарелых моряков. С этих пор его генерал-адмиральское жалование стало всецело поступать на содержание инвалидов, некогда посвятивших свою жизнь службе на флоте.

Став государем он ввёл для отставленных от службы из-за увечий или прослуживших более 25 лет солдат пенсии, с содержанием таких солдат в подвижных или гарнизонных инвалидных ротах; приказал умерших и погибших солдат хоронить с воинскими почестями, могилы передавать на присмотрение инвалидным гарнизонным ротам. 

Павел принял решение организовать Военно-сиротский дом для детей солдат, оставшихся без попечения родителей, приказал, чтобы лекарями в полк допускались только лица, сдавшие лекарский экзамен в Медицинской коллегии; под страхом каторги запретил делать удержания из солдатской зарплаты и под страхом смерти — невыдачу солдатского жалования

Сбережение кораблей и корабельного леса.
До начала царствования Павла хранение лесов в портах и гаванях для тимберовки (капитальных  ремонтов днища деревянных кораблей)  оставляло желать лучшего. Даже в Петербурге и Кронштадте оказалось много ценнейших дубовых лесов, сгнивших от неправильного хранения. Заготовленные уже леса было приказано Павлом немедленно рассортировать и сложить в сараи. Он запретил использование их на иные нужды, кроме кораблестроения. Продажа корабельных лесов заграницу теперь осуществлялась только по высочайшему повелению. 

В портах тогда гнили не только леса, но и корабли. Сам порядок содержания судов не способствовал их сохранению в хорошем состоянии. Введенный на зимовку в гавань корабль отчуждался от командования своего капитана и поступал в распоряжение портового начальства. Корабль стоял всю зиму непокрытым, неразгруженным, с артиллерией и находившимися в трюме запасами. Теперь Павел Петрович приказал суда разгружать, снимать мачты, покрывать суда крышами, проветривать палубы и трюмы. Командир корабля обязывался отныне наблюдать за работами по постройке, тимберовке и мелкому ремонту.

Развитие лесоводства в России  
Павел I вменил в обязанности Адмиралтейств-коллегии не только надзор за корабельными лесами, но и их разведение. При Морском кадетском корпусе был учрежден форшмейстерский класс для подготовки специалистов в области охраны и разведения лесов.

Административная реформа 

Павел успел провести ряд преобразований, направленных на дальнейшую централизацию государственной власти. 
За время его правления вышло 2253 законодательных акта, а это значит, они появлялись на свет в три раза чаще, чем при Екатерине Великой

В частности, изменились функции Сената, были восстановлены некоторые коллегии, упразднённые Екатериной II. В 1798 году вышел указ о создании департамента водных коммуникаций.  года учреждено Государственное казначейство и должность государственного казначея. Утверждённым в сентябре 1800 года «Постановлением о коммерц-коллегии» купечеству было дано право выбрать 13 из 23 её членов из своей среды. 

Однажды, во время пребывания двора в Гатчине, генерал-прокурор (П. X. Обольянинов), воротясь от императора с докладом, объявил Безаку, что государь … желал бы иметь какое-либо занятие по делам гражданским. «Чтоб было завтра!» — прибавил Обольянинов строгим голосом. Положительный Безак не знал, что делать, пришёл в канцелярию и сообщил своё горе Сперанскому. Этот тотчас нашёл средство помочь беде. 
— Нет ли здесь какой-нибудь библиотеки? — спросил он у одного придворного служителя. 
— Есть, сударь, какая-то куча книг на чердаке, оставшаяся ещё после светлейшего князя Григория Григорьевича Орлова. 
— Веди меня туда, — сказал Сперанский, отыскал на чердаке какие-то старые французские книги и в остальной день и в следующую ночь писал набело «Коммерческий устав Российской империи». Обольянинов прочитал его императору. Павел подмахнул: «Быть по сему» — и наградил всю канцелярию. Разумеется, что этот устав не был приведён в действие, даже не был опубликован. Обнародовали только присоединённый к нему штат коммерц-коллегии (15 сентября 1800 г.).

Однако данная известная история противоречит словам самого генерал-прокурора П.X. Обольянинова: «Павел был много начитан, знал закон, как юрист, и при докладах вникал во все подробности и тонкости дела». Также постановление было высоко оценено самими купцами и некоторыми историками в позднее время.

Также была проведена реформа административно-территориального деления, преобразовавшая наместничества в губернии и уменьшившая их количество.

Усиление цензуры 
Панически опасаясь заразительности примера Великой французской революции, Павел в 1800 году запретил ввоз иностранных книг и отправку юношей за границу для получения образования. Только на Рижской таможне было конфисковано 552 тома, предназначенных для ввоза в Россию. В немилость попали Гёте, Шиллер, Кант, Свифт и другие выдающиеся авторы. Все частные («вольные») типографии в стране были закрыты. Павел не одобрял новомодный французский покрой платья и слова, которые напоминали ему о революционной Франции. В то же время он дал приют в своих владениях высокопоставленным французам-эмигрантам, включая графа де Лилль (будущего короля Франции Людовика XVIII), в распоряжение которого был выделен весь Митавский дворец, и последнего принца Конде, который должен был водвориться в Гатчинском Приоратском дворце, но будучи непрерывно занят на русской военной службе, так там и не появился.

Реформа герба Российской Империи 

 Павел I утвердил «Манифест о полном гербе Всероссийской империи», где указал:

Это была попытка утвердить разработанный Павлом I в пику матери символ двуглавого орла с включённым мальтийским крестом. Манифест является исключительно красивым геральдическим документом. Оригинал имеет бархатный переплёт пурпурного цвета и хранится в палисандровом ларце.

Однако этот Манифест не был издан, а после смерти Павла I Александр I указом от  повелел употреблять Государственный герб «без креста Иоанна Иерусалимского».

Прочие меры 
Павла I можно считать основателем служебного собаководства в России — кинологии. Он приказал Экспедиции государственного хозяйства (указом от  года) закупить в Испании мериносных овец и собак испанской породы для охраны домашнего скота.

Архитектурные пристрастия 
Павел I активно занимался собственной репрезентативной архитектурной политикой, которая формировалась им в русле двух тенденций, которые обозначились еще в бытность его великим 
князем. «Петровская» тенденция позиционировала Павла I как законного наследника престола по праву кровного родства с Петром Великим. «Аполлоническая» тенденция представляла императора как просвещенного человека, занимающегося духовным самосовершенствованием. 

Будучи великим князем, Павел мог культивировать только вторую тенденцию как политически 
нейтральную. Она была реализована в его личных резиденциях, больше в Павловске и отчасти 
в Гатчине.

Известно, что мать Павла не любила падающую воду фонтанов и каскадов - вода, по ее убеждению, должна течь только естественным образом. Напротив, Павел Петрович как и прадед рассматривал бурную падающую воду как символ энергии жизни и всячески стремился украсить струящейся и переливающейся водой свои резиденции. 

Так уже в Гатчине наследником была построена уменьшенная копия Гранд-канала Шантийи с аналогичным тамошнему трехступенчатым символическим  каскадом, но каскад был сделан не в начале канала, как в оригинале, а посередине, на перегибе канала у Львиного моста.

В планах Кушелевского альбома видно, что ещё один большой каскад планировался на Чёрном озере на месте будущего Приоратского дворца.

Существовали бурные каскады под Адмиралтейским и Карпичным мостом.
Большие объёмы ключевой воды для них поступали прямо из истоков реки 
Парицы по ныне заброшенному Парицкому каналу.

Павел пытался запустить в Гатчине купленный им в Нюрнберге за 66 000 гульденов знаменитый фонтан "Нептун", но из-за недостаточного напора воды в Гатчине его пришлось перевезти в Петергоф. 

В годы правления апофеозом «аполлонической» парадигмы репрезентации императора Павла I станет Михайловский замок.
Что касается «петровской» тенденции, то в пространстве архитектурно-парковых ансамблей она максимально проявилась в деятельности Павла I в Петергофе. Павел I «реабилитирует» Петергоф как репрезентативную резиденцию и активно интересуется «двором Петра»(буквальный перевод с немецкого слова Peterhoff).

