Железная правда, всплывшая из-под листьев: весть от пропавших без вести
Война… О том, что она такое, как начались на Земле войны и закончатся ли они когда-нибудь, люди размышляют издревле. Сколько человечество помнит себя, столько оно воюет — и столько же мечтает о мире. Для кого-то война — это продолжение политики иными средствами, для кого-то — «мать родная», то есть хороший способ погреть руки на крови (что никак не противоречит первому постулату, скорее наоборот), для кого-то — поле чести и славы, для кого-то — способ что-то доказать себе и другим, а для кого-то — бедствие, ужас и зверство, несовместимые с именем Человека Разумного. Несмотря на века развития цивилизации, все эти представления о войне по-прежнему существуют одновременно.
Для молодых художников из подмосковной Коломны Антона и Павла Якушевых война — это не что-то то умозрительное, вычитанное из учебника истории или навеянное политическими дискуссиями и актуальными событиями, они соприкасались со страшным наследием войны очень тесно — во время работы в поисковых экспедициях.
«Все, о чем мы хотели здесь сказать, мы увидели в экспедициях, когда искали пропавших без вести солдат в разных войнах, — рассказывает Павел. — Это попытка запечатлеть эмоции от этих «приключений» если можно так сказать. «Война под листьями» — это был сначала небольшой рассказ. Маленькая проза. Война под листьями… стоит зайти в лес, пнуть кочку земляную, и оттуда вылазит винтовка или кость. И, конечно, война не закончена, пока не найден последний солдат».
Представленные на выставке работы — это результат семилетнего труда. Среди металла, из которого с большим мастерством изготовлены скульптуры, есть фрагменты тех, извлеченных из-под листьев и земли, военных находок. По словам Антона, этого старого металла в каждой скульптуре около 20 процентов. Расколотые каски, части оружия… Металл перековывался и неотличимо соединялся с другим, современным материалом в единое целое. Такое соединение нужно было художникам, чтобы наполнить скульптуры смыслами, сложить из этих крупиц некую историю, свой мир, который помог бы через железо донести пережитое ими до людей. Наверное, есть в этом что-то от своего рода художественной «магии»…
На выставке в самом деле чувствуешь себя в некоем ином мире… в мире ином. Работ здесь совсем немного, а графика на стенах является по сути эскизами к скульптурам, представленным на выставке и оставшимся за ее границами (авторы смогли привезти в Петербург далеко не все, что составляет цикл «Война под листьями»). Изображения монохромны — цвета земли и ржавого железа. Залы выставки в буквальном смысле слова населены призраками — неупокоенными душами солдат, погибших в самых разных войнах — в столетних, тридцатилетних, в Первой мировой… Наверное, не случайно здесь почти нет отсылок к последней (последней ли?) мировой войне — все же, несмотря на прошедшие семь с гаком десятилетий, эта тема остается слишком болезненной и деликатной. К тому же в этой войне большинство ее участников более-менее понимали, за что убивают и умирают. Воплощением иррационального военного ужаса, инфернальной бойни, остается Первая мировая. Графика Отто Дикса, где каждый штрих кричит и корчится от ужаса и отвращения перед бессмысленной массовой гибелью, остается непревзойденной в этом смысле. Работы Якушевых сдержаннее, прохладнее и где-то ироничнее — ирония свойственна нашему времени.
Персонажи «Войны под листьями» — обитатели некоего потустороннего пространства за оградами рая и ада, лимба для не найденных, не взысканных живыми погибших. Они изувечены и обезображены, но не страдают, пребывая в сумеречном состоянии забвения себя и самого факта своей смерти. Война с ее особым бытом для них продолжается. Изрешеченный пулями солдат на рисунке пьет из чайника, как он делал это где-нибудь на станции в ожидании отправки эшелона или на привале в лесу — вот только все выпитое выливается из дыр в его теле. Солдат без глаз идет куда-то церемониальным шагом, к его каске приварен руль для управления, на его плечах товарищ без ног смотрит в бинокль. Еще один безногий, вставленный в странную конструкцию, раскинул руки крестом — взывает к кому-то о помощи или, наоборот, хочет воодушевить? Летчик-мумия, превратившийся в мачту с рваными парусами (крыльями его сбитого самолета?). Кромешно одинокий утопленник за иллюминатором (пожалуй, это самая сильная часть экспозиции — иллюминатор на стене абсолютно пустого зала, с прижатым к нему из воды лицом). Все они словно бы собрались в некоем зале ожидания и ждут отправки к месту назначения, которая так ужасно затянулась. Есть и работы, манящие смутной надеждой, — например, пробитый пулями и осколками циферблат без стрелок (подлинный, привезенный из Калининграда) и рука с голубем, протянутая к нам с той стороны безвременья.
