Экспедиция «Паруса мира»: «Седов», «Крузенштерн» и «Паллада» слева направо. Фото: Дальрыбвтуз
Учебный парусник «Паллада» готовится к очередному выходу. В конце мая судно покинет бухту Золотой Рог. Построенное в Польше 35-летнее судно названо в честь легендарного фрегата русского военного флота.
Почти все эти годы самым быстроходным учебным фрегатом управляет капитан Николай Зорченко. За плечами Николая Кузьмича пять кругосветных плаваний, три из которых – на «Палладе». Капитан побеседовал с ведущими радио «КП» (90.4 FM) о кругосветках и подготовке к очередному выходу в море.
Николай Кузьмич Зорченко.
Фото: Руслан НОВИКОВ
– Вся ваша жизнь связана с путешествиями и судами. Что повлияло на выбор профессии?
– В море люди приходят разными путями, для кого-то это накатанная дорога: дед – моряк, отец – моряк, а внуку куда деваться? Хорошо, что такие традиции есть, и дело передается от поколения к поколению. История флота во многом и состоит из того, что есть такое ядро, вокруг которого все нарастает, вращается.
Я родом из сибирской деревни. Для меня примером или путеводным маяком были два капитана дальнего плавания из моей далекой сибирской родной деревни – Алексей Максимович Козлов, известный капитан дальнего плавания, директор Дальморепродукта. И его младший брат Вилий Максимович Козлов. К сожалению, я ни с тем, ни с другим я не успел познакомиться. У Алексея Максимовича был долгий морской век, он много работал на благо флота и сравнительно недавно ушел из жизни. У Вилия Максимовича жизнь была несколько короче.
К разговору о путях-дорогах морских: Сибирь. Деревня, километров в двухстах от Новосибирска, всего на 50-60 дворов. И вдруг – три капитана дальнего плавания. Откуда это попало в меня, честно говоря, не знаю. Класса с 5-6-го мечта о море меня не оставляла. В ранние годы мой дедушка Николай Павлович, фронтовик, привез мне из Новокузнецка матросский детский бушлат и вельветовую бескозырку с надписью «Моряк» на весь лоб и до первого класса я в нем ходил. А в классе 8 уже знал однозначно, что я буду моряком и начал искать пути во Владивосток.
– Как вы поняли, что будете капитаном?
– Я думаю, не так много людей просчитывают свое будущее. Я пришел на флот третьим помощником, попал на большой известный корабль «Профессор Дерюгин». На нем мы с капитаном Николаем Ивановичем Шихановым отправились в курильский рейс – первый в моей жизни. Вот, кто нас делает моряками и помогает расти по служебной линии – капитаны, старпомы [старшие помощники капитана – прим.] и старшие товарищи. От них я получал наставления, подсказки, стал профессионалом, как третий помощник и главный навигатор.
Потом я пошел в Антарктиду, спускался туда, куда спускался Джеймс Кук. Но понял, что до Антарктиды настолько далеко, что, видимо, не надо туда ходить. Тем не менее я сам не заметил, как попал в море Росса, за 70° южной широты. Это был интересный опыт для меня, как молодого помощника. GPS-навигации, конечно, не было, были совсем другие принципы работы: мы привязывались к айсбергу, следили за его маршрутом движения на картах-сетках, потом определяли свое местоположение либо по острову Скотта, либо по островам Баллени, либо астрономически, в зависимости от того, какая погода. Мы считали и смотрели за китами, альбатросами и занимались промыслом криля [планктонные ракообразные – прим.].
Вернулся назад и понял, что я и море – это одно целое. Поступил в Дальрыбвтуз, поскольку до этого я закончил Краснознаменное мореходное училище. Считаю его одним из самых лучших, и тогда, в советское время, и сегодня тоже. В институте я учился четыре года, за это время остепенился: женился, родилась дочь, приходилось совмещать учебу и работу. Стал старшим помощником.
– Было ли время, когда хотелось сказать: «Все, хватит! Хочу остаться на берегу»?