В художественном пространстве Петергофа император Павел I начинает с преобразований 
в парках. Уже в 1797 году, в первый год его царствования, он приступил к реконструкции старых 
фонтанов. В последующие годы масштабы работ увеличиваются, помимо реконструкций старых 
появляются и новые объекты. Такое активное обновление напрямую связано с тем значением, 
которое Павел I придает образу Петра Великого в собственной репрезентативной программе.

Для Павла I реконструкция пространства Петергофа базируется на христианском символизме и направлена на достижение идеала - Петра I. Расширяя границы этой игры смыслами,становится очевидно что для Павла I искусство является одним из способов познания себя и Бога.

При Павле I ремонтные работы в Петергофе затрагивают сразу все части ансамбля. В 1797 году в восточной части Нижнего парка начинается реконструкция Римских фонтанов. В Верхнем саду демонтируется свинцовая «телега Нептунова» в центральном бассейне и свинцовая фигура «Зимы». На их местах появляются перевезенный из Гатчины нюрнбергский «Нептун» (1797)  и «Аполлон Бельведерский» 
(1798–1799) соответственно. 

В августе 1799 года принято решение о реконструкции Большого 
каскада, ее начали в 1800 году и завершили уже при Александре I. Тогда же было завершено 
строительство Воронихинских колоннад (1800–1803) на границе парка и цветочного партера. 
У подножия террасы Большого дворца появились террасные фонтаны (1799–1800). В западной 
части Нижнего парка напротив Эрмитажа появился Эрмитажный (Львиный) 
каскад (1799–1801).

Реконструкция всех фонтанов заключалась в замене обветшавших конструкций и скульптур. Римские фонтаны исполнены в камне (гранит облицован мрамором), а свинцовые скульптуры Большого каскада 
заменены на позолоченные бронзовые. В этих работах 1799–1806 годов инициированных Павлом приняли участие выдающиеся скульпторы М. И. Козловский, И. П. Мартос, Ф. Г. Гордеев и др., архитекторы Л. Руска, Д. Кваренги. Скульптурный декор 
получил стилевое единообразие в рамках более актуального в начале XIX века классицизма.

Большинство парковых нововведений в Петергофе, связанных с деятельностью императора 
Павла I, так или иначе касаются проектов, связанных с образом Петра Великого в большей или 
меньшей степени (Большой каскад и Римские фонтаны соответственно). Их реконструкция призвана актуализировать идею петровских побед, благодаря которым Россия утвердилась на Балтике.

Появление новых объектов, например Эрмитажного каскада, показывает императора Павла I 
как наследника и продолжателя, реализующего петровские замыслы. Практически все появившиеся при Павле I объекты отвечают замыслам Петра Великого, которые не были воплощены ранее.

Один из самых знаменитых "открыточных" видов Санкт-Петербурга - вид на Казанский собор с Невского проспекта – появился на свет благодаря Павлу Петровичу. На этом месте стояла первоначально церковь в которой он  сам венчался и когда она обветшала, Павел задумал возвести красивый храм достойный Невского проспекта.

В 1799 году императором был объявлен конкурс на проект нового собора. Среди участников конкурса были известные архитекторы: П. Гонзаго, Ч. Камерон, Д. Тромбаро, Ж. Тома де Томон. Однако, ни один представленный проект утверждён не был.

Через год граф Александр Сергеевич Строганов, вблизи резиденции которого находился храм, предложил императору новый проект, созданный молодым талантливым архитектором (и бывшим крепостным Строгановых) А. Н. Воронихиным.

Именно этот проект получил одобрение императора, а граф Строганов стал председателем попечительского совета при строительстве собора.
Сорокалетний талантливый Воронихин к тому времени не успел еще построить сколько-нибудь значительных зданий. Архитектуре и живописи он учился у В. И. Баженова и М. Ф. Казакова, занимался самообразованием, а получив вольную, побывал за рубежом. Он стал «домашним» зодчим Строганова.

Император Павел I пожелал, чтобы строящийся по его велению храм был похож на величественный Собор Святого Петра в Риме.

В 1797 году Павел I учредил Депо карт, где впервые были подготовлены Атласы Санкт-Петербурга, которые дают яркое представление о Петербурге, его географии и застройке конца XVIII века. Павел с большим интересом относился к топографически точным изображениям Петербурга и окрестностей.

Материальным воплощением напряжённых отношений Павла с матерью стала т. н. война дворцов. Рыцарские устремления наследника приводили к милитаризации быта «молодого двора». Не отступая от основных принципов классицизма, Павел особенно ценил фортификационные элементы наподобие башенок и рва с разводным мостом, которые напоминали ему о средневековых замках. В этой стилистике были выдержаны не только монументальные Гатчинский и Михайловский замки, но и более камерные, «потешные» замки, выстроенные по заказу Павла, — Приоратский и Мариентальский.

По случаю рождения старшего внука Екатерина подарила своему наследнику Павловскую мызу, где был со временем выстроен Павловский дворец в палладианском стиле, который предпочитала сама императрица. В столице для пребывания молодого двора был возведён Каменноостровский дворец, где, впрочем, Павел бывал сравнительно редко. 

Основным выразителем его архитектурных вкусов стал итальянец Винченцо Бренна, предшественник романтического направления в классицизме. По заказу наследника он привнёс в облик Павловской резиденции военные акценты — спроектировал «игрушечную» крепость Мариенталь и насытил военными мотивами залы главного дворца.

После смерти матери император Павел распорядился разобрать на кирпич или перестроить некоторые здания её эпохи, связанные с неприятными ему воспоминаниями или ставшими нужными для других актуальных целей. Жертвами пали некоторые павильоны Царского Села (например, беседка на Розовом поле) и остановленный в постройке в  1786 году при самой Екатерине Пеллинский дворец на берегу Невы — потенциально крупнейший дворцово-парковый ансамбль России XVIII века (всего 25 зданий). 

Крупный советский и российский знаток истории архитектуры академик Д. О. Швидковский, президент Российской академии архитектуры и  вице-президент Российской академии художеств, считает первым залпом в «войне дворцов» снос самой Екатериной Царицынского дворца, который строил В. Баженов. 
Как доказал исследователь, весной того же 
1786 года гнев Екатерины вызвало наличие в ансамбле двух равновеликих дворцов, предназначенных для её самой и для её сына.. 

В Москве же по приказу Павла  был переоборудован в необходимые войскам казармы Екатерининский дворец в Лефортове, а также превратились в казармы Английский дворец в Петергофе и Таврический дворец, так как обыватели городов были теперь избавлены императором от постоя. Здания екатерининской эпохи сносили даже в губернских городах (например, был разобран на кирпич для постройки казарм дворец наместника Мельгунова на главной площади Ярославля).

Из страха перед дворцовым переворотом — подобным тому, что свёл в могилу его отца, — Павел принял решение уединиться в замке, отделённом от города рвом. Начались работы по возведению Михайловского замка на месте Летнего дворца Елизаветы, где он родился. Известно, что Павел говорил: “На том месте, где родился, хочу и умереть”. Перед входом в резиденцию был установлен памятник Петру I с надписью «Прадеду — правнук». Павел гордился происхождением от Петра Великого, хоть и по бабушкиной линии и всячески стремился его подчеркнуть.

 

В новой резиденции Павел прожил всего сорок дней (с 1 февраля до ночи с 11 на 12 марта 1801 г.), предшествовавших цареубийству. В это время он распорядился начать в столице новое масштабное строительство — Казанского собора на Невском проспекте. После смерти Павла работавшие на него иностранные архитекторы (Бренна, Виолье, Росси) лишились заказов и покинули Россию.

Главной постройкой павловского времени был Михайловский замок. Но строительство бурлило и в других районах города. В Воронцовском дворце, который был отдан Павлом I как верховным магистром Мальтийского ордена капитулу ордена Святого Иоанна Иерусалимского, архитектор Кваренги построил Мальтийскую капеллу, пленяющую строгой изысканностью архитектурной отделки и ставшую маленьким шедевром великого зодчего.

Именно в эпоху Павла I появились новые имена архитекторов. Так А. Порто построил два весьма строгих здания: Монетный двор на территории Петропавловской крепости и Медико-хирургическую академию на Выборгской стороне, которые по сей день используются по своему первоначальному назначению. В сфере гражданской архитектуры активно работали талантливые архитекторы Ф.Демерцов и Ф.Волков, они строили корпуса учебных заведений, военные казармы, госпитали, церкви. Характерно, что именно гражданская архитектура превалировала в короткое царствование Павла I.

