Лесные пожары: пример технологии создания демонов для давления на власть
Развитие событий вокруг истории с горящей сибирской тайгой наглядно показывает два важных момента, причем оба из них одинаково негативны. Во-первых, при всей остроте общественной дискуссии, абсолютное большинство требующих принятия немедленных экстренных мер в массе своей предмет обсуждения представляют крайне слабо. Во-вторых, рациональная позиция государства истеричному популизму критиков в конечном счете очевидно проигрывает.
Более того, явный непрофессионализм демонстрируют даже центральные информационные каналы, по сути, начавшие играть в пользу безумствующей толпы. А некоторые крупные частные компании даже придумали способ заработать на этом себе репутационный капитал.
В конечном счете страна как управленческая система хозяйствования оказалась вынуждена решать не реально существующую проблему, а бороться с фантастическим демоном, к действительности отношения не имеющим. Это плохо потому, что при любом достигнутом результате государство в глазах критиков всё равно покажет себя плохим, ленивым, тормознутым и неэффективным управленцем.
В общественном представлении таких руководителей следует немедленно снимать. Что как раз и требуется лидерам протестов и всяким разным вождям несистемной оппозиции для оправдания собственного существования. В том числе в глазах зарубежных источников разнообразных грантов «для улучшения демократии в тоталитарных странах».
Если принимать их слова за чистую монету, в этом году в России типа произошла экологическая катастрофа. Огнем охвачены Иркутская область, Красноярский край, Бурятия и Республика Саха (Якутия). На 24 июля 2019 года только в Красноярском крае полыхали 850 тысяч гектаров тайги, а 31 августа в открытых источниках уже мелькала цифра в 2,7 миллиона гектаров общей площади возгорания.
Мол, глобальное потепление, засуха, летняя жара, плюс долгое отсутствие дождей, помноженные на откровенное бездействие местных властей, совершенно никак не реагировавших на происходящее, привели к ужасным темпам разрастания зоны чрезвычайного положения. От угрозы огня и на многие тысячи километров растянувшегося задымления уже страдают 800 населенных пунктов, а Гидрометцентр даже допускает задымление Москвы.
Впрочем, если читать материалы несколько дальше одних заголовков, даже тут выясняется очевидное несоответствие рисуемой картины «пожарного апокалипсиса» и реальной действительности. Например, про угрозу Москве в Гидрометцентре говорили сильно иное.
В теории, если на территории Сибири образуется особо мощный антициклон, особенно если его центры управления циркуляцией воздушных масс сформируются в низовьях Оби и Иртыша, то заброс дыма в западную и северо-западную часть страны может стать возможным. Однако согласно прогнозу погоды, на ближайшие 10—12 суток вероятность подобного развития событий является нулевой. То есть фактический смысл заявления главных метеорологов страны прямо противоречит алармистскому заголовку.
Дальше — больше. Пожары в Сибири действительно есть, но даже сейчас содержание вредных веществ в воздухе там не превышает пороговых значений — говорит Роспотребнадзор. При этом 2,7 млн «горящих» гектаров там вполне себе подтверждают.
Разве что речь идет не об одном огромном огненном торнадо, охватывающим едва ли не всю восточную часть России, а о множестве отдельных очагов, разбросанных на территории общей площадью в 2,7−2,9 млн гектаров.
По данным «Авиалесоохраны» на 0:00 московского времени 31 июля 2019 г. лишь 147 лесных пожаров на площади 107,1 тыс. га требовали применения мер по тушению, тогда как еще 321 пожар на общей площади в 2,882 млн га находился лишь под наблюдением, из-за удаленности мест возгорания не только от объектов инфраструктуры, которым они могли бы хоть как-то угрожать, но и от хоть сколько-нибудь заселенных мест вообще.
Насколько нынешняя ситуация хуже прошлогодней? Да, собственно, ни насколько. На 31 июля 2018 года там же тушился 81 пожар на площади в 64 тыс. гектаров, и 205 (на 2,4 млн га) находились на мониторинге. Если судить по итогам в целом за год, в 2019-м пожары в России охватили 8,82 млн га, а в 2018 — 8,4 млн га. Изменение климата, конечно, сказывается, однако ничего ужасно критичного нет даже близко.
