Россия на переломе: впереди Украина и Европа
Речь президента России Владимира Путина по поводу признания ЛДНР, по сути, стала программой той части российского общества (народ плюс элиты), что стоит в оппозиции к Западному проекту. Путин стал вождём той элитной группы, которая, изначально являясь прозападной так же, как либералы, отклонила предложение Запада о вхождении в него путём полного слива России как субъекта истории.
Не потому, что эти люди были такими чувствительными к неким идейным темам. Они были циничны и полностью безыдейны — последние идейные застрелились после краха ГКЧП. Нет, это был голый прагматизм — они просто не верили Западу. Хотели страховку. Посчитали, что Запад кинет. Отнимет сначала государство как ресурс защиты, а потом заберёт и активы. А возможно, у кого-то и саму жизнь.
Как можно полностью довериться Западу без всяких гарантий? Либералы не просили гарантий, а силовикам они были нужны. Силовики всю жизнь боролись с Западом и его повадки знали лучше либералов. Не верили, что их примут в Семью.
Так разошлись пути либералов и силовиков-государственников. И те, и другие в принципе были сторонниками вхождения в Запад. Но силовики требовали «достойных условий», а либералы были согласны на всё, вот и вся разница на тот момент между ними.
Они все после отставки видели себя частными лицами на пенсии, как говорил папаша Мюллер, маленькая ферма с голубым бассейном. Пусть вместо фермы будет вилла, но смысл тот же. Посмотрите на Назарбаева, Токаева, Януковича, Азарова, Зеленского, Армена Саркисяна, семью Ельцина, Козырева. Все они уже эмигранты или полуэмигранты, судя по объёму активов на Западе.
И выйдя в отставку, уедут туда полностью со словами: «Отстань, Родина!». Политика для них — способ накачки деньгами их личных пенсионных фондов на Западе. Чтобы преемники не отняли. А их разговоры о суверенитете и патриотизме, как пел А. Галич: «Это, рыжий, всё на публику».
Когда Путин входил во власть, он обнаружил, что несмотря на тотальные прозападные настроения, часть российской элиты хранит имперские инстинкты и не намерена от них отказываться. Это ещё Бжезинский видел в начале 90-х и грустил по этому поводу. Эти люди были в окружении Ельцина, влияли на него, он их слушал и не доверял полностью либералам.
К ним принадлежал Е. Примаков, некоторые руководители разведсообщества и армии. При всём их антисоветизме и прозападных симпатиях они были имперцами, критичными и осторожными. В силу профессии привыкли никому до конца не верить и всё просчитывать. В их рядах случались предательства. И если предавали свои, то почему не предать чужим? Выжмут, как тряпку, и ограбят, кто помешает?
И хотя конфликт силовиков и либералов развивался, можно сказать, сначала на шкурной основе, он вызрел до мировоззренческих различий. В поисках поддержки каждой стороне пришлось апеллировать к обществу, а это требовало обращения к ценностям. Этих ценностей было две: о брюхе и о духе.
Потребительские инстинкты давали более лёгкое влияние на оглупляемые массы, но это влияние было ненадёжным и испарялось с первыми трудностями, которые легко мог организовать Запад через санкции, биржевые махинации и прочие НКО. Требовалось более стойкое влияние, а это давало только апеллирование к патриотизму. Патриоты не разбегались при трудностях, они готовы на жертвы. Так государственники стали трансформироваться из бизнесменов в воинов, идеологов, создателей высших смыслов.
Вызов, который бросает России Запад, чисто экзистенциальный — быть или не быть. Это не вопрос о закупочных рейсах в Антверпен за бриллиантами, на тусовки в Сен-Тропе и на шопинг в Милан. Это вопрос о судьбе Родины и о цене, которую придётся заплатить. Сюда же относится и вопрос о «Северном потоке — 2». Готовы ли мы, уже его построив, выскользнуть из его ловушки и отпустить ситуацию?
Здесь речь не о 11 миллиардах долларов. Стоит судьба воссоединения тысячелетней Родины 11 миллиардов? Для нас любая цена годится, если в итоге Родина будет единой. Мы за ценой Победы никогда не стояли. Иначе бы нас уже не было. СП-2 — это не инвестиционные миллиарды. И даже не потерянная выгода от привязки Европы к газовым трубам. Это большее.
СП-2 — это путь нашей элиты в Европу. Все эти разговоры о том, что Европу надо спасать от США и помочь ей стать суверенной, — это неправда. Нашим элитам плевать на суверенитет Европы ничуть не меньше, чем им плевать на суверенитет России. Им нужна на Западе маленькая ферма с голубым бассейном на склоне лет, и ради этого они, как говорил Мюллер, готовы сейчас поиграть в активность.
