Популярность сериала «Слово пацана. Кровь на асфальте» снова подняли тему казанского феномена и преступных группировок России. Но в каждом городе была своя криминальная жизнь. В этом спецпроекте мы расскажем вам о том, как жила бандитская Пермь 1990-х, и как её пытались покорить казанские преступники, почему у них ничего не вышло, и как лихое время закончилось для Перми.
* АУЕ — экстремистская организация, деятельность запрещена на территории РФ.
— Нам нельзя дальше терпеть такое положение, которое сложилось у нас в городе с общественным порядком, надо принимать решительные меры, а то ведь дело дошло до того, что идешь в кино – и оглядываешься, как бы кто не сунул в бок, или не снял костюм, не оскорбил. Есть у нас на Никелькомбинате ремесленное училище №1. Учащиеся этого училища хулиганят. Их государство кормит, обувает, одевает… Однажды мы с женой в сумерках услышали шум, посмотрели – стоит человек, весь окровавленный. Оказывается, он приехал к отцу со второго участка, был выпивши, и на него напали учащиеся, избили.
— Идет какой-нибудь мальчишка, и вы идете с женой или знакомыми. За спиной раздается нецензурщина, и настроение у вас испорчено! А некоторые подобные лица говорят сальности проходящей мимо женщине.
— Со стороны милиции никаких мер не принимается. Мне неоднократно приходилось видеть: идут девчата, и вот к ним пристают хулиганы, сквернословят, обзывают их, а в этот момент мимо проходят сотрудники милиции, все это видят и слышат – и отходят в сторону, они боятся их, хулиганов.
— На днях у нас было партийное собрание, и после этого собрания мы пошли по домам толпой, потому что женщины одни боятся идти!
К концу 1980-х преступность в Перми, как во всём СССР ещё была далека от определения «организованная». Собственно, такой формулировки не было ещё даже в советском уголовном кодексе. И естественно, основной криминальной силой нашего города были представители классического уголовного мира – блатные. Черная масть, уголовники, «синие». Как только их не называли. Возглавляли их воры в законе, жившие по строгим тюремным понятиям.
«Вор в законе должен отвечать ряду жестких требований. Он должен не работать, никогда не служить в армии, не иметь прописки и семьи, не окружать себя роскошью, не иметь оружия, не прибегать к насилию и убийствам, кроме как в случае крайней необходимости. Некоторые из этих запретов в настоящее время пересмотрены. К примеру, с некоторых пор вор вполне может жениться»,– писал об этих людях журналист и писатель Андрей Константинов в своей знаменитой документальной книге «Бандитский Петербург».
Набор правил поведений и запретов для воров настолько был настолько строг и обширен, что некоторые исследователи часто сравнивают их с монахами, а умение объяснять и применять сложносочинённые устные понятия с навыком толкования священных текстов.
«Но первое правило воров – ни с какой властью дел не иметь. Их свод законов объемный, во многом требующий толкования, а кратко он выглядит убедительнее в их собственных устах: «С малолетки сидеть, в армии не служить, под хвост не баловаться ». – так кратко объясняет принципы воровского мира журналист Евгений Вышенков, друг и соратник Андрея Константинова, успевший побыть как милицейским оперативником, так и осужденным преступником.
В Перми 1990-х жили и действовали сразу несколько законников вроде Василия Тарычева (Тарыч) и Александра Кудинова (Кудин). Еще в конце 1980-х самым главным пермским вором в законе стал Николай Зыков, из-за своей внешности получивший прозвище Якутенок. Это был вор старой закалки, твердо державшийся блатных понятий.
И казалось бы, утыканная лагерями Пермская область, должна была прослыть именно что воровским краем, как например южные регионы СССР, где все держит «черная масть». Но тюрьмы нашего региона были «красными» – там держала власть администрация, а не воры. Знаменитый «Белый лебедь» вообще служил местом, где прессовали воров, чтобы они публично отказывались от своих званий и понятий. Так и Пермь, в общем, была «красным» городом.
Хотя власть уголовников в криминальном мире подточило, неожиданно, не сила государства, а ее ослабление. Ведь новые времена с новой социально-экономической ситуацией породили и новый отечественный вид преступников, вступивших в конкуренцию с блатными.
