Оккупация
Оккупа́ция (от  — «захват, занятие») в общем случае — занятие вооружёнными силами государства не принадлежащей ему территории, не сопровождающееся обретением суверенитета над ней и осуществляющееся в отсутствие на то воли государства, обладающего суверенитетом над данной территорией, обычно временное. Оккупацию следует отличать от аннексии, акта присоединения государством всей или части чужой территории в одностороннем порядке.

Признаки оккупации 
В настоящее время среди авторитетных источников нет консенсуса в определении исчерпывающего перечня значимых критериев, по которым можно было бы однозначно определить соответствие конкретного случая понятию оккупации. Различные источники называют следующие признаки оккупации:
 Временность миссии, непостоянный статус — выделяется почти всеми отечественными источниками (кроме «Толкового словаря русского языка» Ушакова), но не зарубежными. При этом рамки временности, чёткие критерии её отличия от постоянности в определениях не задаются.
 Обязательное наличие государства-жертвы, администрации оккупируемой территории как стороны в отношениях — выделяется некоторыми отечественными и зарубежными источниками (Словарь «Война и мир», Глоссарий.ру и др.). Остальные источники ограничиваются менее чёткими формулировками «страна», «народ», «территория», «противник» и т. д.
 Обязательное нахождение в состоянии войны де-юре или де-факто, насильственный характер вторжения вооружённых сил оккупирующей стороны — выделяется Глоссарием.ру и «Большим юридическим словарём». В то же время ЭСБЕ и БСЭ подразделяют оккупацию на военную и послевоенную, отмечая особые условия пребывания армии оккупирующей страны в каждом случае. Кроме того, зарубежные источники усматривают два вида оккупации — неприятельскую, вражескую () и невраждебную (), либо не упоминают о конфликте сторон вовсе, а ЭСБЕ выделяет оккупацию в условиях невоенного времени.
 Обязательное принятие на себя функций управления, установление своей администрации на оккупированной территории — выделяется небольшой частью источников (БСЭ, American Heritage Dictionary). Большинство их ограничивается констатацией факта контроля вооружённых сил над оккупированной территорией и/или населением без уточнения, в каких именно формах, на основании чего он должен осуществляться и насколько значимым быть.
 Обязательное соответствие нормам международного права — выделяется частью российских источников, кроме Глоссария.ру, словарей Ожегова и Ушакова. В противном случае, отмечается в российских источниках, оккупация становится одной из форм агрессии и влечёт наступление международно-правовой ответственности для её инициатора.
 Международное признание — существует мнение, что главным критерием наличия или отсутствия оккупационного статуса территории является признание мирового сообщества. С этой точки зрения, оккупацией считается любая аннексия, не признанная мировым сообществом.
 Помимо этого в отдельных случаях выделяются и особые признаки. Например, с точки зрения Dictionary.com можно оккупировать не только чужую, но и собственную территорию, а «Большой юридический словарь» считает обязательным  Совета Безопасности ООН.

Виды оккупации 
Исходя из изложенного, можно заключить, что оккупация во всех случаях производится с помощью военной силы и имеет несколько видов:
 оккупация в состоянии войны, военная, неприятельская оккупация
 послевоенная оккупация во исполнение условий мирных соглашений
 мирная (не связанная с войной) оккупация (), оккупация в условиях мирного времени

Оккупация в состоянии войны 

Режим и правовые нормы военной оккупации определены специальными международными соглашениями, принятыми на IV Гаагской конференции 1907 года, а также Женевскими конвенциями 1949 года и протоколами к ним от 1977 года. Согласно этим международным документам военная оккупация является временным занятием вооружёнными силами одного государства территории другого государства с принятием на себя важнейших функций управления. Такая территория считается оккупированной, если фактическая власть на ней перешла в руки вражеской армии. Оккупирующее государство обязано уважать права человека, исключать депортации и массовые экзекуции населения. Оккупационная армия имеет право изымать деньги, казну и другие госактивы, но частная собственность, а также имущество общин, религиозных, художественных, образовательных, научных и благотворительных учреждений должна быть неприкосновенна. Вооружённое сопротивление при всём этом не является определяющим статус фактором. Женевские конвенции 1949 года (ст. 2) гласят: «Конвенция будет применяться также во всех случаях оккупации всей или части территории Высокой Договаривающейся Стороны, даже если эта оккупация не встретит никакого вооружённого сопротивления». Примером оккупации в состоянии войны (которая во многом и вызвала необходимость совершенствования международных конвенций) можно считать немецко-фашистскую оккупацию территории СССР и остальной Европы в 1939—1945 годах.

Послевоенная оккупация 

Режим и правовые нормы послевоенной оккупации устанавливаются, как правило, специальными международными соглашениями заинтересованных государств конкретно для данной страны/территории в целях выполнения условий мирного договора — например, в случае наложения контрибуций. Примером подобных оккупаций является принятая на Ялтинской и Потсдамской конференциях великих держав система послевоенных оккупационных зон в Германии и Австрии в 1945—1949 годах. Кроме того, ЭСБЕ отмечает, что вне военного времени оккупация может происходить с целью угрозы или репрессалия, чтобы принудить другое государство к требуемому действию. Примеры подобных репрессалий — франко-бельгийская оккупация Рурского региона, где добывалось 72 % угля и производилось более 50 % чугуна и стали Германии, в 1923—1925 годах в ответ на невыполнение последней своих репарационных обязательств, или оккупация Ирака вооружёнными силами США в ходе операции «Иракская свобода» в 2003 году.