Забота о своём суверенитете переворачивает всё с головы на ноги. Если мы думаем не о Европе, а о себе, нас должна перестать волновать судьба Европы больше, чем она волнует европейцев. Нам надо перестать назойливо пытаться их спасти и осчастливить своим дешёвым газом и связанными с этим перспективами. Если им это надо меньше, чем нам, нужно ли нам быть большими европейцами, чем сами европейцы? Зачем?
А затем, что если наши элиты всё ещё стремятся в Европу, то тогда всё логично — и навязывание газопроводов, и спасение Европы от США. Это расчистка плацдарма для своей дальнейшей жизни, подготовка фундамента и забора. Только теперь вместо ядерных ракет хотели применить газ. Не вышло.
Не хочет Европа счастья от нашего газа. Ей лучше оставаться несчастной, но с США. Тут дело в другом: Европа категорически не хочет наши элиты впускать в себя в силу глубочайшей их расовой и цивилизационной чуждости. И это сермяжная правда, как бы горька она ни была для тех, кто двумя или полутора ногами уже там. Не судьба. Насильно мил не будешь. А без любви не получится свадьбы.
По сути, мы имеем перед собой не столько крах проекта «Северный поток — 2» как способа навязать себя Европе против их желания и поселиться у них со всеми удобствами, сколько очевидность краха всего нашего курса на Запад, которому исторически уже не меньше двухсот лет. Ради этого сломали Российскую Империю и СССР. Едва не доломали Россию. Может ли признать наша элита крах своей мечты, всех итогов жизни, в которые надо записать развал СССР? Не может.
От ста до трёхсот тысяч элитных семей в России, по оценке Андрея Фурсова, вцепились в Запад зубами и выпустят его только вместе с жизнью. Это те, кто готов бороться с Путиным всеми способами. Кто ненавидит его за Крым и Донбасс, за Сирию и Арктику, за дружбу с Китаем и подавление частного олигархата ельцинского разлива. Они не могут простить Путину потерянных лет. После признания ЛДНР они уже начали в СМИ возгонку запугивания народа: мы передохнем с голоду, нас выкинут из технологических цепочек, будут нищета и репрессии.
Зачем нам был нужен СП-2? Да ради валюты. А зачем валюта? Да чтобы покупать технологическое оборудование и не делать его самим. Так и говорили: зачем нам это делать, если можно купить? Сейчас весь мир глобален, каждый делает своё, зачем нам идти против ветра?
Где российские станки с ЧПУ? Почему мы зависим от Германии, Южной Кореи, Тайваня и Японии? Где наши полупроводники? Почему нам втирают в уши, что это нерентабельно? А что рентабельно? Зависимость от Запада в ключевых технологиях и деньгах на их приобретение?
По сути, нам было бы полностью наплевать на все санкции Запада, будь мы готовы хоть как-то в части создания технологического суверенитета. Но нам навязали такой хозяйственный механизм, который закреплял колониальный тип экономики. Кто навязал? Да эти триста тысяч семей. С их европейским выбором и шопингом по заграницам, будь они неладны.
Не будь их, страна была бы целой, и сотни тысяч жизней были бы сохранены. И то, что сказал Путин, означает, что дальше так продолжаться не может. Путин и его группа сделали выбор и предлагают его сделать каждому из нас. Русские долго запрягают, но быстро ездят.
Время компромиссов кончилось, пришла пора действий. Теперь компромиссы — это обман противника, которого отвлекают разговорами, а тем временем готовят ему смертельный удар. Тот, который уже ничем отразить не удастся.
Путин потому и вышел из разговоров с Западом, что они уже стали для нас ловушкой. Пока мы с ними разговариваем, они обкладывают нас базами НАТО. Мы и так потеряли много времени, и теперь нам нагонять его семимильными шагами. Россия на переломе времён. Проблема в том, что курс объявлен, а структура общества и элиты старая. И структура власти старая. Она не заточена под такие задачи.
Объединяться с ними, теми, которые «в Европу», уже не получится. У нас разная судьба и разная кормовая база. Или мы, или они. Легенда о компромиссах и консенсусах уже работает на врага. Это потеря времени на мобилизацию. Враг не у ворот — он внутри крепости. Готовится открыть ворота и впустить врага внутрь с хлебом-солью.
Началось формирование закрытых технологических блоков. В блок Запада и его сателлитов на Дальнем и Ближнем Востоке нас не пустят. И Китай много чем не поможет. У него такая же проблема технологической зависимости, и решать её он будет ещё лет 15. Нам придётся всё делать самим и терпеть, пока это не будет сделано. Разговоры о нерентабельности — это разговоры о рентабельности предательства. Нельзя в это верить и снова терять время.
Россия сама будет анклавом, блоком и центром технологической силы. Для этого надо решить проблемы ротации элит и финансирования. Всё остальное решится само в ходе работы. Дорогу осилит идущий.