В стране было множество людей, которых советская власть старательно выращивала и пестовала, но посреди разваливающейся экономики и неработающих социальных лифтов, все их заслуги больше ничего не стоили, и бывшие примеры для подражания стали сбиваться в банды. Это были молодые, сильные, резкие спортсмены, ветераны Афганистана, бывшие силовики и так далее.
«Несмотря на значительные бонусы по отношению к достатку простого совслужащего, уже к концу 70-х спортсмены все же поняли – работники торговли «зарабатывают» несоизмеримо больше. Единственное, что могло бы компенсировать эту несправедливость, – это социальный статус и то уважение, которое советское общество отдавало героям силы. Однако времена, когда миллионы искренне переживали за победы советских сборных, прошли. К тому же век спортсмена короток, а профессии он так и не приобретал. А к двадцати пяти годам государство с ним рассчитывалось: диплом о высшем образовании есть, все – в добрый путь.
Но пойти в НИИ и на производство для них было так же противоестественно, как скрипачу – на разгрузку вагонов. В официанты подались единицы. Во-первых, профессия казалась зазорной, во-вторых, в официанты брали лишь по серьезной протекции. Но официальная советская карьерная лестница ничего лучше им предложить не могла. Зато к концу 70-х они пригодились торговым работникам, у которых оказался избыток «левых» денег .» – пишет о таких людях Евгений Вышенков, сам бывший спортсмен – мастер спорта по волейболу. Бывших чемпионов и мастеров спорта, которых он не без легкого пафоса зовет легионерами и преторианцами советской империи, что пошли в криминал, Вышенков предлагает именовать братвой. Именно ей и ее феномену он посвятил свою большую книгу «Именем братвы».
Профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, доктор социологии Вадим Волков, автор концепции «силового предпринимательства» предлагает называть эту новую плеяду отечественных преступников просто бандитами. Но как их не назови, суть не поменяется – это голодные и злые крепкие мужчины, что в момент развала государства брали все, что плохо лежало. А тогда плохо лежала практически вся страна.
«В то же время многие молодые мужчины вступали в группировки по той причине, что видели для себя лишь две возможности в ожесточенной борьбе за статус и ресурсы: стать либо агрессором, либо жертвой.» – пишет в своей книге-исследовании «казанского феномена» «Жизнь по понятиям. Уличные группировки России» социолог Светлана Стивенсон.
То есть именно деградировавшая экономика и разрушение социальных институтов привели к тому, что бывшие чемпионы, офицеры, комсомольцы и прочие люди, взращенные на светлых идеях, вдруг превратились в убийц, грабителей и вымогателей.
Бывший боксер Виктор В. (имя изменено по просьбе респондента), так рассказывает о том, почему он в 1990-е занялся преступной деятельностью – квартирными кражами:
«К 1989 - 1990 - му году, когда я пришел из армии, уже стало как-то не актуально чтобы человек имел высшее образование, потому что работы как таковой не было. Помню, как закрылась табачная фабрика, и люди продавали бычки недокуренные в баночках. Я пытался освоиться в жизни, и вообще не понимал, что делать, куда вцепиться. И вот как-то познакомился с такими людьми, которые казались неприкасаемыми. Они что-то значат, гуляют, отдыхают, веселятся, деньги у них есть. Я и примкнул к ним. Но при этом нужно было учиться красть, нарушать закон. Это было сложно для меня, потому что был как-то воспитан еще по-советски, что брать чужое — это плохо ».
Блатные и братва практиковали абсолютно разные подходы к своей деятельности. Андрей Константинов отмечал, что это отличие заключалось в отношении к насилию, как к методу решения различных проблем. Бандиты привыкли решать проблемы силовыми методами, калеча людей физически, а воры сохраняли приверженность методам морально-психологического воздействия.
«Воры – люди очень реальные, они отдают только такие приказы, которые можно выполнить. Они быстро оценивают объективно сложившуюся обстановку и предпочитают компромисс заведомому проигрышу. Известно, что живой всегда может подняться и взять реванш, мертвый же такой возможности лишен.» – писал об этом различии журналист.
