Теперь следует восхождение к очистительным гимнам. Поистине, прастотар поет саман, и, пока он поет его, пусть произносит [жертвователь]: "Веди меня от небытия к бытию. Веди меня от тьмы к свету. Веди меня от смерти к бессмертию". Когда он говорит: "Веди меня от небытия к бытию", то, поистине, небытие – это смерть, бытие – бессмертие. "Веди меня от смерти к бессмертию, сделай меня бессмертным", – вот что он тогда говорит. [Когда он говорит:] "Веди меня от тьмы к свету", то, поистине, тьма – это смерть, свет – бессмертие. "Веди меня от смерти к бессмертию, сделай меня бессмертным", – вот что он тогда говорит. [Когда он говорит:] "Веди меня от смерти к бессмертию", то нет здесь ничего, что было бы скрыто. Что же до других хвалебных гимнов, то пусть пением их он добывает себе пищу. И пусть поэтому он выбирает в них дар для себя – то желание, которое он желает. Знающий это удгатар приобретает пением для себя или для жертвователя то желание, которое он желает. Поистине, это – завоевание мира. Нечего бояться, что не достигнет лучшего мира тот, кто знает так этот саман.
athātaḥ pavamānānām evābhyārohaḥ | sa vai khalu prastotā sāma prastauti | sa yatra prastuyāt tad etāni japet | asato mā sad gamaya, tamaso mā jyotir gamaya, mṛtyor māmṛtaṃ gamayeti | sa yad āhāsato mā sad gamayeti | mṛtyur vā asat sad amṛtaṃ mṛtyor māmṛtaṃ gamayāmṛtaṃ mā kurv ity evaitad āha | tamaso mā jyotir gamayeti | mṛtyur vai tamo jyotir amṛtaṃ mṛtyor māmṛtaṃ gamayāmṛtaṃ mā kurv ity evaitad āha | mṛtyor māmṛtaṃ gamayeti | nātra tirohitam ivāsti | atha yānītarāṇi stotrāṇi teṣv ātmane 'nnādyam āgāyet | tasmād u teṣu varaṃ vṛṇīta | yaṃ kāmaṃ kāmayet tam | sa eṣa evaṃvid udgātātmane vā yajamānāya vā yaṃ kāmaṃ kāmayate tam āgāyati | tad dhaital lokajid eva | na haivālokyatāyā āśāsti ya evam etat sāma veda.