При Павле I было поставлено три монумента: конная статуя Петра Великого с надписью "Прадеду правнук", обелиск «Румянцева победам» по проекту Бренны на Марсовом поле и сменивший его памятник А.В.Суворову в образе бога войны Марса, заказанный императором Павлом скульптору М.Козловскому.

Придворная жизнь 

Вопреки распространённому представлению о том, что в правление Павла всё делалось по его личной прихоти, император был последователен в «приобщении российского дворянства к рыцарской этике и её атрибутам». Именно в его правление был составлен и утверждён Общий гербовник. Он любил «возрождать» угасшие дворянские роды и придумывать своим приближённым сложные фамилии (Ромодановские-Лодыженские, Белосельские-Белозерские, Аргутинские-Долгоруковы, Мусины-Юрьевы). При нём началась раздача княжеских титулов, прежде почти не практиковавшаяся, 26 человек стали графами. Николай Карамзин сетовал, что «в царствование Павла чины и ленты упали в достоинстве».

Помимо друзей детства, братьев Куракиных, в ближний круг Павла входили его любимец Иван Кутайсов (пленный турок, личный брадобрей и камердинер), неизменно сопровождавший его во всех путешествиях Сергей Плещеев, гатчинский комендант и «мастер муштры» Алексей Аракчеев, адмирал Григорий Кушелев, секретари Обольянинов и Донауров. Некоторые из фаворитов (как, например, Фёдор Ростопчин) за время короткого правления Павла несколько раз успели побывать в опале. Император любил устраивать семейную жизнь приближённых. К примеру, именно он настоял на катастрофическом браке Петра Багратиона с последней графиней Скавронской; их повенчали прямо в дворцовой церкви Павловского дворца в Гатчине.

Внешняя политика 

Несомненными успехами внешней политики Павла Петровича стало вхождение при нём Грузии,  Аляски и Алеутских островов в состав России.

На заре правления Павла основным направлением внешней политики виделась борьба с революционной Францией. В области внешней политики Павел I поначалу старался не вмешиваться в европейские дела. Однако, когда в 1798 г. возникла угроза воссоздания Наполеоном I самостоятельного Польского государства, Россия приняла активное участие в организации антифранцузской коалиции.  В 1798 году Россия вступила в антифранцузскую коалицию c Великобританией, Австрией, Турцией, Королевством Обеих Сицилий. По просьбе австрийского императора Иосифа главнокомандующим союзными русско-австрийскими войсками был назначен опальный Александр Суворов, всего лишь два года назад бывший  арестованным за подготовку бунта против императора.

Под руководством Суворова Северная Италия была освобождена от французского господства. В сентябре 1799 года русская армия совершила знаменитый переход через Альпы. Однако уже в октябре того же года Россия разорвала союз с Австрией из-за невыполнения австрийцами союзнических обязательств, а русские войска были отозваны из Европы. Совместная англо-русская экспедиция в Нидерланды обернулась неудачей, в которой Павел винил английских союзников.

 года в Гатчине был заключён «Союзный оборонительный трактат» — договор России со Швецией, повторявший условия заключённого ещё королём Густавом III Дроттнингхольмского договора от  года, по которому Швеция и Россия должны были присоединиться к коалиции против революционной Франции.

В 1799 году первый консул Наполеон Бонапарт сосредоточил в своих руках всю полноту власти, после чего стал искать союзников во внешней политике. Угроза общеевропейской революции миновала, и возникли предпосылки для сближения с Россией. Сосредоточение мировой торговли в руках англичан вызывало раздражение во многих морских державах. Тогда появился замысел коалиции объединённых флотов Франции, России, Дании и Швеции, осуществление которого могло бы нанести ощутимый удар по господству англичан на море.

Решающим фактором стал захват 5 сентября 1800 года британским флотом стратегически важного острова Мальты, который Павел I в качестве великого магистра Мальтийского ордена считал подчинённой территорией и потенциальной средиземноморской базой для русского флота. Это было воспринято Павлом как личное оскорбление. В качестве ответной меры  Павел I издал указ о наложении секвестра на все английские суда во всех российских портах (их насчитывалось до 300), а также о приостановлении платежа всем английским купцам впредь до расчета их по долговым обязательствам в России, с запретом продажи английских товаров в империи. Дипломатические отношения между странами были прерваны. Подобно тому, как его отец из-за частного династического интереса в Голштинии едва не вовлёк Россию в войну с Данией, так и Павел, заботясь об интересах мальтийских рыцарей, поставил Россию на грань войны с Британией, сильнейшей морской державой того времени.

Союзный договор между Россией, Пруссией, Швецией и Данией был оформлен 4— года. В отношении Англии была провозглашена политика вооружённого нейтралитета. Британское правительство дало разрешение своему флоту захватывать суда, принадлежащие странам враждебной коалиции. В ответ на эти действия Дания заняла Гамбург, а Пруссия — Ганновер. Союзная коалиция наложила эмбарго на экспорт товаров в Англию, и в первую очередь зерна, в надежде на то, что недостаток хлеба поставит англичан на колени. Многие европейские порты были закрыты для британских судов.

Началась подготовка к заключению военно-стратегического союза с Бонапартом. Незадолго перед убийством Павел совместно с Наполеоном стал готовить военный поход на Индию, чтобы «тревожить» английские владения. Одновременно с этим он послал в Среднюю Азию войско Донское (22 500 человек), в задачу которого входило завоевание Хивы и Бухары. Столь грандиозное предприятие не было мало-мальски подготовлено, Павел и сам признавался, что у него нет карт Средней Азии, и в то же время требовал от атамана Василия Орлова:

Помните, что вам дело до англичан только, и мир со всеми теми, кто не будет им помогать; и так, проходя их, уверяйте о дружбе России и идите от Инда на Гангес, и там на англичан. Мимоходом утвердите Бухарию, чтоб китайцам не досталась. В Хиве высвободите столько-то тысяч наших пленных подданных. Если бы нужна была пехота, то вслед за вами, а не инако будет можно. Но лучше кабы вы то одни собою сделали.

В исторической литературе вторжение в Среднюю Азию расценивается как авантюра: «Абсолютно понятно, что всё делалось экспромтом, без какой-то предварительной, серьёзной подготовки, по-дилетантски и откровенно легкомысленно». Отряд был отозван из астраханских степей сразу после гибели Павла — точно так же, как после смерти Екатерины сам Павел Петрович первым делом отозвал в Россию армию под командованием Валериана Зубова, которая шла покорять Персию.

За три месяца до гибели Павел предложил заменить войны личными поединками между монархами:
 "Поскольку международные конфликты идут от честолюбия государей и интриг их свиты, то несправедливо допускать, чтобы подданные расточали свою кровь и свои богатства в войнах, в которых им нечего выиграть".

Как доказательство его рыцарских, доходивших даже до крайности воззрений может служить то, что он совершенно серьёзно предложил Бонапарту дуэль в Гамбурге с целью положить этим поединком предел разорительным войнам, опустошавшим Европу»; «…в поступках его было что-то рыцарское, откровенное…»; «Русский Дон-Кихот» — так писал о нём Наполеон, который и сам себя иной раз сравнивал с этим героем. Павел Петрович осознавал и даже декларировал своё донкихотство. Когда в 1765 г. мать подарила ему Каменноостровский дворец, одиннадцатилетний цесаревич приказал развесить по стенам так называемой «Малиновой гостиной» (позже эта гостиная «переехала» в Гатчинский дворец) гобелены, изображавшие сцены из романа Сервантеса. 

Серия «Дон Кихоты», выполненная в 1776 г. на Парижской королевской мануфактуре, стала подарком великому князю Павлу от короля Людовика XVI и королевы Марии Антуанетты…

В декабре 1800 года русский император написал Наполеону Бонапарту:
 «Господин Первый Консул. 

Те, кому Бог вручил власть управлять народами, должны думать и заботиться об их благе». 
Прямая переписка двух глав государств означала фактически установление мира между обеими державами.

Мальтийский орден 

После того, как летом 1798 года Мальта без боя сдалась французам, Мальтийский орден остался без великого магистра и без места. За помощью рыцари ордена обратились к российскому императору Павлу I, который, разделяя рыцарские идеалы чести и славы, годом ранее объявил себя защитником древнейшего духовного ордена.