Впрочем, бросается еще один интересный момент. Описывая события, все, особенно либеральные, оппозиционные, экологические и просто алармистски-критиканские источники используют размерность в гектарах. Это только кажется, что срабатывает некая привычка говорить о площадях именно в них, в действительности всё куда проще. В попугаях удав для публики кажется существенно длиннее.
Один гектар представляет собой площадь квадрата с длиной стороны в 100 метров. Или 0,01 квадратного километра. Таким образом, страшные 2,7 млн охваченных пожарами гектаров составляют всего 27 тыс. квадратных километров, что соответствует квадрату примерно 164 на 164 километра. Для справки таким писакам — общая площадь Сибири составляет 13,1 млн км кв.
Даже если брать ее не всю, а лишь затронутые стихией административные единицы Сибирского федерального округа (плюс Якутию из соседнего Дальневосточного ФО), всё равно выходит 6,57 млн кв. километров, из которых очаги возгорания зафиксированы на 4,1% территории. Которые, прошу заметить, это важно, полыхают не сплошным пятном полностью, а многочисленными очагами, сильно разбросанными по непролазным далям. То есть фактически горит менее одной десятой процента (!) площадей, что на величайшую катастрофу не тянет даже близко.
Дальше начинается элементарная математика, кстати сказать, реализованная даже в нормах Лесного кодекса, делящего вопрос пожарной охраны леса на две сильно неравные области. Пожары в любом лесу — дело абсолютно естественное. Какие бы ужасы сегодня ни рассказывали экологи, следует помнить, что их в тайге, скажем, даже сотню лет назад не тушил никто. Что уж тут говорить про средневековье и времена еще более древние, когда вековая тайга уже давно жила, а пожарной авиации не существовало даже в теории. И ничего. Леса планеты без пожарников почему-то не выгорели. Причина, видимо, в том, что пожары являются базовым элементом естественного обновления лесного покрова.
Потому и тушить, кстати, не только в России, а везде, где леса существуют, их считается необходимым лишь для предотвращения возможного ущерба людям, их жилью, объектам промышленной и общей инфраструктуры, а также специально обозначенным природоохранным зонам. Если ожидаемый размер ущерба существенно уступает сумме расходов на процедуру тушения, а угрозы чему-либо важному не просматривается, то и тушить, получается, смысла нет.
Дело тут даже не в деньгах, хотя они тоже свою роль играют. К примеру, в Красноярском крае 20 пожаров решили не тушить совершенно осознанно. Учитывая отдаленность мест возгорания, отсутствие угрозы инфраструктуре и абсолютную необжитость тех мест, получалось, что даже в теории (если придумать, как там лес добыть и до хотя бы ближайшей дороги вывезти) леса может сгореть от силы на 1,2 млн рублей (специально еще раз подчеркиваю, в теории), тогда как затраты на тушение упомянутых очагов требуют расходования 85 млн рублей, что на порядок больше любого возможного ущерба.
А если пытаться тушить все, то Красноярскому краю требовалось бы израсходовать 350 млн рублей. Впрочем, если тушить вообще везде, по предварительным оценкам, необходимо 1,8 трлн рублей или 9% от всей доходной части бюджета РФ на текущий год.
Однако повторюсь, хотя критиков рациональный подход к деньгам возмутил больше всего (ведь это же тайга горит, национальное достояние!), корень проблемы в действительности находится в другом. И эту области даже экологи знают крайне слабо. А большинство простых обывателей реальные методы тушения лесных пожаров не читали даже в объеме открытых источников МЧС. Потому тушение горящего леса они представляют себе по аналогии с, возможно, виденной работой пожарных расчетов по тушению жилой застройки. Не догадываясь, сколь велика между ними разница.
Критики чиновничьей жадности любят козырять самолетами Ил-76, переделанными в летающие пожарки. И давать ссылки на зрелищные ролики в ютубе, как те сбрасывают на учениях по 40 тонн воды за раз. Вот только по незнанию матчасти они сами не в курсе, что эта водная масса на земле пожар не тушит от слова совсем.
