«Какой же, поистине, природы эти чувства, которые движутся [к предметам]? Кто посылает их сюда? Кто сдерживает их?» — так говорят и отвечают: «Они — природы Атмана, ибо Атман посылает и сдерживает их. Поистине, они зовутся манящими предметами и солнечными лучами, он поедает их пятью лучами». — «Каков же Атман?» — «Тот, кто чист, светел, лишен существования, успокоен и наделен другими признаками, постигается благодаря собственным знакам». — Некоторые [говорят]: «Знак для него, лишенного знака, — что тепло и проникнутое [теплом] для огня или сладчайший вкус — для воды»; некоторые: «Это речь, ухо, глаз, разум, дыхание»; некоторые: «Это способность постижения, стойкость, память, познание». И поистине, это его [знаки], как ростки — [знаки] семени и дым, свет, искры — [знаки] огня. Об этом говорят: «Поистине, как от огня возникают искры и от солнца — лучи, так же и из него. Поистине, в должном порядке выходят сюда снова [и снова] дыхание и прочее».
kimātmakāni vā etānīndriyāṇi pracarantyudgantā caiteṣāmiha ko niyantā vetyāha. pratyāhātmātmakānītyātmā hyeṣāmudgantā vāpsaraso bhānavīyāśca marīcayo nāma atha pañcabhiḥ raśmibhirviṣayānatti katama ātmeti yo'yaṃ śuddhaḥ pūtaḥ śūnyaḥ śāntādilakṣaṇoktaḥ svakairliṅgairupagṛhyaḥ tasyaitalliṅgamaliṅgasyāgneryadauṣṇyamāviṣṭaṃ cāpāṃ yaḥ śivatamorasa ityeke. atha vākṣrotraṃ cakṣurmanaḥ prāṇa ityeke, atha buddhirdhṛtiḥ smṛtiḥ prajñā tadityeke atha te etasyaivaṃ yathaiveha bījasyāṅkurāvāthadhūmārcirviṣphuliṅgā ivāgneśceti atrodāharanti : vahneśca yadvatkhalu viṣphuliṅgāḥ sūryānmayūkhāśca tathaiva tasya. prāṇādayo vai punareva tasmādabhyuccarantīha yathākrameṇa.