 года Павел I издал высочайший Манифест об установлении в пользу российского дворянства ордена Св. Иоанна Иерусалимского. Российский орден Святого Иоанна Иерусалимского и Мальтийский орден были частично интегрированы, а Павел I был избран великим магистром Мальтийского ордена  года, в связи с чем к его императорскому титулу были добавлены слова «… и Великий магистр ордена св. Иоанна Иерусалимского». На российском гербе появилось изображение Мальтийского креста.

Три ценнейшие древние христианские реликвии, принадлежавшие госпитальерам — частица древа Креста Господня, Филермская икона Божией Матери и десница св. Иоанна Крестителя,  были доставлены в Гатчину и  года и  торжественно внесены в церковь Гатчинского дворца. 9 декабря того же года святыни перевезли из Гатчины в Петербург, где их поместили в придворной Большой церкви Зимнего дворца. В память об этом событии Священный Синод установил  ежегодное празднование в этот день «перенесения из Мальты в Гатчину части древа Животворящего Креста Господня, Филермской иконы Божией Матери и десной руки святого Иоанна Крестителя».

Для рыцарей в Гатчине был построен Приоратский дворец, кроме того, в их распоряжение был передан Воронцовский дворец, при котором была устроена Мальтийская капелла. 
 Император издал указ о принятии острова Мальта под защиту России. В календаре Академии наук, по указанию императора, остров Мальта должен был быть обозначен «Губернией Российской империи». Павел I хотел сделать звание гроссмейстера наследственным, а Мальту присоединить к России. На острове император планировал создать военно-морскую базу для обеспечения интересов Российской империи в Средиземном море и на юге Европы.

После убийства Павла вступивший на престол Александр I нормализовал отношения с Британской империей и отказался от титула гроссмейстера. В 1801 году по указанию Александра I с герба был убран мальтийский крест.

Интриги против императора и очернение его образа 
Павел был с юности возмущён неблагодарностью дворянства по отношению к его отцу – Петру III, который дал дворянам невиданные ни в одной европейской стране вольности и преимущества в своём "Манифесте о вольности дворянства" и отменил пытки и террор Тайной канцелярии. 

Также дворянство не вступилось и за самого наследника, когда его мать — регентша Екатерина незаконно узурпировала русский трон при достижении его совершеннолетия в 1772 году и заставила его отказаться в 1773 году от прав на отеческую вотчину  Шлезвиг-Гольштейн.  

Только простой народ массово выступил в поддержку Павла, очень активно поддержав в год его совершеннолетия восстание Пугачёва, который позиционировал себя царем Петром III , вновь вынужденным вернуться в мир для справедливой борьбы за узурпированный трон для своего сына Павла Петровича.  Тот факт, что у Пугачёва оказались детские портреты Павла и голштинские знамёна  показывает, что он вероятно имел тайную поддержку и со стороны партии наследника.

В благодарность простому народу уже по воцарении Павел сильно улучшил положение крестьян, мещан, купцов и значительно уменьшил привилегии дворян.

Это вызвало ответную борьбу дворян против императора в виде заговоров военных, распространения клеветы, наветов и слухов о неординарной особе Павла I.

Так наиболее вопиющим слухом о наибольшей жестокости Павла стало так называемое дело штабс-капитана Кирпичникова, который был наказан 1500 ударами при прогоне сквозь строй, как будто бы за неосторожные оскорбительные слова в адрес фаворитки Лопухиной. 

Однако, по документам об этом деле видно, что Кирпичников был наказан не указом  императора, а военным судом и такое наказание не рассматривалось в те времена как смертельное:
"...Мая 12-го. Гарнизоннаго князя Гика полку штабс-капитан Кирпичников, по сентенции военнаго суда, лишается чинов и дворянства и написывается вечно в рядовые, с прогнанием шпицрутеном сквозь 1000 человек."

Удары шпицрутенами назначались за ошибки и нерадивость на строевых учениях, за неопрятность и неаккуратность форменной одежды (от 100 ударов и более), за пьянство (300—500 ударов), за воровство у товарищей (500 ударов), за побеги (первый побег — 1500 ударов, второй — 2500—3000, третий — 4000—5000 ударов). К тому же, наказывать «без отдыха» было нельзя, потому что дозволялось давать за раз не более того числа ударов, сколько может выдержать наказуемый, а затем следует ожидать его выздоровления.

К примеру, уже гораздо позже в  октябре 1827 года Николаю I донесли о тайном переходе двоих евреев через реку Прут, являвшейся  карантинной границей, и присовокупили, что одно только определение смертной казни за карантинные преступления способно положить предел подобному. Император Николай на этом рапорте написал нижеследующую собственноручную резолюцию:
«Виновных прогнать сквозь тысячу человек 12 раз. Слава Богу, смертной казни у нас не бывало, и не мне ее вводить».

Заговор и смерть 

Конец 18 века в Европе был эпохой заговоров – попыток принудительных отречений и покушений на священные особы государей. В Европе над безумными монархами учреждали регентство, не прибегая к насилию или убийству. Обезумевший английский король Георг III , перенесший два покушения в 1797 и 1800,   больной порфирией, был отрешён от власти в 1810 и фактическим главой монархии являлся его сын — будущий Георг IV. Психически неуравновешенный король Дании Кристиан VII с 1769 года  также правил сорок лет лишь номинально. Ключевые решения принимал специально учреждённый совет. Царь Черногории Петр III  был убит в результате заговора в 1772. Шведский король Густав III  был убит заговорщиком на бале-маскараде в 1792. Французский король Людовик XVI и королева Мария-Антуанетта были обезглавлены на гильотине в 1793 по решению Конвента. 

Вопреки сложившейся точке зрения, в эпоху Павла I был не один, а несколько заговоров против императора. За время правления Павла зафиксировано три случая тревоги в войсках. Дважды это произошло во время пребывания императора в Павловске, один раз — в Зимнем дворце. После коронации императора Павла I в Смоленске возникла тайная организация (Канальский цех). Целью лиц, входивших в неё, было убийство Павла. Заговор был раскрыт, его участники наказаны ссылкой или каторгой. Материалы расследования заговора пропали: «Павел приказал уничтожить».

Заговор высокопоставленных сановников сложился в 1800 году. Павел I был убит нетрезвым офицерами в Михайловском замке в собственной опочивальне в ночь с 11 на  года. В заговоре участвовали Осип де Рибас 
(внезапно умер ещё до убийства Павла 2 декабря 1800), вице-канцлер Никита Петрович Панин, племянник и тёзка воспитателя Павла—Никиты Ивановича Панина (лично в убийстве не участвовал, даже назвал само убийство «позорным делом», при этом был навсегда сослан в своё имение за главную роль в иницировании заговора), командир Изюмского легкоконного полка Леонтий Беннигсен находившийся на русской службе, но бывший  подданным английского короля по ганноверскому своему происхождению(проник в спальню Павла, но в трагический момент, с его слов, находился уже не в ней), князь Зубов, Платон Александрович — последний фаворит Екатерины II, был удален Павлом от двора, но благодаря интриге обвел Кутайсова вокруг пальца, и тот ходатайствовал перед императором об его возвращении, граф Николай Зубов, зять генералиссимуса Суворова, человек огромного роста и чудовищной  физической силы, по некоторым свидетельствам и нанёсший роковой удар золотой табакеркой императору в висок.

Участвовали в заговоре и командиры гвардейских полков: Семёновского — Леонтий Депрерадович, Кавалергардского — Фёдор Уваров (лично в убийстве не участвовал), Преображенского — командор Мальтийского ордена Пётр Талызин(лично не участвовал в убийстве, внезапно умер через два месяца после), а так же  штабс-капитан Измайловского полка  Яков Скарятин, на шее тела Павла был обнаружен его шарф (или же шарф принадлежал Беннигсену — хотя гусарская форма того времени не предусматривала шарфов), Александр Аргамаков — племянник Д. И. Фонвизина, был полковым адъютантом Преображенского полка и плац-майором Михайловского замка. Он был необходим заговорщикам, чтобы попасть внутрь замка через его разводные мосты. Имел полномочия входить к императору для доклада о чрезвычайных происшествиях в городе в любое время суток; шёл во главе колонны П. А. Зубова, как главный проводник заговорщиков.