Вадим Волков так конкретизирует разницу мировоззрений старых и новых преступников: «Воровская этика представляет собой проекцию ценностей и правил тюремной жизни на нормальную жизнь. Источником воровского авторитета служат сроки, проведенные в тюрьмах и колониях. Бандитские понятия сформировались на воле, поэтому они гораздо практичнее и рациональнее, свободны от множества запретов. Сотрудничество с властями и даже правоохранительными органами не является для бандитов проблемой, особенно если это приносит конкретные материальные выгоды. Бандитский авторитет формируется не столько в тюрьме, сколько через решительные силовые действия, умение применять силу в сочетании с определенными организаторскими способностями. В отличие от традиционных представителей воровского мира, которые полагались на силу аргумента и могли «завиноватить» кого угодно, бандиты полагаются исключительно на аргумент силы ».
От этого удивительнее и то, что бандиты и «синие» иногда очень успешно взаимодействовали. Константинов описывает случаи, когда старые воры были кем-то вроде консультантов при бандитских авторитетах. А в Перми братва и блатные до определенного момента вообще двигались вместе, и бандиты даже делились с ворами доходами, и один из пермских авторитетов, что вышел из бывших спортсменов, дружил с Якутенком.
Братва почти везде начиналась одинаково – спортсмены брали под контроль и защиту нелегальных предпринимателей, цеховиков, наперсточников, торговцем наркотиками, а также крышевали проституток. Потому что даже нелегальному бизнесу требуется защита и помощь в разрешении споров, тем более что в милицию идти нельзя. Затем, уже в 1990-е бандиты стали крышевать легальных предпринимателей.
Этот рэкет и есть то, что Вадим Волков обозначил как «силовое предпринимательство». По его определению силовое предпринимательство это совокупность организационных решений и способов действия, применяемых для конвертации организованной силы (угроз или насилия) в деньги или другие рыночные блага на постоянной основе.
В Перми братва начинала с того, что крышевала продажу товаров, украденных с заводов. В условиях тотального советского дефицита рабочие выносили что могли с родных предприятий. А предприятий в Перми много, поэтому разнообразие ворованного тоже было велико: с завода Дзержинского тащили запчасти для бензопил «Дружба», с «Велты» детали для велосипедов, с производства сантехники на Мотовилихинских заводах крали смесители, с конфетной фабрики – конфеты, а с ликёро-водочного завода выносили, естественно, водку.
Существовали целые подпольные цеха, по сбору готовой продукции из краденых деталей. Реализовывали товар на рынке. Именно весь этот процесс пермские спортсмены, подавшиеся в бандиты, и взяли под свой контроль. Как рассказывает Александр Н. (имя изменено по просьбе респондента), в 1990-е годы служивший в Пермской милиции, первая группировка братвы возникла в Перми именно вокруг ликеро-водочного завода в конце 1980-х:
«Возле ликёрки всегда стояли таксисты, десятки машин. И только те, кому было дозволено там стоять. Приехал кто-то левый – тут же получил в репу. После смены бригадир мог выдать рабочему две бутылки водки – одну ему, другую таксисту за дорогу. Бутылка водки «Экстра» стоила 4 рубля 12 копеек. Таксисты эти бутылки потом перепродавали по 10 рублей. Это был целый бизнес. Со временем там образовалась группа ребят, которые не работали на заводе, но очень быстро, благодаря своим крепким кулакам и отмороженности, подмяли под себя таксистов и грузчиков. А потом у них возникли конфликты по поводу раздела нажитого неправомерным путем. Ну и, короче говоря, одного убили, потом убили второго. В результате их всех посадили ».
О том, что из себя представлял рэкет и организованная преступность Перми 1990-х можно подробно узнать из совершенно удивительного источника – монографии социолога и профессора криминологии Оксфордского университета Федерико Варезе «Российская мафия: частная защита в новой рыночной экономике», которая вышла в 2003 году. Варезе исследователь организованной преступности, и российскую мафию он рассматривает на примере Перми. Профессор четыре раза был в нашем городе: в 1994, 1995, 1997 и 1999 годах, прожив в Перми, в общем, около года. В своем исследовании он пользовался весьма обширным пулом источников: публикациями в местных газетах, материалами архивов, интервью с предпринимателями, журналистами и сотрудниками милиции. Но основными респондентами Федерико Варезе выступили владельцы ларьков с Висима.