– Один раз у меня появилось такое желание. В том первом рейсе на Курилы. Это был июнь-июль; туманные места и туманный период. Мы работали на малоподвижном судне, и на нас чуть не наехал громадный сухогруз. На самом деле, это было вполне безопасно, но на меня это произвело сильное впечатление. Ведь ты делаешь все, но что-то не получается. Это был большой стресс, и я подумал: «Может быть, поступить на гидролога?», не хотелось далеко от моря уходить. Но прошла вахта, мы разобрали случившееся, и я понял, что лучше останусь «на мостике».
– Паллада – парусное судно. Для чего современному моряку уметь бегать по вантам, реям? Так ли необходим этот риск?
– Да. Как говорил один известный мореплаватель 19-го века, «даже на самом большом паруснике море кадету ближе, чем на самом маленьком теплоходе». Для чего нужен такой учебный корабль? Все мы рождаемся на берегу, многие курсанты до этого жили далеко от моря. После одного-двух лет обучения они приходят на судно и полностью меняют представление о флоте. Одно дело представлять и читать про это, другое – видеть все своими глазами, тренироваться и много работать.
А рисковать жизнью и здоровьем моряка сегодня не принято. За все мои полвека морской жизни таких экстремальных ситуаций не было.
– Какие самые запоминающиеся моменты были в ваших пяти кругосветках?
Каждая запомнилась по-своему. Первую я начал курсантом пятого курса училища на учебно-производственном судне из Владивостока, вокруг Африки и в Калининград. Это было в 1974 году, когда заграницу выплывали совсем не часто. Конечно, это были непередаваемые эмоции, когда я сошел на берег в Адене, когда мы проходили вплотную к берегу в Сингапуре, мимо Кейптауна, были в Испании, в Швеции. Первая кругосветка продлилась около 10 месяцев.
Трудное путешествие было в 1992 году на «Палладе». Я был тогда старпомом у капитана Арсентьева Юрия Анатольевича. Экипаж был очень профессиональный. Но, отмечу, мы вышли 2 февраля 1992 года, а два месяца назад распался Советский Союз. Мы не понимали, что это для нас значит. Маршрут изначально был посвящен 500-летию открытия Америки и подготовлена была хорошо. В марте мы зашли в Новороссийск… И оказалось, что кругосветка никому не нужна.
(Юрий Анатольевич Арсентьев — первый капитан «Паллады». Фото: Дальрыбвтуз)
– В 2019-20 годах три русских парусника – «Паллада», «Крузенштерн» и «Седов» – совершили кругосветное плавание. Экспедиция называлась «Паруса мира». Как появилась идея совместной экспедиции?
– Посвящены они были одновременно 200-летию открытия Антарктиды русской экспедицией Беллинсгаузена и Лазарева и 75-летию Великой победы. Я вернулся из предыдущей кругосветки в 2014 году, пробыв в море 14 месяцев и обратился к ректору [Дальрыбвтуза], Георгию Николаевичу Киму, с этой идеей Илья Васильевич Шестаков, руководитель Росрыболовства, посмотрел на эту идею шире и предложил: «Ребята, а не ударить ли нам парусным флотом по этому важному событию?» Тут присоединился Владимир Алексеевич Волкогон – ректор калининградского гостехуниверситета и владелец двух самых крупных в мире учебных парусников «Седова» и «Крузенштерна». Хотите – верьте, хотите – нет, Министерство сельского хозяйства Российской Федерации обладает крупнейшим в мире учебным парусным флотом – примерно в 18 000 тонн водоизмещения.
К 19-ому году уже была известна концепция проведения плавания, выделены средства, вышло постановление правительства. В конце ноября были торжественные проводы. «Паллада» вышла из Владивостока, Седов и Крузенштерн вышли из Калининграда через месяц.
Мы встретились у берегов Южной Америки и там решили провести двухсотмильную гонку. Старт был хороший, но тут ветер стал звереть, в полдень следующего дня уже было не до этого. Начался такой тайфун, ветер метров 30 в секунду, высота волны метров 10. Но тем не менее русским морякам сдаваться и разворачиваться нельзя. Поставленную задачу никто не отменял. Так мы и делаем невозможное.
