Столица России. Самодержец. Кровавое воскресенье
После знаменитой «зубатовской» демонстрации в Москве в 1902 году «Московские ведомости», описывая веру рабочих в императора, сочли необходимым отметить:
Эта вера и выводила рабочих на улицы столицы. 9 (22) января 1905 г. началось для участников демонстрации с молебна о здравии императорской четы в часовне Путиловского завода, после чего с портретами Николая II и Александры Федоровны, с хоругвями и иконами люди двинулись в центр города. Попытки части рабочих поднять красные флаги или строить баррикады пресекались — демонстранты не поддерживали этого.
Впереди и по бокам демонстрации шли полицейские, следившие вместе с рабочими за соблюдением порядка. Никакой враждебности те и другие по отношению друг к другу не проявляли. День был солнечным, посмотреть на невиданное зрелище собирались толпы горожан. Все ждали прихода рабочих.
Несмотря на сильный мороз, люди шли с непокрытыми головами — это была демонстрация преданности. На Невском царила тишина.
Между тем, по официальной версии, толпы народа отправились вручать петицию, в текст которой были внесены «дерзкие требования политического свойства», на высочайшее имя.
Войска обстреляли демонстрантов, а затем последовали атаки кавалерии. На рабочих это произвело ужасающее впечатление. Они не ожидали ничего подобного. Как и на полицейских, шедших вместе с ними. У Нарвских ворот при первом залпе помощник полицейского пристава закричал солдатам:
Вторым залпом он был убит. К оставшимся на улицах раненым солдаты не подпускали никого — помощь истекавшим на морозе людям поначалу не оказывалась. К вечеру 9 (22) января насчитали 76 убитых и 233 раненых, через сутки — 96 убитых и 333 раненых. Результатом были столкновения с войсками. После расстрела демонстрантов рассеявшиеся рабочие начали нападать там, где могли, на военных и полицейских. Император, которому накануне докладывали о «вызове войск» и «принятых мерах», был удивлен:
Между тем количество убитых росло — умирали раненые.
Кровавое воскресенье отметило начало первой русской революции. Она также была долгожданной и также началась неожиданно.
Теперь она стала реальностью.
Струве в редакционной статье «Освобождения» заявил:
Правительство шло по знакомому пути. С одной стороны, оно демонстрировало силу. 10 (23) января Фуллон обратился к жителям с предупреждением:
«Ведомости Санкт-Петербургского градоначальства» повторяли это обращение несколько номеров подряд. До 10 (23) января подобных предупреждений не было. Были закрыты все неправительственные газеты. Новости в столице распространялись только при посредстве слухов и листовок.
В Москве реакцией на расстрел также была забастовка, но вскоре она пошла на спад. В январе 1905 года в стране прошло уже 1989 стачек, в которых приняло участие 414 438 чел. В Петербурге начали хоронить жертв расстрела. Поначалу это пытались сделать тайно, но это только разозлило людей. Публичные похороны собирали тысячи человек, правительство направляло туда солдат и полицию, присутствие которых действовало на собравшихся чрезвычайно негативно. Солдат называли палачами, они явно не чувствовали себя хорошо.
11 (24) января была утверждена должность петербургского генерал-губернатора с огромными полномочиями: ему передавались права министра внутренних дел, Петербург и Петербургская губерния переходили в подчинение генерал-губернатора, ему подчинялись градоначальник и губернатор, все гражданские управления и учебные учреждения всех ведомств, цензура, железные дороги, казенные фабрики, заводы и мастерские, вводилось положение об усиленной охране, он получал право по собственному усмотрению использовать войска, которые с момента вызова переходили в его подчинение. Причина таких действий была указана в Высочайшем указе:
На новый административный пост был назначен человек, имевший репутацию решительного военного, — свиты ген.-м. Д. Ф. Трепов. Решение об этом было принято уже на следующий день после Кровавого воскресенья. 13 (26) января генерал-губернатору была подчинена и полиция, состоящая в ведомстве Императорского двора в Царском Селе, Петергофе, Гатчине и Павловске.
13 (26) января к рабочим обратились Трепов и министр финансов В. Н. Коковцов. Они призвали остерегаться злонамеренных людей и обещали, что правительство защитит интересы рабочих, сообщали, что уже начато рассмотрение вопросов о страховании и сокращении рабочего дня и т. п. В тот же день «Русский инвалид» сообщил секретную информацию со ссылкой на анонимный источник из Парижа об англо-японских кознях:
На следующий день, ссылаясь на того же неизвестного лондонского корреспондента, вновь приславшего свои сообщения из столицы Франции, военный министр уточнил:
Требуемого эффекта эти разоблачения не дали.
14 (27) января к пастве с увещеваниями и призывами к повиновению властям обратился Синод русской православной церкви. С восторгом его приветствовал редактор «Санкт-Петербургских ведомостей» князь Э. Э. Ухтомский:
Надежда возлагалась на Церковь.
В Петербурге призыв её отцов распечатали особой брошюрой. Обращение Синода предваряло пастырское слово «Русским рабочим от издателя «Кафедры Исаакиевского собора», в котором ответственность за кровавые события возлагалась на расстрелянных:
Правда, рабочие все же были виновны неумышленно:
Предлагался и выход из сложившейся ситуации:
Правые так и не смогли понять, что 9 января была расстреляна именно вера в такое единение. Попытка распространить брошюру успеха не имела. Она вызывала смех и отвращение.