Профессор криминологии представил довольно интересную картину того, как выглядел рэкет в Перми 1990-х. Подход к поборам мелких ларечников и крупных предпринимателей радикально отличался. Ларечников заставляли платить фиксированную сумму, и защищали в основном от «конкурентов по опасному бизнесу». Один из предпринимателей сетовал в интервью Варезе:
«Крыша » нас особо не защищает от мелких хулиганов. Здесь не так, как в Петербурге. Там, «крыша» наказывает даже тех, кто посмеет разбить стекло киоска. Но здесь они этого не делают. Мы действительно иногда звоним им, чтобы получить помощь, но никто никогда не отвечает. Их всегда невозможно найти. Они вмешиваются только в том случае, если на их территорию проникнет другая банда. Но даже в этом случае мы должны дать им очень подробную информацию: отчет о событии, номера автомобилей и т. д. Нам всегда говорят, что «с местными жителями вам придется иметь дело сами ».
С крупными предпринимателями работали совершенно по-другому. Они платили процент с прибыли. Обычно сумма была в пределах 10-20 процентов. В первые месяцы совместной работы «крыша» даже присылала эксперта-бухгалтера для оценки прибыли бизнеса. Этот бухгалтер знакомился со всеми аспектами работы, и в итоге отчитывался перед «крышей». Он же мог добиться и отсрочки ежемесячного платежа.
«Это очень цивилизованные люди, они понимают проблемы бизнеса; они могут подождать и позволить собрать деньги. Они вовсе не пираты» – сообщал один из респондентов Варезе.
Кроме этого, рэкетиры могли помочь решить серьезные вопросы бизнеса: вернуть украденный товар, выбить долг, уладить споры о ценах с конкурентом, в том числе путем переговоров с другой группировкой, «крышевавшей» этого конкурента, и даже помочь получить кредит. Бандиты либо сами давали в долг, либо помогали получить займ в банке. Но у «крыши» занять было гораздо проще, проценты у них были ниже, но это и было опаснее.
То есть рэкет в Перми, как во всей России, строго по определению Вадима Волкова, представлял из себя системное оказание услуг силового предпринимательства. При этом у бизнесмена в Перми 1990-х не было никакого шанса работать без защиты, поэтому «крышу» приходилось выбирать заранее.
Руководители охранных предприятий говорили Федерико Варезе, что есть риск нарваться на «ложную крышу», что просто собирает деньги, но ничего не делает, не решает, и не имеет веса в криминальном мире. А самые лучшие «крыши» Перми были на Комсомольском проспекте. Потому что там было много помещений, принадлежавших криминальным элементам, и если арендовать площади там, то бизнесу была обеспечена «крыша», заинтересованная в защите своего собственного клиента.
«Крыши» в Перми собеседники Фредерико Варезе делили на «белые» и «черные», безо всякого национального подтекста. «Белые» крыши были более предприимчивы и реинвестировали собранные средства в легальный бизнес. «Черные» же просто собирали деньги тратили их. «Белые» намного сильнее были связаны с властью. Именно эта группа стала самой мощной в городе. Однако «белые» и «черные» рэкетиры в плане сбора денег и применения насилия использовали одни и те же методы.
Например, очень распространены были поджоги ларьков, хозяева которых отказались платить или просрочили взнос. Варезе описывает несколько таких случаев, причем некоторые из них с человеческими жертвами – поджигатели ночью подпирали двери ларька, прекрасно зная, что внутри может находится либо его владелец, либо продавец, оставшиеся сторожить имущество.
Совершенно отдельная тема – защита предпринимателей со стороны силовиков и власти. Как пишет Федерико Варезе, представители высших эшелонов местных бизнесменов отличали «особые» отношения с органами власти. В первую очередь это казалось предпринимателей, вышедших из бывшей партийной и комсомольской номенклатуры. В монографии говорится, что они избегали мелких уголовных преследований и были хорошо защищены милицией. Ларечники с Висима рассказывали профессору о нередких случаях вымогательства со стороны милиционеров или работников различных служб, что постоянно их проверяли.