Задачей такого водометания является создание увлажненной полосы шириной от 80 до 90 и длинной до 800 метров с одной из двух возможных целей. Если накрывается место, где пожар горит уже, то чтобы примерно на 20−30 минут снизить температуру в очаге примерно на 180−200 градусов (с обычных в среднем для лесного пожара 500—600 градусов до 400). Но чаще с их помощью формируются отсекающие полосы увлажнения, лишь на время сдерживающие распространение огня по территории леса.
Это особенно важно при верховых пожарах, под действием ветра способных распространяться со скоростью до 80 километров в час. Почему так? Потому что даже в идеальном случае и без учета испарения во время падения на каждый квадратный метр площади пожара приходится всего 0,55 литра воды. Кому интересно, попробуйте поллитрушкой потушить даже обычный костер после шашлыков размером в квадратный метр.
В общем, если не закапываться в частности (а их у пожарных великое множество), то, по нормативам и практическому опыту, для тушения пожара до состояния, когда по площади возгорания смогут пройти люди и добить оставшиеся мелкие очаги, в среднем на каждый его квадратный километр площади необходимо вылить примерно 500 кубометров воды. Если со специальной химией для повышения коэффициента смачивания — на 15% меньше. Это 12,5 рейсов Ил-76 или 42 рейса Бе-200.
Даже если говорить только о площади очага непосредственного возгорания относительно небольшого размера, скажем, всего 5 на 5 километров, выходит что-то около 312 рейсов больших летающих пожарок или 1050 — маленьких. В вертолетах, сбрасывающих всего по 3−4 тонны, цифры получаются вовсе запредельные.
Даже в идеальных условиях, когда до места тушения летать близко, в пределах часа, плюс заправка, плюс обслуживание, плюс имеется сменный экипаж, каждый борт способен сделать в сутки не больше 4−6 рейсов. В отдельных редких стечениях обстоятельств — до 8. Потом в любом случае наступает ночь, сильно понижающая точность водометания. Делим 312 на 6, получаем минимум 52 суток (1050 / 6 = 175 суток) непрерывной работы только по одному очагу возгорания.
А их всего только в зоне, требующей тушения, насчитывается 147 с общей площадью горения в 1070 квадратных километров. Калькулятор подсказывает, что борьбы с ними необходимо 13 375 (!) рейсов Ил-76 или 44 940 рейсов Бе-200. 2229 суток работы первому или 7490 суток — второму.
Даже если учесть, что МЧС в марте 2018 получила десятый Бе-200ЧС, а ВКС, по распоряжению президента России, выделили для организации оперативного пожарного отряда десять Ил-76, всё равно объем задач составляет больше 220 суток для первых и 749 суток для вторых. И это речь идет только о тех пожарах, тушить которые признано необходимым, но не касается 321 места горения в далеких непролазных далях, сил на ликвидацию которых нет от слова вообще.
Так что дело не в деньгах, а в очевидном несовпадении реального размера человеческих возможностей фактическому масштабу стихийных природных явлений. Это в кино можно красиво снимать «блуждающую планету», как объединившееся человечество с помощью рукотворных двигателей успешно уводит Землю с орбиты в другую звездную систему.
В реальности мы не способны хоть сколько-нибудь быстро даже полторы сотни таежных пожаров потушить. Впрочем, не только мы. В Австралии или США с Канадой дела обстоят абсолютно точно так же. Только в отличие от них, у нас абсолютное большинство происшествий происходит в местах, где люди не только не живут совсем, но куда даже по большой надобности они не заходят.
Однако все эти объективные выкладки обывательскую массу и их болотных «пионервожатых» волнуют мало. Равно как никому не интересно реальное положение дел. В том числе нормальная плановая работа государства по борьбе с огнем там, где она действительно необходима и реально ведется достаточно эффективно. Как, впрочем, не наблюдается сколько-нибудь заметного роста числа добровольцев пойти работать в лесные пожарные.
