Он, этот [пуруша], насладившись в этом пробуждении, побродив [вокруг], увидев доброе и злое, снова спешит, как он шел [назад] к месту сна.	sa vā eṣa etasmin buddhānte ratvā caritvā dṛṣṭvaiva puṇyaṃ ca pāpaṃ ca punaḥ pratinyāyaṃ pratiyony ādravati svapnāntāyaiva ॥ BrhUp_4,3.17 ॥
Как большая рыба блуждает вдоль обоих берегов [реки] – то с одной стороны, то с другой, так и этот пуруша блуждает по обоим этим состояниям – состоянию сна и состоянию пробуждения.	tad yathā mahāmatsya ubhe kūle anusaṃcarati pūrvaṃ cāparaṃ ca | evam evāyaṃ puruṣa etāv ubhāv antāv anusaṃcarati svapnāntaṃ ca buddhāntaṃ ca ॥ BrhUp_4,3.18 ॥
Как сокол или другая [быстрая] птица, устав от полета в этом пространстве и сложив крылья, направляется к гнезду, так и этот пуруша спешит к тому состоянию, в котором, уснув, он не желает никакого желания, не видит никакого сна.	tad yathāsminn ākāśe śyeno vā suparṇo vā viparipatya śrāntaḥ saṃhatya pakṣau saṃlayāyaiva dhriyate | evam evāyaṃ puruṣa etasmā antāya dhavati | yatra supto na kaṃ cana kāmaṃ kāmayate na kaṃ cana svapnaṃ paśyati ॥ BrhUp_4,3.19 ॥
Поистине, в нем находятся артерии, называющиеся хита, такие тонкие, как волос, расщепленный на тысячу частей; наполненные белым, синим, красновато-коричневым, зеленым и красным [веществом]. И когда [он чувствует во сне], словно его убивают, словно его побеждают, словно его преследует слон, словно он падает в яму, то из-за невежества он ощущает при этом тот же страх, который знаком ему в [состоянии] бодрствования. [Но] когда [ему кажется, что он] словно бог, словно царь; [когда] он думает: Я есмь все сущее", – это его высший мир.
tā vā asyaitā hitā nāma nāḍyo yathā keśaḥ sahasradhā bhinnas tāvatāṇimnā tiṣṭhanti | śuklasya nīlasya piṅgalasya haritasya lohitasya pūrṇāḥ | atha yatrainaṃ ghnantīva jinantīva hastīva vicchāyayati gartam iva patati | yad eva jāgrad bhayaṃ paśyati tad atrāvidyayā manyate | atha yatra deva iva rājevāham evedaṃ sarvo 'smīti manyate | so 'sya paramo lokaḥ.