14 марта - день родного языка в Эстонии. Он совпадает с днем рождения Кристьяна Яака Петерсона, а не с международным днем родного языка 21 февраля. Петерсон – автор первого цикла романтических стихов на эстонском языке. Был ли он, как принято считать, этническим эстонцем, родившимся в Риге, неважно. Главное, что он продвигал эстонский язык. И ему это давалось легко, как и героине этого интервью. Она увлечена языком с момента приезда в Эстонию и умеет увлекать других.
Глава языковой школы: «Сдать эстонский и получить бумажку – это совершенно нормальная мотивация»
Анастасия Полуботко приехала в Таллинн из Москвы в 2016 году, тогда же начала учить эстонский и уже через три года начала его преподавать. То есть пошла по тому же пути энтузиаста языка, что и легендарный эстонский поэт. Школа Saan targaks, которую основала Анастасия, – это пример обучающей платформы, которая помогает людям в удаленном режиме совершенствовать знание эстонского. Цели у всех разные. Хорошо, если люди хотят повысить качество жизни. Но если им просто нужен сертификат, этого тоже не нужно стесняться, убеждена Анастасия.
- А вы знали, что день родного языка в Эстонии – это день только эстонского языка?
- Но для Эстонии же родной язык – это эстонский язык…
- Хорошо, а для вас?
- Для меня родной русский. Но у меня эстонский как-то сразу очень хорошо пошел. Стало получаться, я почувствовала, что это мое. Когда я приехала в Эстонию, я планировала учиться на музыканта и какое-то время училась. Я перед этим больше 15 лет занималась музыкой, у меня и мама музыкант. А вот не получалось, я не видела в этом себя и своего будущего. С языком все получилось намного лучше.
- Хотя вы же изначально не планировали именно сюда приезжать?
- Не планировала. Я поехала вслед за своим педагогом по гобою, которого пригласили сюда преподавать. А язык я пошла учить, потому что надо понимать, что люди вокруг говорят. Уже через полгода я поняла, что у меня начало получаться. Я начала преподавать, когда достаточно освоила грамматику, а причиной стала просьба близких друзей помочь ребенку с эстонским. Кроме дополнительного заработка, это приносило огромное удовольствие.
- Наверное, вас хорошо встретили.
- Да, среда была благоприятной, дружелюбной. Все относились очень позитивно, никакого неприятного фона. Я видела, что люди хотят дружить, объединяться, помогать. Ко мне очень трепетно относились, и это побуждало учить язык с уважением и готовностью его освоить.
- Раньше вам тоже хорошо давались языки?
- Английский меня заставляли учить, у меня была в Москве школа с углубленным изучением, в Эстонии бы сказали – с погружением. Французский вообще терпеть не могла – это было очень в тягость. Я пропускала при каждом удобном случае. В России ведь как: зачем учить языки, если ты по определению обходишься русским везде, и тебе больше вообще ничего не надо.
- Вы упомянули, что готовились стать музыкантом. Наверное, музыкальный слух помогал при изучении языка?
- Всякий раз, когда я говорю, что занималась музыкой, люди начинают приписывать мне какой-то абсолютный слух и выдающиеся способности. А на самом деле у меня с музыкой не складывалось, потому что у меня плохой слух. Я не слышу высоту, тональность, изменение высотности! У меня были с этим очень большие проблемы!
- Все равно наработки пригодились. Любая школа – это форма жизни, близкая музыке, ведь музыке учат или учатся. Школа - это ваш проект?
- Да, это мой проект. Сначала был блог, где я обсуждала свои уроки. Потом все разрослось, и я поняла, что мне нужны учителя, что я одна уже не справляюсь. У меня есть подруга, с которой мы занимаемся всеми внутренними процессами. Она принимает участие во всех проектах школы, но находится за пределами Эстонии. Это не проблема, так как у нас онлайн-школа. В ней учатся люди со всей Эстонии, а также из Латвии, Украины, Казахстана, России, даже из Чехии одна девочка есть.
- А зачем они изучают язык?
- Эстонский учат, если хотят сюда приехать работать, учиться жить. Изучающих эстонский для души я, честно говоря, не встречала. Более того, мы с вами отлично знаем, что даже те, кто здесь живут, пытаются увильнуть, не учить и найти оправдание.
- Почему так происходит?
- Человек так устроен, что не хочет себя нагружать лишним. Людям, которые полжизни прожили при советском строе и его вялотекущих последствиях, тянувшихся до «Бронзовой ночи», назначают в своей жизни лишним эстонский язык. Они жили без него и дальше проживут. Чтобы остаться при своих, человек готов на любые ухищрения, его припирает только жесткая необходимость. Но тут он начинает кричать р своих правах.
- А от возраста, от поколения зависит?
- Не зависит ничего от возраста. Исследования показывают, что дело в мотивации. У меня одной из самых успешных учениц было 60+, и результаты у нее были лучше, чем практически у всех двадцатилетних в группе. Ей просто был нужен язык и не было установки на то, что он вражеский, чужой, ей было просто не до этого. А если в семье настроены враждебно, тогда и ребенок будет повторять то же самое. Может затормозить изучение и фактор переходного возраста. «Не хочу», - и все. Работает любой повод, чтобы быть против всех.
- Вам повезло со встречной эмпатией. А люди нередко жалуются …
- Может, мне и правда повезло. Подписчики писали мне, потом в школе на занятиях говорили: вот меня в школе обижали, вот не так посмотрели, вот снова «бронзовая ночь». Отправляли нас куда-то «домой» - езжайте, мол, отсюда в свою Россию, а как я поеду, тут мой дом, и так далее и тому подобное. Все это очень вероятно: люди несовершенны. Но я вращалась в кругах, где мне не говорили в лицо ничего плохого и никуда не посылали, хотя я как раз оттуда и могла вернуться. Тогда, возможно, еще не так бабахнуло …
- А сейчас, когда уже знатно бабахнуло, спрос на эстонский вырос?
- Я бы сказала, что обострилось разделение. Кто-то сказал: мне теперь совсем не нужен язык, потому что на меня оказывают резкое давление, насильно заставляют. Оборонительную позицию заняли люди, которым скоро на пенсию. А если человеку, по крайней мере, еще лет 15 работать, спрос резко идет вверх. Хотя бы для того, чтобы сохранить работу, получив бумажку.
- А погоня за бумажкой сильнее тяги к языку?
- Моя картина мира строится на любви к языку, но я-то его преподаю, это моя жизнь. Я не могу проецировать свое отношение на тех, кого гонит чисто практический интерес, это было бы просто нечестно. Многие сохранят свое рабочее место, останутся на нем и будут работать в русскоязычных коллективах, но им нужно сдать экзамен, и это нормальная мотивация.
- Но они же не интегрируются!
- Но это и не самоцель. Я – типичный эмигрант, приехавший из России с российским паспортом, но я чувствую себя интегрированной. Я общаюсь с эстонцами, не чувствуя барьера и по-настоящему интересуясь культурой.
А человек может родиться здесь и не быть до конца интегрированным, ну и что? Он русскоговорящий эстонец – человек, живущий в этой стране. Лучше или хуже знающий эстонский. Со своими корнями, о которых не стоит забывать. Независимо от того, насколько он или она интегрированы…