Оккупация в мирное время 
Режим и правовые нормы невраждебной () оккупации в условиях мирного времени, как и в случае с послевоенной, устанавливаются особыми межгосударственными соглашениями. Однако до сих пор не существует общепринятого взгляда на то, достаточно ли для зачисления в эту категорию двусторонних договоров между властями государства-оккупанта и оккупируемого государства либо обязательным условием является верификация и признание подобных соглашений или прямой мандат от международного сообщества, его наднациональных структур (Лиги Наций, ООН).

Ярким случаем проявления такой двойственности является отношение к вводу советских войск в Прибалтику в 1939—1940 годах — является ли произошедшее оккупацией? С одной стороны он происходил с санкций и на основе решений легитимных высших законодательных органов прибалтийских стран, имевших выраженную поддержку большой части их граждан. С другой — ряд наблюдателей указывает на вероятность не вполне добровольного согласия при этом республик Прибалтики, так как переговоры велись советской стороной с позиции силы и существовали предварительные соглашения о разделе Восточной Европы. В результате международное сообщество так и не выработало однозначного отношения к этому акту.

К невраждебным () оккупациям обычно относят и многочисленные миротворческие миссии войск ООН, НАТО, ОДКБ и иных организаций, если на такие миссии существует мандат ООН — соответствующие официальные решения её Генеральной Ассамблеи и/или Совета Безопасности.

Немаловажен и вопрос о допустимой степени вмешательства (или невмешательства) оккупационных сил в процесс отправления политической власти на территории. Если в ходе послевоенной оккупации территорий бывшего Третьего рейха были образованы и эффективно действовали административные органы стран-союзниц, то существует, например, и ряд случаев, когда полнота власти оставалась в ведении прежних режимов, а вводу войск предшествовало его надлежащее оформление по двусторонним соглашениям — это оккупация войсками США территории Исландии в 1941—1945 годах. Однозначная квалификация подобных случаев также может быть предметом дискуссий.

Оккупация как пропагандистское клише 

Поскольку оккупация практически всегда предполагает качественное превосходство в силе, влиянии, возможностях оккупирующего государства над оккупируемым, даже полностью добровольное невынужденное согласие законной власти последнего на ввод военного контингента извне (либо официальная просьба о таковом) обычно вызывают неоднозначную реакцию в остальном мире. Вольно или невольно, но держава демонстрирует с помощью оккупаций свою мощь и усиливается ещё больше. В связи с этим возникают сомнения в самостоятельности и легитимности оккупируемого режима: а не является ли он марионеточным? С другой стороны несомненно, что принятие любых не противоречащих международному праву решений — в том числе и решения о сознательном ограничении своего суверенитета в пользу внешней силы — находится в рамках полномочий законной власти, немотивированное противодействие которой, в свою очередь, находится вне международных правовых норм. Само по себе международное право как наднациональная концепция есть система добровольного самоограничения суверенитетов государств, признающих таковую. В её рамках государства заключают союзы, входят в международные структуры (в том числе военно-политические и экономические блоки) — то есть де-факто ограничивают свой суверенитет.
 
Как следствие проявления подобной двойственности и затруднительности использования различными странами и группами стран официальных правовых рычагов для противодействия нежелательным статусным изменениям в мире в случаях оккупаций соперничество заинтересованных стран во многом перемещается в область пропаганды. Генерация и популяризация пропагандистских клише, организация должным образом общественного мнения стала действенным оружием в борьбе за гегемонию, обесценивая или, наоборот, умножая действия одних сил и издержки конкурирующих. В этом смысле оккупация является удобным поводом для обвинений в замаскированной агрессии с целью перераспределения ресурсов и силового насаждения угодного державе-агрессору мирового порядка. Поэтому ныне во многих случаях применение войск вне своей территории обставляется как результат солидарного решения многих стран-участниц, несмотря на то, что подавляющее большинство последних участвует в подобных миссиях сугубо символически и не всегда в полном смысле добровольно.

Стоит отметить также, что ни в одном определении оккупации в авторитетных источниках не содержится ясного отличия её статуса от размещения зарубежной сети военных баз по межгосударственным договорам — что даёт дополнительный повод для применения двойных стандартов. Фактически наличие или отсутствие факта оккупации ныне определяется отдельно в каждом конкретном случае — и во многом является результатом противоборства СМИ, риторики госструктур по связям с общественностью, а не юридическим консенсусом. Сами пропагандистские клише — оккупация, оккупант, сателлит, лимитроф и др. — приобрели выраженную отрицательную эмоциональную окраску, что ещё более затрудняет корректный анализ. В результате происходит постепенное замещение терминов даже и в тех случаях, когда они с международно-правовой точки зрения безупречны, во многом это вынужденный перенос акцентов из-за опасений шельмования. Примеры:
 слово «оккупант» замещается словом «»,
 «оккупация» становится «временной миссией по поддержанию правопорядка» или «военным присутствием»,
 «оккупировать» порой трансформируется в «освободить»,
 «оккупационная армия» превращается в «ограниченный контингент»,
 «государство-сателлит» выступает как «государство-клиент»,
 «интервенции» идёт на смену «военная помощь»,
 «контроль над территорией» уступает место «борьбе с терроризмом» или «интернациональному долгу» и т. д.

Происходит и ухудшение отношения к некоторым оккупациям прошлого, как правило, путём линейной экстраполяции и апеллирования к нынешним более жёстким нормам международного права, особенно в области соблюдения гражданских свобод. Виктор Гущин в связи с этим отмечает:

См. также

Примечания

Ссылки 

 Гаагская конвенция 1907 г. о законах и обычаях сухопутной войны
 Женевская конвенция 1949 г. о защите гражданского населения во время войны
 

Международное право