Наиль Салахов, тогда возглавлявший УВД Перми, рассказывал Федерико Варезе, что одна из причин того, почему оргпреступность продолжает существовать и воспроизводиться, кроется именно в том, что в актуальной тогда социально-экономической ситуации бизнес просто не доверял официальным структурам, и решать вопросы неформально новым капиталистам было гораздо проще:
«В сфере малого и среднего бизнеса господствуют анархия и беспредел (в оригинальном тексте монографии этот термин обозначен как extremes of behaviour – крайности поведения – прим. Г.Н.). Финансовые обязательства нарушаются безнаказанно. Государство не разработало эффективных мер по защите договоров в гражданских и арбитражных судах. В таких условиях уголовные группировки обеспечивают наиболее реальную и эффективную защиту, а это приводит к новым преступлениям» – говорил Салахов.
И это была универсальная проблема для всей страны. Вот как её описывал Андрей Константинов в книге «Бандитский Петербург. 25 лет спустя »:
«При любых обстоятельствах внешние и внутренние попытки обуздать криминальный беспредел будут успешными в случае соотнесения их с попытками остановить беспредел законодательный, экономический, политический и нравственный. А все эти беспределы очень тесно взаимосвязаны. Скажем, известнейший петербургский банк приглашает в 1993 г. к себе работать Костю Могилу не столько из-за нравственной деградации его руководителей, сколько из-за реального понимания ими собственного бессилия в условиях сложившейся законодательной базы. Что они могут сделать, например, с теми, кто не возвращает кредиты? Обратиться в арбитраж, который вынесет решение, но не вернет кредит? А все потому, что система государственного взыскания долгов к тому времени окончательно рухнула. И получилось так, что только бандиты эффективно работали в этой сфере. Да и самим бандитам стало гораздо удобнее действовать именно под таким прикрытием ».
Федрико Варезе специально отмечает опасность случаев, когда спорить из-за своих подопечных предпринимателей начинают представители разных силовых структур. Ведь тогда в ход идут государственные ресурсы, секретная информация и компромат. По мнению профессора, подобные конфликты между государственными ведомствами потенциально дестабилизируют и еще больше снижают доверие к власти как к справедливому поставщику услуг по разрешению споров и защиты для всех.
Говоря о бандитах 1990-х чуть ли одна из первых ассоциаций – это банды с громкими названиями, по месту дислокации («Ореховские», «Люберецкие», «Тамбовские» и т.д.), и кровавые войны что они вели друг с другом.
В Перми тоже стреляли, и жертв криминальных разборок хватало. Федерико Варезе даже отдельно приводит сведенный в таблицу список пермских бизнесменов, которых убили в 1994-1995 годах. Всего в нем девять фамилий.
Естественно, различные группировки в городе конфликтовали и спорили между собой с примирением оружия. Как говорил в интервью газете «Звезда в 1994 году начальник УБОПа Борис Сорокин:
«Пока существуют организованные преступные группировки между ними будет идти и идет борьба за раздел сфер влияния. Причём в самых жестоких формах».
Безусловно, пермские банды конфликтовали между собой, но это были мелкие внутренние стычки. До полномасштабных войн между местными дело никогда не доходило. Федерико Варезе много пишет о разных криминальных конфликтах в Перми, и кровопролитие в нашем городе безусловно, было пугающим, но оно даже рядом не стояло по накалу жестокости и беспредела с разборками, которые шли в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Тольятти.
Да в том же соседнем Екатеринбурге не на жизнь, а на смерть вцепились друг в друга три сильнейшие группировки – бандитские «Уралмаш» и «Центровые», а также воровские «Синие». В Перми таких огромных группировок не возникло, и по возможности всё-таки старались решать вопросы разговорами, а не стрельбой. Видимо сказывалась близость лагерей, и традиции блатных стараться по мере сил избегать насилия, и все решить мирно, на словах.
Вот что об этом рассказывает Виктор В., некоторое время скрывавшийся в Екатеринбурге:
«Я был в бегах в 1992-м году. Около года жил в Свердловске. И там как-то хорошо, удачно пристроился, но в то время в городе началась какая-то канитель: «Центровые», «Уралмаш» и «Синие» начали мочить друг друга. И те, с кем я там общался, сказали «Тебе лучше уехать, сейчас тут будет замес». И я уехал обратно в Пермь, и здесь было тихо и гладко. Всё-таки в Перми люди друг друга хорошо знали: сидели вместе, дружили, спортом занимались, были какие-то хорошие общие знакомства. А в Свердловске все как-то сильно отличались друг от друга ».
