Он высился, будто Кайласа, И ослеплял своим блеском, Непереносимым для смертных, Как огонь в день гибели мира.
kailāsamiva durdharṣaṃ kālāgnimiva duḥsaham. jvalantamiva tejobhiḥ durnirīkṣyaṃ pṛthagjanaiḥ.