Поддерживал недовольных и английский посол Уитворт, состоявший в любовной связи с Ольгой Жеребцовой (сестрой опальных братьев Зубовых), в доме которой собирались заговорщики. Считается, что заговор субсидировало английское правительство, пытавшееся таким образом избежать войны с Россией за Мальту. 

Главным организатором и исполнителем заговора стал Пётр Пален — петербургский генерал-губернатор и глава тайной полиции. Именно Пален организовал отсутствие в роковой день во дворце всех офицеров, лично преданных императору и его друзей. После цареубийства он приобрёл непримиримого врага в лице императрицы Марии Фёдоровны, которая настояла на прекращении его карьеры. Уволен в отставку «за болезнями от всех дел» 1 апреля 1801 года с приказанием немедленно выехать в своё курляндское поместье Гросс-Экау.

В курляндских имениях Пален прожил четверть века, пережив даже сына Павла императора Александра

Известен факт, что двери между покоями Павла и его жены были забиты, но это было сделано только лишь потому, что врачи запретили императрице беременеть после десятых тяжелейших родов сыном Михаилом.  Ведь противозачаточных средств в то время ещё не было изобретено.
Вставал острый вопрос о её жизни, в случае возможной новой беременности, а Павел и так потерял первую жену в первых же родах.(См.выше: Семья внебрачные дети.)

Кроткая по жизни, добрая и почти бессловесная императрица Мария Фёдоровна была единственной, кто противостоял заговорщикам, убившим Павла. Она целых четыре часа отказывалась признать власть нового императора, своего сына Александра, спорила с насмехающимися над ней офицерами, пыталась прорваться к телу мужа. Ей не удалось добиться у сына казни убийц-заговорщиков, но всё же она настояла на их высылке из столицы.

Реакция на смерть Павла I в России была неоднозначной. Единодушия среди людей не было. Страна разделилась на два неравных лагеря: огромное число тех, кто горячо оплакивал  умершего императора, и горстку тех, кто праздновал это убийство или внезапную кончину императора. Купцы и мещане ценили царя, который избавил их от тяжести воинского постоя, ограничил беспредел и безнаказанность дворян и аристократии , активно отстаивал интересы России в мире так, что в его правление стало «приятно быть русским в такое славное для России время.»  

При Павле началось возвышение России  и сближение ее с популярной Францией, что сулило для многочисленного среднего класса россиян огромные выгоды, хотя и огромные минусы для крупных торговцев с Англией.
Историки пишут о том, что едва ли не 95% населения России горевало в связи с убийством Павла I. 

Только знатные дворяне, которые этот заговор и устроили, отмечали его успех и цареубийство. 

Известие о смерти Павла вызвало с трудом сдерживаемое ликование дворян на улицах обеих столиц.  

По воспоминаниям Вигеля, генералы, доставившие весть в Москву на Вербной неделе, «всех встречающихся как будто взорами поздравляли и приветствовали»: "Это одно из тех воспоминаний, которых время никогда истребить не может: немая, всеобщая радость, освещаемая ярким весенним солнцем. Возвратившись домой, я никак не мог добиться толку: знакомые беспрестанно приезжали и уезжали, все говорили в одно время, все обнимались, как в день Светлого воскресенья; ни слова о покойном, чтобы и минутно не помрачить сердечного веселия, которое горело во всех глазах; ни слова о прошедшем, все о настоящем и будущем. Сей день, столь вожделенный для всех, казался вестовщикам и вестовщицам особенно благополучным: везде принимали их с отверстыми объятиями."

«Умолк рёв Норда сиповатый, Закрылся грозный, страшный взгляд», — писал в те дни бывший кабинет-секретарь Екатерины Второй, 
сенатор и поэт Державин.

На территории Российской империи информация о данном событии была под цензурным запретом до революции 1905 года, хотя активно освещалась зарубежной и эмигрантской прессой. Официальной версией в Российской империи более ста лет была кончина от болезни по естественным причинам: «от апоплексического удара» (инсульта). Любые публикации, где был намёк на насильственную смерть императора, пресекались цензурой.

Святитель Иоанн Шанхайский писал: «Когда был убит Павел I, народ и не знал об этом, а узнав, долгие годы приносил к его гробу сочувствие и молитвы».

После смерти Государя Императора Павла I народ, действительно, не забыл своего царя-благодетеля: постоянно горели на его могиле свечи, лежали свежие цветы, а простой люд нес свои челобитные, прося небесного заступничества. В Михайловском замке на месте опочивальни Государя, где он принял мученическую кончину, устроена была церковь, а на самом месте убиения – святой алтарь.

Память

Современники о Павле Петровиче 
Павел знал в совершенстве языки: славянский, русский, французский, немецкий, имел некоторые сведения в латинском, был хорошо знаком с историей и математикой; говорил и писал весьма свободно и правильно на упомянутых языках. (Саблуков)
Наружность его можно назвать безобразною, а в гневе черты его лица возбуждали даже отвращение. Но когда сердечная благосклонность освещала его лицо, тогда он делался невыразимо привлекательным: невольно охватывало доверие к нему, и нельзя было не любить его. Он охотно отдавался мягким человеческим чувствам.(Коцебу. С. 275–276).

Павел имел искреннее и твердое желание делать добро. Все, что было несправедливо или казалось ему таковым, возмущало его душу, а сознание власти часто побуждало его пренебрегать всякими замедляющими расследованиями; но цель его была постоянно чистая; намеренно он творил одно только добро» (Коцебу. С. 275–276).

В Вене, Неаполе и Париже Павел проникся теми высоко аристократическими идеями и вкусами, которые <…> довели его впоследствии до больших крайностей в его стремлении поддерживать нравы и обычаи старого режима в такое время, когда французская революция сметала всё подобное с Европейского континента. Но как ни пагубны были эти влияния для чуткой и восприимчивой души Павла, вред, причиненный ими, ничто в сравнении с влиянием, которое произвела на него в Берлине прусская дисциплина, выправка, мундиры, шляпы, кивера и т. п., – словом, всё, что имело какое-либо отношение к Фридриху Великому. Павел подражал Фридриху в одежде, в походке, в посадке на лошади <…>» (Саблуков. С. 12–14).
"Я причисляю к величайшим одолжениям, каким обязан вашему императорскому величеству, то, что вы доставили мне знакомство с принцем, полным совершенств… Его обхождение с людьми, чувства и добродетели восхитили мое сердце", – писал король Фридрих Екатерине после свидания с Павлом.
«Он (Павел) показался мне высокомерным и необузданным, и все знающие Россию боятся, как бы его не постигла та же участь, что и его несчастного отца».
Фридрих Великий "Записки"
«Павел был мал ростом. Черты лица имел некрасивые за исключением глаз, которые были у него очень красивы; выражение этих глаз, когда Павел не подпадал под власть гнева, было бесконечно доброе и приятное.<…> Хотя фигура его была обделена грацией, он далеко не был лишён достоинства, обладал прекрасными манерами и был очень вежлив с женщинами; все это запечатлевало его особу истинным изяществом и легко обличало в нем дворянина и великого князя. Он обладал литературною начитанностью и умом бойким и открытым, склонен был к шутке и веселию, любил искусство; французский язык и литературу знал в совершенстве, любил Францию, а нравы и вкусы этой страны воспринял в свои привычки. Разговоры он вел скачками, но всегда с непрестанным оживлением. Он знал толк в изощрённых и деликатных оборотах речи. Его шутки никогда не носили дурного вкуса, и трудно себе представить что-либо более изящное, чем краткие, милостивые слова, с которыми он обращался к окружающим в минуты благодушия».
...
«Природа у него была возвышенная и благородная, он был великодушный враг, преданный друг, умел прощать всей душой—и готов был открыто искупить нанесённую другому обиду или несправедливость. ... Неожиданно, в минуты крайних решений , он становился сумрачен, буен и странен до сумасбродства.»  (Г-жа  Шарлотта Ливен, воспитатель дочерей Павла (Неизданные записки Zur Geschichte, стр. 178 стр.37).(Примечание: Рост императора был 168 см.)

«Государь вовсе не был тем сумрачным и подозрительным тираном, каким его умышленно представляют. Напротив того, природные его качества были откровенность, благородство чувств, необыкновенная доброта, любезность и весьма острый и меткий ум. Когда он был в хорошем расположении духа, нельзя было найти более приятного и блестящего собеседника; никто в этом отношении не мог сравниться с ним <…>. Павел любил шутить, понимал шутку и не сердился, когда сам иногда делался предметом невинной забавы.

