Поистине, этот Атман, — возглашают мудрецы, — блуждает здесь по телам, словно не подвластный добрым и недобрым плодам действий. Вследствие [своей] непроявленности, тонкости, незримости, непостижимости, свободы от привязанностей он [лишь кажется] словно непостоянным и действующим, [хотя], поистине, — недействующий и постоянный. Поистине, он — чистый, стойкий, неколеблющийся и незапятнанный, невозмущенный, свободный от желаний, пребывающий словно зрителем и находящийся в себе. Вкушающий воздаяние, он пребывает, покрыв себя завесой, состоящей из свойств; он пребывает [таковым]. —
sa vā eṣa ātmetyado vaśaṃ nīta iva sitāsitaiḥ karmaphalairabhibhūyamāna iva pratiśarīreṣu caratyavyaktatvātsūkṣmatvādadṛśyatvādagrāhyatvānnirmamatvā ccānavastho'kartā kartevāvasthitaḥ.