Многие историки называют XVIII столетие переломным моментом в истории мировой цивилизации. Глубокие изменения коснулись всех сфер общественной жизни – от введения новых форм государственного управления, появления принципиально иных взглядов на общественные отношения до коренной ломки традиционной демографической модели, растущих масштабов урбанизации. Резко возросла численность крупных, особенно столичных городов. Исторические центры кардинально меняли свой облик, превращаясь из резиденций правителей, городов-крепостей в средоточие промышленности, торговли, культуры.
Промышленный переворот в Англии, развитие буржуазных отношений во Франции и Германии, военные успехи Османской империи стимулировали приток сельского населения в города, что на определенном этапе неизбежно вело к пауперизации, росту численности бедноты, огромному количеству нищих на рыночных площадях.
К сожалению, статистические данные того периода страдают неполнотой и приблизительностью оценок. Многие показатели носят сугубо расчетный, "экспертный" характер. По общему мнению, лидером по числу жителей среди городов начала XVIII столетия был Стамбул с населением около 700 тыс. человек. Далее шли Токио - 688 тыс. жителей, Пекин, в котором проживало 652 тысячи, Лондон - 551 тыс. человек, Париж – 529 тыс. жителей.
Стамбул
Причем лидерство Стамбула практически не оспаривалось европейскими путешественниками и дипломатами, многие из которых повидали к тому времени все главные мировые центры. Им было с чем сравнивать. Тогда как Токио и Пекин в значительной мере оставались городами, закрытыми для иностранцев.
Конечно, приведенные выше цифры достаточно условны. Среди ученых и тогда, и сейчас велась оживленная дискуссия относительно точной численности населения столицы Османской империи, поскольку скрупулезный учет жителей Стамбула (Константинополя) в эпоху Сулеймана Великолепного сменился достаточно приблизительными подсчетами в эру его преемников.
Еще в середине XVII столетия европейские авторы указывали численность населения города в 1 млн человек, что было явным преувеличением. Такое впечатление складывалось вследствие масштаба и обширного пространства городской застройки. Эмоции от взгляда на столицу Блистательной Порты могли исказить точность оценки.
В то же время нельзя не признать, что на протяжении длительного времени именно Стамбул демонстрировал наиболее высокие темпы прироста населения. Этому способствовали географические условия, успешные завоевательные войны, связанные с этим процессы – развитие ремесла и торговли, приток рабов. За полтора столетия численность жителей столицы возросла примерно на 200 тыс. При этом в конце XVII века во всей империи проживало всего порядка 30 млн человек. Примечательно, что значительную часть прироста населения столицы обеспечивало немусульманское население.
К началу XVIII столетия целые кварталы Стамбула были заселены греками, армянами, евреями. В Галате сложилась колония выходцев из Западной Европы, которых обычно называли "франками". Это было некое подобие Немецкой слободы в Москве, где "немцами" называли всех европейцев. В Стамбуле "франками" числили французов, голландцев и англичан. Значительную часть европейской диаспоры в столице Османской империи составляли генуэзцы и венецианцы.
Особняком держались албанцы, выходцы из Сирии и Ирака, а также египтяне, которые либо шли на военную службу, либо выполняли тяжелую работу в качестве строителей, мусорщиков, каменотесов. Таким образом, миграция мусульманского и немусульманского населения в эпоху победных походов османских султанов обеспечивала бурный рост населения столицы, что, в свою очередь, способствовало активной застройке городских территорий. Пестрый конгломерат народов, формировал уникальный "образ" города.
Париж
Ведущие европейские столицы той эпохи имели существенные ограничители для масштабного развития городов. Париж, например, в начале XVII столетия имел территорию не более 500 гектар. Для понимания – весь город тогда можно было пройти за полчаса. Трудно представить, что на таком ограниченном пространстве проживало не менее 300 тыс. жителей (1590 г.). Городские стены-укрепления объективно сдерживали возможность расширения городской застройки и только после 1670 года, когда старые стены были снесены, а на их месте разбиты бульвары, ситуация начала резко меняться.
После этого площадь Парижа увеличивается примерно в два раза, а численность населения стремительно превышает планку в полмиллиона человек. Тогда же во французской столице появляется общественный транспорт (фиакры), уличное освещение, начинается строительство канализации. Со стороны властей это были шаги вынужденного характера – Париж в прямом и переносном смысле задыхался от запредельной скученности жителей.
Лондон
Аналогичная ситуация складывалась до начала XVIII века в Лондоне, когда в жизни столичных жителей началась глобальные изменения. Население города, насчитывавшее к 1700 году около 300 тыс. человек, увеличилось до 750 тыс. к середине столетия и достигло почти миллиона к началу наполеоновских войн.
При этом большинство других городов Англии имело население в диапазоне 10-15 тыс. жителей. На этом фоне Лондон был самым настоящим мегаполисом, где ритм и стиль жизни кардинальным образом отличались от тихих и домашних Йорка, Бристоля, Плимута, Ковентри.
Но при всех различиях в социально-демографической истории ведущих государств мира той эпохи в развитии столичных центров можно найти много общего. Главный мотивационный фактор был общим для всех - Стамбул, Париж, Лондон сулили провинциалам большие перспективы, там можно было сделать карьеру или сколотить состояние. А для кого-то просто найти работу и элементарно не умереть с голоду. К началу XVIII столетия, когда многие искусственные ограничения на миграцию из провинции в столицу остались в прошлом, взрывной рост численности столичных жителей был практически неизбежен. Наступила новая эра больших городов.