– Как же, – спросил я князя Лопухина, – согласить то, что вы говорите о доброте и добродушии императора Павла, с другими сведениями, коими, однако, пренебрегать нельзя?
 
– На это он ответил мне, что, действительно, государь был чрезвычайно раздражителен и не мог иногда сдерживать себя, но что эта раздражительность происходила не от природного его характера, а была последствием одной попытки отравить его. 

Князь Лопухин (примечание: князь Лопухин Петр Васильевич это отец фаворитки Павла) уверял меня с некоторою торжественностью, что этот факт известен ему из самого достоверного источника. (Из последующих же моих разговоров с ним я понял, что это сообщено было самим императором Павлом его дочери– княгине Гагариной <в девичестве Анне Петровне Лопухиной>). 

– Когда Павел был еще великим князем, он однажды внезапно заболел; по некоторым признакам, доктор, который состоял при нем, угадал, что великому князю дали какого-то яду, и, не теряя времени, тотчас принялся лечить его против отравы. Больной выздоровел, но никогда не оправился совершенно; с этого времени на всю жизнь нервная его система осталась крайне расстроенною: его неукротимые порывы гнева были не что иное, как болезненные припадки, которые могли быть возбуждаемы самым ничтожным обстоятельством. 

Князь Лопухин был несколько раз свидетелем подобных явлений: император бледнел, черты лица его до того изменялись, что трудно было его узнать, ему давило грудь, он выпрямлялся, закидывал голову назад, задыхался и пыхтел. 

Продолжительность этих припадков была не всегда одинакова. Когда он приходил в себя и вспоминал, что говорил и делал в эти минуты, или когда из его приближенных какое-нибудь благонамеренное лицо напоминало ему об этом, то не было примера, чтобы он не отменял своего приказания и не старался всячески загладить последствия своего гнева» (П. П. Лопухин. С. 531–532).
 
– Петр Первый тоже страдал от детской травмы и дёргался тиком при виде непослушных подданных: во время стрелецких бунтов его тоже хотели убить, и он видел это собственными глазами. 
А еще Петр Первый тоже любил мириться с обиженными им подданными…
(Алексей Песков. «Павел I»).
(Примечание: а еще "великий Петр" лично любил пытать, рвать зубы и бороды и отрубать головы подданным)

Если б Его Высочество человек был партикулярной и мог совсем предаться одному только математическому учению, то б по остроте своей весьма удобно быть мог нашим российским Паскалем.
(Записки его воспитателя Семёна Порошина).

История 

«У нас нет даже краткого, фактического обозрения павловского периода русской истории: анекдот в этом случае оттеснил историю» — сетовал в начале XX века  историк С. В. Шумигорский. 

Хотя причастность сыновей к заговору историками не была доказана, изучение правления Павла Петровича в первой половине XIX века свыше не поощрялось. Компрометирующие заговорщиков материалы были уничтожены. Обстоятельства гибели императора, впрочем, не представляли большой тайны.

Восприятие Павла потомками весьма неоднозначно. В дореволюционной, а потом и советской историографии выпячивались такие стороны его правления, как мелочная до абсурда регламентация быта подданных и репрессии против дворян за самые незначительные оплошности. За ним закрепилась репутация самодура, тирана и деспота.

С другой стороны, предпринимались попытки (особенно во второй половине XX века) подчеркнуть его рыцарственность и обострённое чувство справедливости («романтик на троне», «Русский Гамлет»), которое выражалось в равном неприятии как придворного лицемерия и дворянского беспредела екатерининской эпохи, так и кровожадного якобинства.

Историк Василий Ключевский писал: «Инстинкт порядка, дисциплины и равенства был руководящим побуждением деятельности этого императора, борьба с сословными привилегиями — его главной задачей».

Поэт Ходасевич высказывал своё мнение так: 
«Когда русское общество говорит‚ что смерть Павла была расплатой за его притеснения‚ оно забывает‚ что он теснил тех‚ кто раскинулся слишком широко‚ тех сильных и многоправных‚ кто должен быть стеснён и обуздан ради бесправных и слабых. Может быть‚ это и была историческая ошибка его. Но какая в ней моральная высота! Он любил справедливость – мы к нему несправедливы. Он был рыцарем – а убит из-за угла…».

Есть сведения, что накануне Февральской революции православная церковь готовила материалы для канонизации Павла. Призывы к канонизации Павла раздавались и в начале XXI века.

В современных исследованиях, посвящённых изучению механизма формирования исторической памяти российского общества, подчеркивается, что Павел I не вписан ни в один идеологически стройный образ русской истории.

В 19 и 20 веках в простом народе только его могила во всём Петропавловском Соборе считалась чудодейственной и посещалась даже студентами перед экзаменами.

«Человек — первое сокровище государства ...
Сбережение государства — сбережение людей, сбережение людей — сбережение государства». — говорил Павел Петрович.

Названы в честь Павла I 
 Город Павлоград
 Город Павлодар
 Город Павловск
 Павловская улица в Москве
 аллея Императора Павла I в Гатчине
 озеро Императора Павла около деревни Большие Борницы в Гатчинском районе

 Павловская гавань на Аляске, основанная русскими в 1784 году, ныне это американский город Кадьяк

Учреждения 
 Гимназия № 209 «Павловская гимназия» в Санкт-Петербурге
 Городская клиническая больница № 4 в Москве неофициально называется Павловской; также она дала название улице, на которой расположена.

Памятники 

На территории Российской империи императору Павлу I было установлено не менее шести памятников:
 Выборг. В начале 1800-х годов в парке Монрепо, его тогдашним владельцем бароном Людвигом Николаи в благодарность Павлу I, была поставлена высокая гранитная колонна с пояснительной надписью на латыни. Памятник благополучно сохранился.
 Гатчина. На плацу перед Большим Гатчинским дворцом находится памятник Павлу I работы И. Витали, представляющий собой бронзовую статую императора на гранитном постаменте. Открыт 1 августа 1851 г. Памятник благополучно сохранился.

Великий князь и император Павел был очень популярен и ценим жителями его собственного личного города,который он сделал самым благоустроенным городом Европы конца XVIII века. До сих сих пор молодожёны - потомки коренных гатчинцев возлагают цветы в день свадьбы к его памятнику. В 1797 году Павел Петрович, ставший коронованным Императором Всероссийским, немедленно запретил разделять семьи крепостных при их продаже помещиками.

 Грузино. На территории своей усадьбы А. А. Аракчеевым был установлен чугунный бюст Павла I на чугунном постаменте. До настоящего времени памятник не сохранился.
 Митава. В 1797 году у дороги в свою усадьбу Зоргенфрей помещик фон Дризен поставил невысокий каменный обелиск в память Павла I, с надписью на немецком языке. Судьба памятника после 1915 года неизвестна.
 Павловск. На плацу перед Павловским дворцом находится памятник Павлу I работы И. Витали, представляющий собой гальваническую копию  статуи  императора в Гатчине , на уменьшенном по размерам постаменте из кирпича, обложенного цинковыми листами. Открыт  года. Памятник благополучно сохранился. 

На территории парка расположен Мавзолей супругу-благодетелю, первоначально называвшийся "Храм Павла I". 

Внутри скульптура молодой женщины, безутешно склонившейся перед урной с прахом на обелиске, который выполнял роль кенотафа. Беломраморная скульптура резко выделяется на фоне темного обелиска с круглым барельефным портретом Павла. На момент смерти в 1828 году супруги Павла Петровича императрицы Марии Федоровны у них было уже 50 прямых потомков — детей, внуков и правнуков.

Данный проект архитектора Тома де Томона был положен позднее в основу проекта  Мавзолея королевы  Пруссии   Луизы, похороненной в Шарлоттенбурге и куда впоследствии были захоронены останки ещё пяти королевских особ, среди них её супруг Фридрих Вильгельм III,(дед  русского императора Александра II), первый император объединённой Германии кайзер Вильгельм I с его супругой Августой и сердце короля Пруссии Фридриха Вильгельма IV. В склепе также установлен цинковый гроб с останками принца Альбрехта Прусского, младшего сына Фридриха Вильгельма III и Луизы. Там же погребена и вторая жена Фридриха Вильгельма III княгиня Лигницкая Августа.