«Главный смысл того, что мы проиллюстрировали… это важность того, что пропавшие без вести должны быть найдены, — говорит Павел. — Это главный «хештег»: потерянные люди должны быть найдены… Есть же люди, похороненные по правилам, хоть каким-то. Есть люди, мы видели лично таких, которые до сих пор стоят на коленях в окопе. И когда ты с этим сталкиваешься лично, ты не можешь остаться равнодушным. Там все пронизано глубоким очень мистицизмом, на ментальном уровне это очень все мощно. Очень тяжело находиться на поле боя. И мы решили об этом рассказать, проиллюстрировать. Показать в образах, как мы себе это представляем, как они ищут выход из этой ситуации. Они хотят, чтобы их нашли, и там, на поле боя, это очень четко ощущается. Даже самый прожженный атеист, человек, который ни во что не верит, оказавшись там, не может чувствовать себя спокойно ни при каких обстоятельствах. Хотя есть, конечно, люди, которые отправляются туда как на рыбалку или на охоту, есть, которые отправляются туда за артефактами. Но я, мой брат и еще десятки людей, которых я знаю, воспринимают это гораздо глубже».
Здесь практически нет плакатно-антивоенного пафоса. Считать ли агитацией «за мир» странную печальную фигурку с истрепанными крыльями, которой очень мешает взлететь ввысь огромный пистолет, но она вцепилась в него накрепко и не отпускает? Или готическую композицию с мертвым знаменосцем с прикрученным прямо к плечу знаменем, подвешенным на веревочках, словно кукла (аллегория нерассуждающего патриотического пафоса на крови?). К счастью, эти образы глубже и сложнее расхожего пацифизма. Братья Якушевы, несмотря на отношение к войне как к бессмысленному страданию, не сторонники абсолютного непротивления злу при любых обстоятельствах.
«Все очень субъективно всегда, а во-вторых, существует же позиция — защищать родину или нападать — это ведь разные вещи. Я не соглашусь с абсолютным пацифизмом. Мужчина должен оставаться мужчиной, должен защищать, — считает Павел. — Но по сути война — это ад. И зачем ты вступаешь в этот ад, оправданно ли это — важный вопрос…»
Скульптуры и рисунки «Войны под листьями» сделаны с большой тщательностью и некоторой декоративностью, со скрупулезным вниманием к детали, заставляющим вспомнить стилистику стимпанка. Это ужас, уже отдалившийся во времени, отчасти, так сказать, выветрившийся и претворившийся в бесплотный фантазм — призраки не пахнут кровью, порохом и гнилью. Но за всеми этими, может быть, порой даже слишком эстетскими формами стоит опыт реальных встреч с войной и смертью — пусть и не лицом к лицу в бою, среди взрывов и свиста осколков, а в тихом лесу.
«Был у нас один человек, который искал при помощи крестика православного, — рассказывает Антон. — Не миноискатели, не щупы, он просто брал крестик — доктор, хирург наш коломенский — брал крестик, шел и говорил: вот здесь есть боец, здесь два, а здесь медсестра. И на меня как раз попала эта медсестра. «Вот здесь медсестра, копай». Я копаю и понимаю, что у меня в руках косички… Они цвета земли, я понимаю, что в одной руке у меня одна, в другой вторая… и все так пОшло со стороны, все эти шутки: «дерни за косичку…» Очень разнобразный контингент этих поисковиков, многие понять не могут, зачем они этим занимаются, чтобы провести время — там это лес, это очень классно… не буду говорить за все отряды, это был один отряд, мы к нему прибились, не знали этих людей… У меня учитель по ковке занимался поиском, был командиром отряда, и он нас направил… И еще была в детстве экспедиция под Питер, мне было девять, отправили под Питер на две недели… я смутно помню, это для меня была какая-то шутка непонятная, приключение… а потом, после большого перерыва все осознанно встало на свои места».
Антон не хочет говорить о смысле, обретенном им в этих экспедициях, в которых бывало всякое, — этот смысл очень личный. Сейчас братья не занимаются поиском пропавших без вести, хотя Павел в свое время получил сертификат военного археолога. Причиной среди прочего стало и некоторое разочарование в том, как зачастую организованы эти экспедиции и какие люди туда порой попадают. Братья решили дать себе время осмыслить то, с чем они столкнулись и что пережили. И посетители выставки имеют возможность присоединиться к этому осмыслению.
Одним из экспонатов выставки является половинка морской мины с оборванной цепью, ангельскими крыльями и наваренными буквами «ПРАВДА». По словам Павла, это означает то, что правда всегда всплывает. Со дна океана или из-под листьев… И прикосновение к ней чревато взрывом в сознании, в душе…