Зато агитаторов немедленно подписать петицию президенту о немедленном тушении пожаров в Сибири — вагон и маленькая тележка. К пяти часам вечера 31 июля 2019 года ее подписали более 830 тыс. человек. На этой теме успели похайпиться даже шаманы Югры. А общее количество возмущенных оппозиционных сообщений на тему сибирских пожаров накануне протестной акции в Москве подскочило до 95,4 тыс. в сутки.
И всё это в короткий период с 25 по 26 июля. Вот еще за неделю до этого тайга полыхала вполне себе спокойно, волнуя лишь местные власти, а потом чуть ли не вся страна впала в истерику с требованием к президенту и правительству — немедленно, вот буквально непосредственно сейчас, принять решительные меры, наказать виновных, устранить, ликвидировать и в двадцать четыре часа потушить.
А самое в этом паршивое, что информационную волну подхватили даже ведущие федеральные каналы, увеличившие количество тематических репортажей с 2−8 до 47−52 в сутки. На первый взгляд, оно как бы понятно. СМИ генерируют, прежде всего, тот контент, который востребован аудиторией. Особенно на фоне традиционной летней нехватки горячей информации.
Но при этом его качество не выдерживает никакой критики. Вместо пояснений всего сказанного выше новостные каналы ограничились простой констатацией фактов: ах, горит, много, миллионы гектаров, ужас-ужас. Тем самым фактически подстегивая критиканствующую истерику прозападной оппозиции и играя с ней в унисон.
В результате сложилось впечатление, что крикуны своего добились. Якобы под решительным давлением массового народного гнева неповоротливая и бездушная государственная машина начала таки что-то делать. Президент — давать указания, премьер — провел экстренное совещание в Красноярске, Шойгу уведомил о формировании чрезвычайного штаба. Как водится, чрезвычайные службы тут же заговорили о нехватке ресурсов. МЧС требуется не менее 15 тыс. личного состава пожарных для заброски в тайгу, а по факту есть всего 3 тыс.
В случайность такого совпадения лично я не верю совершенно. Слишком часто в аналогичных случаях ранее потом находились подтверждения участия разных «наших зарубежных партнеров», ищущих любые подходящие поводы для раздувания протестной истерии и стимулирующих их материально. Не вижу оснований полагать, что именно в этот раз всё случилось полностью само собой.
Слишком удачно сошлись звезды. Нет, говорить о целенаправленных массовых поджогах речи, безусловно, не идет. Примерно в тех же самых масштабах тайга у нас горит каждый год вполне себе сама. Точно так же, как горят леса в Канаде, Бразилии или Африке. Но воспользоваться информационным поводом для раздувания протестной истерии кто-то умный придумал качественно. Учитывая явное несоответствие масштабов природного стихийного бедствия и физических возможностей человека (и государства), сейчас можно объявлять ошибочным абсолютно любые действия правительства и достигнутые результаты.
Как ни крути, сколько-то леса всё равно сгорит, а значит, уже осенью откроются шикарные перспективы рассказывать про чудовищный масштаб экологического и экономического ущерба. Плюс старая песня про народное достояние и прекрасные основания обвинять власть в попытку пожарами скрыть масштабы нелегальной вырубки тайги китайцами. Пусть Кремль докажет, что этого не было! Ну, а про недостаточность имеющихся сил и средств (значит, не учли, не подумали, разбазарили и так далее) оппозиция яростно бичует власти уже сейчас.
Что со всем этим делать — вопрос сложный. Однако ясно одно — информационную политику федеральных новостных служб следует менять. С либеральной позиции — журналисты только озвучивают факты, а выводы зрители должны делать сами — необходимо переходить на четкую государственную, в том числе образовательную. Ибо свято место пусто не бывает.
Если объяснять происходящее понятными словами на пальцах не станем мы, это за нас сделают «те товарищи, которые нам совершенно не товарищи». Не стесняясь подтасовок и манипуляций. Как это выглядит на практике — наглядно видно из нынешней атаки якобы зеленых на российское государство. Ну, а почему федеральные СМИ пошли на поводу у прозападной оппозиции — отдельный и интересный вопрос.