 Сергиев Посад. В память о посещении в 1797 году Спасо-Вифанского скита и своего бывшего придворного проповедника и законоучителя Митрополита Платона Павлом I и его супругой на территории монастыря был сооружён обелиск из белого мрамора, украшенный мраморной доской с пояснительной надписью. Обелиск был установлен в открытой беседке, поддерживаемой шестью колоннами, возле покоев митрополита Платона. В годы советской власти снесён.

За постсоветское время, в Российской Федерации императору Павлу I было установлено не менее двух памятников:
 Санкт-Петербург. Во дворе Михайловского замка в мае 2003 года был установлен памятник Павлу I работы скульптора В. Э. Горевого (архитектор В. П. Наливайко).

 Павловск. В фойе здания администрации Павловска с декабря 2017 года находится копия памятника Павлу I работы скульптора В. Э. Горевого (архитектор В. П. Наливайко).
 Московская область. В селе Авдотьино Ямкинского сельсовета Ногинского района Московской области на Романовской Аллее Славы, расположенной на территории Николо-Берлюковского монастыря 1 октября 2015 года состоялось открытие бронзового бюста Павла I (скульптор А. А. Аполлонов).

В филателии 
 Марка Российской империи, 1913 год, 35 копеек, Павел I.
 «Почта России» в 2004 году выпустила серию марок посвящённую 250-летию со дня рождения Павла I.

270-летие со дня рождения императора Павла I 
В октябре 2024 исполняется 270 лет со дня рождения Павла Петровича.
В юбилейный год планируется проведение научных конференций, художественных выставок, народных гуляний, религиозных мероприятий, посвященных памяти Павла  I.

Награды

Воинские звания и титулы 
 Полковник Лейб-Кирасирского полка ()
 Генерал-адмирал Российского императорского флота ()

Ордена и медали 

российские:

 Орден Святого Андрея Первозванного ()
 Орден Святого Александра Невского ()
 Орден Святой Анны ()
 Орден Святого Владимира 1 ст. ()
 Орден Святого Иоанна Иерусалимского, большой командорский крест ()

иностранные:

 Польский Орден Белого орла
 Прусский Орден Чёрного орла
 Шведский Орден Серафимов ()
 Неаполитанский Орден Святого Януария
 Неаполитанский Константиновский орден Святого Георгия, большой крест
 Неаполитанский Орден Святого Фердинанда и Заслуг, большой крест
 Французский Орден Святого Духа
 Французский Орден Кармельской Богоматери и Святого Лазаря Иерусалимского

Предки 
Отец Павла император Пётр III был сыном дочери Петра I, т.е. его внуком и одновременно являлся  правнуком шведского короля Карла XI и, соответственно, внучатым племянником короля Карла XII, проигравшего Петру I Полтавскую битву в 1709 году. Таким образом, Павел I, как и всё потомство Петра III, был наследником одновременно русских царей и шведских королей.

Образ в культуре и искусстве

В литературе 

 Сцену убийства в Михайловском замке запечатлел Пушкин в юношеской оде «Вольность». В оде «Вольность» Пушкин называет его «увенчанным злодеем».
 Городская легенда о призраке Павла I, который бродит по Инженерному замку, изложена в рассказе Н. С. Лескова «Привидение в Инженерном замке» (1882).
 Драма Мережковского «Павел I» (1908) повествует о заговоре против императора, причём сам Павел предстаёт деспотом и тираном, а его убийцы — радетелями за благо России.
 Повесть Юрия Тынянова «Подпоручик Киже» (1927) рисует в сатирических красках обстановку царствования Павла.
 Книга Владислава Ходасевича о Павле I и его трагической судьбе осталась незавершённой.
 В книге Марка Алданова «Чёртов мост» описывается смерть царицы Екатерины, воцарение Павла, перезахоронение Петра III и судьба фаворитов Екатерины, в частности князя Безбородко. Убийству Павла посвящён роман Алданова «Заговор».
 В 1946 году Ольга Форш опубликовала исторический роман «Михайловский замок».
 Роман В. Пелевина «Смотритель» (2015) построен на допущении о том, что Павел I инсценировал собственную гибель, чтобы стать первым смотрителем квази-масонского Идиллиума.
 Роман С. Шаповалова «Император» (2018) ISBN 978-5-532-12119-5

В кинематографе

В игровом кино 
 «Патриот» (1928) — фильм Эрнста Любича с Эмилем Яннингсом в роли Павла.
 «Поручик Киже» (1934) — Михаил Яншин.
 «Суворов» (1940) — фильм Всеволода Пудовкина с Аполлоном Ячницким в роли Павла.
 «Корабли штурмуют бастионы» (1953) — Павел Павленко.
 «Емельян Пугачёв» (1978) — Александр Жданов
 «Екатерина и её дикие жеребцы» / Katharina und ihre wilden Hengste (1983) — Вернер Сингх.
 «Багратион» (1985) — Арнис Лицитис.
 «Асса» (1987) — фильм Сергея Соловьёва с Дмитрием Долининым в роли Павла.
 «Шаги императора» (1990) — Александр Филиппенко.
 «Графиня Шереметева» (1994) — Юрий Веркун.
 «Агент национальной безопасности-3» (серия «Падишах») (2001) — Дмитрий Карпов.
 «Бедный, бедный Павел» (2003) — Виктор Сухоруков.
 «Золотой век» (2003) — Александр Баширов.
 «Адъютанты любви» (2005) — Авангард Леонтьев.
 «Фаворит» (2005) — Вадим Сквирский.
 «Мальтийский крест» (2007) — Николай Лещуков.
 «Романовы» (2014) — Дмитрий Уросов.
 «Великая» (2015) — Стефан Отто/Иван Шмаков.
 «Екатерина. Взлёт» (2016) — Павел Табаков.
 «Кровавая барыня» (2018) — Даниил Коновалов.
 «Екатерина. Самозванцы» (2019) — Павел Табаков.
 «Екатерина Великая» (2019) — Джозеф Куинн.
 «Екатерина. Фавориты» (2023) — Павел Табаков.

В документальном кино 

 Павел I Петрович — «Непросвещённый абсолютизм». Документальный фильм из цикла «Русские цари»

В театре 
 Павлу посвящён балет Бориса Эйфмана «Русский Гамлет» (1999)

Примечания

Литература 

 
 Брикнер А. Г. Смерть Павла I. / Со ст. В. И. Семевского; Пер. М. Чепинской. — СПб.: М. В. Пирожков, 1907.
 Изергин А. М. «Военный мундир эпохи Павла I: Культурологические заметки» 
 
 Никольский Е. В. Сказание от жития благоверного царя-мученика Павла Первого. // Журнал «Богослов», N3 (март 2008 г.)
 
 
 Павел I — генерал-адмирал русского флота 
 
 Сафонов М. М. Екатерина II и Павел Петрович: последние часы жизни императрицы .
 Сафонов М. М. Заговор . // Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия».
 Соловьев Ю. Рыцарство и юродство. К поэтике образа императора Павла Первого  // Одиссей: Человек в истории. — М.: Наука, 1989, с. 262—282.
 Томсинов В. А. Император Павел I (1754—1801): государственный деятель и законодатель // Законодательство императора Павла I / Составитель, автор предисловия и биографического очерка В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2008. С. XV-LXIV.
 Ходасевич В. Ф. Павел I . Неоконченная биография.
 Шишанов В. Попытки «европеизации» русской монетной системы при Павле I. // Банкаўскі веснік. — 2012. — № 1 (546) (специальный вып.). — С. 58 — 63.
 Эйдельман Н. Я.. Грань веков .
 
 Терещук А. В.. Павел I. Жизнь и царствование. «Вита Нова», 2011. — с. 576. — ISBN 978-5-93898-340-3 — Серия: Жизнеописание
 Власть, общество, армия: от Павла I к Александру I . Сборник научных статей / сост. и отв. ред. Т. Н. Жуковская. — СПб., 2013. — 268 с. (Труды исторического факультета. Том XI)
 
 А. М. Песков. Павел I (пятое издание). — М.: Молодая гвардия, 2017. — (Жизнь замечательных людей).
 Коваль Л. В. Жизнеописание императора Павла I : от рождения до трагической кончины // Людмила Коваль. — СПб.: Русская коллекция, 2023. — 528 с.