Федерико Варезе описывает сразу несколько пермских группировок, в основном привязанных к территориям. Какие-то лидеры контролировали свой район города, например некто Беляев – Орджоникидзевский район, а некто Попович держал Мотовилиху. На Центральном рынке орудовало сразу несколько банд, каждая со своей специализацией: одна контролировала зону выкладки одежды, вымогала деньги, угрожала продавцам, портила их товары или выгоняла из магазинов. Другая бригада держала мясной павильон: они покупали мясо оптом по более низкой цене, и в случае, если производители отказывались его продавать на их условиях, то создавали тяжелые условия другим их продавцам. В милицейских отчетах, которые цитирует Варезе в своей работе указано, что все банды рынка контролировал криминальный авторитет известный как Ибрагим.
Ещё на рынке работала группа Петруся. Как и многие бандиты начинал он с наперстков, а в итоге пришел к контролю над реализацией сельскохозяйственной продукции. Его группа предлагала продавцам свое покровительство, обещали им безопасность, комфорт, склады, хорошую стоянку для автотранспорта, свободную продажу продукции по той цене, которую они хотели. Петрусь обеспечивал защиту от других группировок, координацию деятельности, давал консультации юридического характера, решал проблемы с налоговой инспекцией и милицией. Федерико Варезе пишет, что Петруся убили в 1992 году.
Отдельная глава книги профессора из Оксфорда посвящена банде, во главе которой стоял бывший спортсмен. Сначала его группа занималась игрой в наперстки на рынке, а потом перешла более серьезные дела, вроде контрабанды за рубеж бензопил «Дружба» собранных из украденных с завода Дзержинского запчастей. Профессор сообщает об этой группе пару довольно милых деталей, вроде того, что в конце 1980-х банда собиралась на встречи в соковых барах, а опоздавших на сходку штрафовали.
Отдельное внимание Варезе уделяет дружбе лидера этой группировки с вором в законе Николаем Зыковым – Якутенком. Профессор приводил данные из пермских СМИ, что Якутенок очень переживал, когда в 1990 году бывшего спортсмена посадили, и вор в законе всячески пытался помочь ему выйти, и даже оказывал давление на свидетелей, которые, в итоге, изменили показания на суде.
На тот момент, для Перми в таких взаимоотношения братвы и блатных не было ничего необычного. До поры до времени пермские блатные и братва спокойно сосуществовали вместе, и бандиты даже делились с ворами доходом. Всё изменило одно масштабное явление – приватизация. В 1993 году пермская братва очень активно включилась в этот процесс, бросив свои средства, накопленные крышеванием, на выкуп активов крупных предприятий региона. А выкупать было что.
«Вот картина достойная того, чтобы её увековечили в анналах российской приватизации – вспоминает Александр Н. – После проведения чекового аукциона идет первое собрание акционеров очень крупного завода, и там вся пермская братва присутствует. У входа десятки машин с братками. Все бритые и в спортивных костюмах. А их предводители сидят в зале как владельцы крупных пакетов. Бедолага директор завода не понимал, что происходит».
Федерико Варезе описывает один пример, связанный с тем, как братва приватизировала пермский общепит. В этом деле активно себя проявила группа под руководством авторитета по кличке Циклоп, тоже бывшего спортсмена. Коррумпированные чиновники раскрывали ему имена участников торгов, Циклоп приходил к ним и «убеждал» что не стоит серьезно рассчитывать на приватизацию того или иного предприятия. Оксфордский профессор цитирует некие полицейские отчеты, в которых говорится, что те, кто не слушал «рекомендаций» Циклопа, подвергались «самому жестокому обращению».
Приобретение братвой крупных предприятий усиливало ее отстранение от блатных. Бывшие спортсмены очень быстро поняли, что продажа за границу товаров предприятий за валюту, или получение заработка на месте гораздо выгоднее нелегального бизнеса. И делиться этими огромными деньгами с ворами братва больше не собирались. Так пермские бандиты стали расходиться с блатными, и все больше уходить в легальное поле.
