Поистине, вначале это было Брахманом, единым, бесконечным, бесконечным на восток, бесконечным на юг, бесконечным на запад, бесконечным на север, бесконечным вверх, и вниз, и во все стороны. Ибо для него не существует востока и прочих направлений — поперек, или вниз, или вверх. Непостижим этот высший Атман — безграничный, нерожденный, невообразимый, немыслимый, этот Атман пространства. Когда все гибнет, он один бодрствует. Поистине, из этого пространства он пробуждает эту долю мышления. Благодаря ему и мыслит [все] это, в нем оно и исчезает. Это его сияющий образ, который греет в том солнце, чудесный свет в огне без дыма или же [тот], что, находясь в желудке, переваривает пищу. Ибо сказано так: И тот, который в огне, и тот, который в сердце, и тот, который в солнце, — это единый. — Кто знает это, тот идет к единению с единым.
brahma ha vā idamagra āsīt eko'nantaḥ prāgananto dakṣiṇo'nantaḥ pratīcyananta udīcyananta ūrdhvān cā'vān ca sarvato'nantaḥ na hyāsya prācyādi diśaḥ kalpante'tha tiryagvān cordhvaṃ vā anūhya eṣa paramātmā'parimito'tarkyo'cintya eṣa ākāśātmā evaiṣa kṛtsnakṣaya eko jāgartīti etasmādākāśādeṣa khalvidaṃ cetāmātraṃ bodhayati anenaiva cedam dhyāyate asmin ca pratyastaṃ yāti asyaitadbhāsvaraṃ rūpaṃ yadamuṣminnāditye tapati agnau cādhumake yajjyotiścitrataramudarasto'tha vā yaḥ pacatyannam ityevaṃ hyāha yaścaiṣo'gnau yaścāyaṃ hṛdaye yaścāsāvāditye sa eṣa ekā ityekasya haikatvameti ya evaṃ veda.