Мемуарные свидетельства
  Александренко В. Император Павел I и англичане. (Извлечение из донесений Витворта) // Русская старина, 1898. — Т. 96. — № 10. — С. 93-106. 
 Башомон Л. Цесаревич Павел Петрович во Франции в 1782 г. Записки Башомона [Отрывки] // Русская старина, 1882. — Т. 35. — № 11. — С. 321—334. 
 Бошняк К. К. Рассказы старого пажа о времени Павла I, записанные сыном пажа / Записал А. К. Бошняк // Русская старина, 1882. — Т. 33. — № 1. — С. 212—216.
 Время Павла и его смерть. Записки современников и участников события 11-го марта 1801 года / Сост. Г. Балицкий. 2 — Ч. 1, 2 — М.: Русская быль, Образование, 1908. — 315 с. 
 Гейкинг К.-Г. фон. Император Павел и его время. Записки курляндского дворянина. 1796—1801 / Пер. И. О. // Русская старина, 1887. — Т. 56. — № 11. — С. 365—394. , № 12. — С. 783—815. 
 
 Де Брэ Ф. Г. Записка баварца о России времен императора Павла. (Перевод с французской рукописи). / Сообщ. Е. Шумигорского // Русская старина, 1899. — Т. 99. — № 8. — С. 345—362 , № 9. — С. 537—557 , Т.100. — № 10 — С. 60-78. .
 Долгоруков И. М. Капище моего сердца, или Словарь всех тех лиц, с коими я был в разных отношениях в течение моей жизни. — М., 1874.
 Елизавета I. Инструкция обергофмейстеру при его императорском высочестве государе великом князе Павле Петровиче, господину генералу поручику, камергеру и кавалеру Никите Ивановичу Панину. 1761 / Сообщ. Л. Н. Трефолев // Русский архив, 1881. — Кн. 1. — Вып. 1. — С. 17-21.
 Император Павел и старообрядцы / Сообщ. И. Н. Лапотников // Русская старина, 1878. — Т. 22. — № 5. — С. 173—176. 
 Исторические материалы, хранящиеся в Библиотеке дворца города Павловска // Русская старина, 1873. — Т. 8. — № 11. — С. 649—690; № 12. — С. 853—884; 1874. — Т. 9. — № 1. — С. 37-56; № 2. — С. 277—300; № 3. — С. 465—512; № 4. — С. 667—684; Т. 10. — № 5. — С. 60-70; № 6. — С. 309—320; № 7. — С. 549—560; № 8. — С. 735—742.
 Каратыгин П. П. Светлые минуты императора Павла. 1796—1801 // Исторический вестник, 1886. — Т. 26. — № 10. — С. 121—151. 
 Каратыгин П. П. Цензура времен императора Павла I. 1796—1801 // Исторический вестник, 1885. — Т. 22. — № 10. — С. 151—160. 
 Павел I. Инструкция Великого Князя Павла Петровича Великой Княгине Марии Феодоровне. (1776 г.) / Сообщ. Е. Шумигорский // Русская старина, 1898. — Т. 93. — № 2. — С. 247—261. — Сетевая версия — И. Ремизова 2006.
 Павел I, Панин П. И. Переписка в.к. Павла Петровича с гр. Петром Паниным // Русская старина, 1882. — Т. 33. — № 2. — С. 403—418; № 3. — С. 739—764. 
 Павел I / Сост., вступ. ст., примеч. И. Е. Барыкина. — СПб.: Издательство «Пушкинского фонда», 2021. — 448 с. — (Государственные деятели России глазами современников).
 Павел I. Указы, распоряжения, приказы и повеления: Русская старина, 1873. — Т. 7. — № 4. — С. 477—490 , Т. 8. — № 12. — С. 971—974 , 1875. — Т. 14. — № 10. — С. 394 , 1882. — Т. 33. — № 2. — С. 443—448 , 1883. — Т. 40. — № 10. — С. 151—154 , 1884. — Т. 41. — № 2. — С. 371—374 , 1887. — Т. 53. — № 2. — С. 374 , 1889. — Т. 63. — №. 8. — С. 457—458 , 1896. — Т. 87. — № 9. — С. 511—514 ; Русский архив, 1871. — Вып. 1. — Стб. 149—150 , 1873. — Кн. 3. — Вып. 11. — Стб. 2298—2299  и мн. др.
 Панин Н. И. Всеподданнейшее предъявление слабого понятия и мнения о воспитании его императорского высочества, государя великого князя Павла Петровича. Записка графа Н. И. Панина. 1760 г. / Сообщ. Т. А. Сосновский // Русская старина, 1882. — Т. 35. — № 11. — С. 313—320. 
 Понятовский С.-А. Запись бесед с императором Павлом I. / Сообщ. С. Горяинов // Русский архив, 1912. — Кн. 1. — Вып. 1. — С. 21-45. — В ст.: Павел Первый и Станислав-Август.
 Порошин С. А. Записки, служащие к истории Его Императорского Высочества благоверного Государя Цесаревича и Великого Князя Павла Петровича наследника престолу российского. — СПб., 1844. — 563 с.
 Порошин С. А. Сто три дня из детской жизни императора Павла Петровича (Неизданная тетрадь Записок С. А. Порошина). 1765 г. / Сообщ. С. Н. Абразанцевым // Русский архив, 1869. — Вып. 1. — Стб. 1-68. 
 Пребывание императора Павла в Козмодемьянске в 1798 г. Рассказ очевидца / Сообщ. И. Ф. де-Пуле // Русская старина, 1870. — Т. 1. — Изд. 3-е. — Спб., 1875. — С. 426—428. 
 Рассказы генерала Кутлубицкаго о временах Павла I / Излож. А. И. Ханенко // Русский архив, 1912. — Кн. 2. — Вып. 8. — С. 509—538. 
 Реймерс Г. Петербург при императоре Павле Петровиче в 1796—1801 гг. // Русская старина, 1883,. — Т. 39. — № 9. — С. 443—474. 
 Ростопчин Ф. В. Последний день жизни императрицы Екатерины II-й и первый день царствования императора Павла I-го // Архив князя Воронцова. — Кн. 8. — М., 1876. — С. 158—174.
 Де Санглен, Яков Иванович Записки Якова Ивановича де-Санглена. 1776—1831 гг. / Сообщ. М. И. Богданович // Русская старина, 1882. — Т. 36. — № 12. — С. 443—498.,
 Трефолев Л. Н. Путешествие императора Павла по Ярославской губернии // Русский архив, 1870. — Изд. 2-е. — М., 1871. — Стб. 298—326. 
 Тургенев А. М. Записки А. М. Тургенева (1796—1801 г.) // Русская старина, 1895. — Т. 83. — № 5. — С. 45-51 , № 6. — С. 39-46 , Т. 84. — № 7. — С. 73-88,
 Цареубийство 11 марта 1801 года: записки участников и современников (Саблукова, графа Бенигсена, графа Ланжерона, Фонвизина, княгини Ливен, князя Чарторыйскаго, барона Гейкинга, Коцебу): с 17 портретами, видами и планами. — Санкт-Петербург: издание А. С. Суворина, 1907; То же, Изд. 2-е. дополн. — Спб.: А. С. Суворин, 1908. — 458 с. — (существенно изменённое издание — напр. дополн. Записки Вильяминова-Зернова

Ссылки 

Павел I в живописи и литературе.
 Заговор против Павла I. История в лицах .
 Император Павел I. 250 лет со дня рождения .
 
 Сергей Постников «Российский Гамлет» .
 Манифест «О кончине Императора Павла I, и о вступлении на Престол Императора Александра I» . 12.03.1801. Проект Российского военно-исторического общества «100 главных документов российской истории».
 

Императоры России
Монархи Европы XVIII века
Монархи Европы XIX века
Дети Екатерины II
Полковники (Российская империя)
Семёновцы
Преображенцы
Лейб-гусары
Конногвардейцы
Генерал-адмиралы (Российская империя)
Президенты Адмиралтейств-коллегии
Великие магистры Мальтийского ордена
Кавалеры ордена Святого Духа
Почётные любители Императорской Академии художеств
Убитые Романовы
Монархи, убитые в XIX веке
Убитые в Российской империи
Задушенные
Похороненные в Петропавловском соборе
Персоналии:Гатчина
 
Убитые русские монархи