Изучавший пермскую мафию в середине 1990-х Федерико Варезе откровенно писал, что он не понимает в чем заключается роль в криминальной жизни города воров в законе, особенно Якутенка. Возможно, это связано с тем, доминировать в городе уже тогда начала братва, и стартовал процесс, когда силовой предприниматель противостоит вору. Вот как описывал особенности этого конфликта Вадим Волков:
«Доход вора связан со вторичным перераспределением собственности и в основном состоит из присвоения личного имущества других граждан или государства. Бандит же претендует на долю прибыли других предпринимателей, которая, как он считает, произведена при покровительстве или содействии организованной группы, которую он представляет. Поэтому его доход связан с перераспределением прибавочного продукта и носит характер регулярного налога (на прибыль или с оборота). Поскольку бандиты, сами будучи предпринимателями, стремятся получать доход на постоянной основе и в рамках долговременных отношений, они претендуют на право охраны собственности и порядка и в силу этого могут даже бороться с воровством, например, выгоняя воров из гостиниц, ночных клубов или вещевых рынков ».
Безусловно огромную роль в том, что в Перми 1990-е прошли без тяжелых криминальных войн, сыграла милиция города, а именно уголовный розыск и отдел по борьбе с организованной преступностью. Они считались одними из лучших во всей стране.
Ещё в 1989 году в Перми, первым в России, был создан оперативно-поисковый отдел уголовного розыска УМВД города Перми, который возглавлял Валентин Николаевич Михайловский. Этот отдел занимался анализом поступающей оперативной информации, благодаря чему удавалось очень эффективно вычислять преступников и даже предотвращать правонарушения. Так, например, по словам Александра Н., удалось задержать вора-верхолаза, который по верёвке залезал в окна квартир. Его поймали, распознав почерк, и выставив несколько засад на возможных местах появления домушника.
Пермский медиаменеджер Владимир Прохоров, в 1990-е годы служивший в УБОПе так описал для Properm.ru причины эффективности пермской милиции:
«Руководили нашей милицией интеллектуалы, которые привлекали на службу других интеллектуалов. Они в конце 1980-х начале 1990-х и составили костяк Пермского УБОПа. Поэтому интеллектуальный уровень криминальных авторитетов и милиционеров был не сопоставим. Волевой уровень был сравним. О коррупции среди реальных офицеров не было и речи, а силовая составляющая после организации СОБРа была подавляющей. А привлечение руководителей городских предприятий к финансированию борьбы с оргпреступностью через соответствующий благотворительный фонд, позволило милиции получить решающее преимущество в таких сферах как связь, транспорт и условия работы .»
Виктор В., некогда скрывавшийся от пермских оперов, вспоминает их лихость и смелость: «Они были как ковбойцы. Я с ним особо старался не пересекаться. Но когда пересекался, то вели они себя отчаянно и смело ».
Одной из важнейших операций УБОПа бывшие сотрудники пермской милиции называют разгром праздничных мероприятий, посвященных дню рождения Якутенка 8 июня 1994 года. На самом деле, под предлогом праздника, в ресторане «Горный хрусталь», излюбленном месте пермских преступников всех мастей, планировалось проведение масштабной сходки криминальных авторитетов.
Ведь засвидетельствовать свое почтение пермскому вору в законе съехалась гангстеры из 4 государств СНГ, 17 областей России и 7 городов Пермской области. Всего – 215 человек, плюс 40 вооруженных охранников. Все они были нейтрализованы спецназом в считанные секунды, задержаны и поставлены на учёт.
«Само по себе мероприятие вроде бы бессмысленное, – рассказывает об этой акции Александр Н. – но показавшие криминальному миру, кто в доме хозяин. Любой криминальный авторитет, любой вор в законе по умолчанию чувствует себя хозяином. И вот он лежит рылом в асфальт с ботинком омоновца на голове. Поза крайне унизительная, очень диссонирующая с тем, что они только что ждали роскошного праздника. То есть им наглядно показали, что в Перми в любой момент, любого авторитета, независимо от его статуса, могут скрутить, досмотреть и отправить в приемник. Это такое заявление: ты здесь не авторитет, ты здесь не вор в законе, ты здесь никто».
В дальнейшем, именно четкая и оперативная работа пермской милиции и милицейского спецназа убережет город от вторжения криминальных группировок из других городов. Впрочем, местная братва и воры тоже не захотят пускать чужих. И вот как раз среди этих чужих, что хотели захватить контроль над Пермью, и были казанские бандиты.