Это тоже один из элементов воспитания моряка: хоть умри, но, если положено, выполни! Иди по той воде, которая есть. Мы на парусах все эти 200 миль гнались полтора суток.
Судно «Седов»
Фото: Александр БОЙКО
– Будучи некоторое время капитаном барка «Седов», чувствовали ли вы причастность к истории?
– В этом году, 23 марта, судну исполнилось 103 года. В 2013 году, когда мы вернулись в Санкт-Петербург швартоваться, местные остряки шутили, что в 92 года («Седову» тогда было столько) не каждый моряк с палочкой улицу перейдет, а Седов 45000 [морских] миль прошел. Это два экватора.
На нем все дышит историей. Например, корпус корабля там 16-миллиметровый… Это шедевр клёпаного судостроения XX века. Сейчас только сварка. Так получилось, что нам буксир помял борт, когда танцевал вальс Штрауса, 12 квадратов вырезали и поставили новую сталь. 12 метров стали разрезали на кусочки и их приспособили на сувениры, которые разошлись по всему миру. История судостроения ХХ века – это массовый уход от паруса. Перед Второй мировой войной ходили только парусные суда, были огромные флотилии, а после Второй Мировой войны все или поставили двигатель, или переквалифицировали суда.
– Во сколько и как начинается ваш день?
– Традиционно в 7 утра звучит сигнал побудки, и начинается трудовое оживление. Затем завтрак, разводы, обед, краткий отдых, потом опять работа, подведение итогов. К 18-19 часам рабочий день идет на убыль. К 20 часам, как правило, жизнь затихает, вахты работают по своему графику, доделываем то, что не успели за день.
С учетом моего возраста, после шести я уже не сплю. Прежде всего, смотрю новости – только встал, сразу включил телевизор, телефон. Ночь длится всего 6-7 часов, тем не менее, хочется узнать, что случилось, пока я спал.
– Вы побывали в десятках городах и странах. Куда хотели бы вернуться?
– Красивые порты в Сингапуре, Пусане, Даляне, Сан-Франциско, Сиэтле, Санкт-Петербурге, в Гамбурге, Вильгельмсхафене, Киле. Но всегда хочется вернуться во Владивосток. Раньше у нас была такая привычка – проходить вдоль берега этого города под парусами, сегодня на это наложено ограничение.
– О чем мечтает капитан знаменитого парусника?
– Ходить далеко и надолго. Чтобы курсанты никогда не переводились на нашей палубе. Чтобы море было всегда таким, как оно есть: если б море было спокойным – это была бы не морская жизнь. Лучше, чтобы оно было разным.
«Паллада» – это украшение не только Дальнего Востока, но и всей нашей страны.
Юрий Анатольевич Арсентьев — первый капитан «Паллады». Фото: Дальрыбвтуз
– «Паллада» готовится к очередному выходу в море. Какие моря пройдёте? Какие порты посетите?
– Этот выход будет в мае–июле, в Японское море, обходим его вдоль и поперек, куда ветер – туда и мы. Что касается портов захода, пока не могу сказать однозначно. Японское море нас, конечно, выручает. На Балтике, предположим, большим парусникам типа «Седова» и «Крузенштерна» ходить не так свободно, как у нас, по японскому морю. Тут рядом Охотское море, чуть завернул и Жёлтое море, Восточно-китайское море, это все открытые моря, здесь есть где ходить. На Балтике скучнее.
– Если «Палладе» нужен ремонт, как это обычно происходит?
– Каждые пять лет судно проходит ремонт на класс регистра. В этом году Палладе будет 35 лет, и мы уже готовы проводить ремонт. Наша морская задача –подготовить ремонтные ведомости, согласовать, а потом уже начинается работа служб судовладельца. Мы вместе с судоремонтниками принимаем работу. Знаем одно, что и за 5 лет после ремонта судно лучше, чем до него.
При использовании материалов издания ссылка на «КП – Владивосток» или «КП – Дальний Восток» обязательна.