title: Бадар, Шахин

text: Записала звуковые дорожки к более 50 фильмам, телепередачам и телесериалам. Её голос прозвучал в телепередаче «», в болливудских фильмах «» и «Зубейда», в трейлерах к фильмам «», «Ангелы Чарли», «Очень страшное кино-2», «Несколько слов о любви» и в американских телесериалах «Северный берег» и «Кевин Хилл» канала Sky News.


title: Бадар, Шахин

text: Сотрудничала с такими музыкантами и продюсерами, как Алла Ракха Рахман, Лиэм Хоулетт, , Джа Уоббл, Twista, Indian Ropeman, Джульетт Льюис и Bobina. Выступала на разогреве у 50 Cent и работала вместе с режиссёром Энгом Ли на фильмом «Халк».


title: Бадар, Шахин

text: Некоторые композиции различных исполнителей, в которых участвовала Бадар смогли попасть в высшие позиции в чартах. В частности в UK Singles Chart смогли попасть следующие альбомы The Prodigy, записанные с Шахин: "The Fat of the Land", "Always Outnumbered Never Outgunned" и "". Наиболее самым её известным хитом, записанным с The Prodigy, является композиция «Smack My Bitch Up», выпущенная в 1997 году. В 2013 году она за этот вклад получила четырёхкратный платиновый диск.


title: Бадар, Шахин

text: Её голос прозвучал в рекламе компаний и Tongues on Fire, а также на киноцеремонии .


title: Бадар, Шахин

text: Появилась в качестве члена члена жюри в шоу талантов «Британско-Азиатские таланты» () и на отборочном конкурсе «».


title: Бадар, Шахин

text: Бадар выступала хэдлайнером на многих музыкальных фестивалях, в частности с 50 Cent и выступала в таких странах как, Швейцария, Сингапур, Швеция, Франция, Бельгия, Норвегия, Россия, Ирландия и Индия, а также на таких мероприятиях как, Radio One Live, , , Glastonbury Festival, Ibiza Rocks, , World of Music, Arts and Dance (WOMAD), , Essentials Festival и в Нидерландах.


title: Бадар, Шахин

text: В 2000 году была главным лицом фестиваля , а в 2002 году — .


title: Бадар, Шахин

text:
За сотрудничество и коллаборации с различными исполнителями, а также за сольные работы и за различные проекты Бадар получила множество признаний и наград(*).
1996


Бадар, Шахин


title: Терехов, Антон Андреевич

text: Анто́н Андре́евич Те́рехов (30 января 1998, Сургут, Ханты-Мансийский АО) — российский футболист, полузащитник московского «Динамо».


title: Терехов, Антон Андреевич

text: Первые шаги начал в футбольной школе «Тимирязевец». Далее выступал за Академию Рината Дасаева (ДФА) под руководством Александра Александровича Селиванова. Позднее Терехов присоединился к московскому «Динамо», выступал за дубль. Дебют в премьер-лиге состоялся 17 апреля 2016 года в матче против «Крыльев Советов». Терехов вышел на поле в стартовом составе и на 61-й минуте был заменен.


title: Терехов, Антон Андреевич

text: Выступает за юношеские сборные России с 2012 года и провёл за них в общей сумме 29 встреч. Был признан лучшим бомбардиром Мемориала Гранаткина 2016, забив 7 голов.


title: Берти, Джан Никола

text: Джан Никола Берти (; род. 9 августа 1960 года, Сан-Марино, Сан-Марино) — спортсмен, тренер и политический деятель Сан-Марино, капитан-регент Сан-Марино с 1 апреля по 1 октября 2016 года.


title: Берти, Джан Никола

text: Джан Никола Берти родился в августе 1960 года в столице Сан-Марино. Является братом режиссёра и бывшего капитан-регента Сан-Марино Марии Луизы Берти. Является по профессии нотариусом и адвокатом. Их отец Джан Луиджи Берти также занимал пост капитан-регента Сан-Марино в 1993—1994 годах.


title: Берти, Джан Никола

text: С детских лет увлёкся стендовой стрельбой. Выступал на многих международных соревнованиях. Представлял свою страну на Олимпийских играх в Сеуле в 1988 году, где занял 33-е место. В 1987 году он стал чемпионом по стендовой стрельбе на играх малых государств Европы и вице-чемпионом Средиземноморских игр. Бронзовый призёр в 1994 году мирового чемпионата. Далее он перешёл на тренерскую работу. Среди его подопечных есть призёры Средиземноморских игр и игр малых государств Европы.


title: Берти, Джан Никола

text: В марте 2016 года, от движения „Мы — санмаринцы“, он был избран на пост капитан-регента совместно с Массимо Андреа Уголини на срок с 1 апреля до 1 октября 2016 года.


title: Грибас, Винцас

text: Винцас Грибас (; 1890—1941) — литовский скульптор, общественный и политический деятель. Один из самых известных литовских скульпторов-монументалистов первой половины XX века.


title: Грибас, Винцас

text: Винцас Юргё Грибас родился а в селе Пелянай (ныне Шакяйский район Литвы). В 1896—1898 годах учился в начальной школе в посёлке Лукшяй. В 1904—1910 годах посещал частную художественную школу в Варшаве. В 1910—1914 годах (с перерывом) учился в Варшавской школе изобразительных искусств.


title: Грибас, Винцас

text: В 1914—1917 годах принимал участие в Первой мировой войне в рядах Русской армии. Принимал участие в революционном движении 1917 года, участвовал в формировании литовских частей Красной армии. В 1918 году вернулся в Литву. В 1919 году вступил в Социал-демократическую партию Литвы.


title: Грибас, Винцас

text: В 1923—1925 годах учился в Каунасской художественной школе у К. Склериса. В 1925—1927 годах учился в Париже в студии Э. А. Бурделя. С 1925 года участвовал в выставках. В 1927—1928 годах побывал в Италии, Германии, Австрии, Чехословакии. В 1928 году вернулся в Литву. С 1929 года жил в Юрбаркасе. В этом городе в своей мастерской Грибас создал свои самые известные памятники: писателю-просветителю С. Даукантасу, великому князю литовскому Витовту, композитору В. Кудирке, инженеру П. Вилейшису, монумент «Жемайтис» в честь литовского крестьянства.


title: Грибас, Винцас

text: После присоединения Литвы к СССР выполнил бюсты К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, И. В. Сталина. Принимал активное участие в общественно-политической жизни. Был расстрелян немцами 3 июля 1941 года как автор памятников коммунистическим деятелям.


title: Грибас, Винцас

text: В 1947 году в мастерской Винцаса Грибаса в городе Юрбаркасе был создан краеведческий музей. В 1960 году гимназии посёлка Лукшяй было присвоено имя Винцаса Грибаса.


title: Грибас, Винцас

text: Многие работы скульптора хранятся в Каунасском художественном музее.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: Saints Row: Gat out of Hell — мультиплатформенная компьютерная игра в жанре приключенческого боевика с элементами открытого мира, самостоятельное дополнение игры "Saints Row IV", разработанное студиями Volition и High Voltage Software и выпущенное Deep Silver. Вышла на платформах Microsoft Windows, Linux, PlayStation 3, PlayStation 4, Xbox 360 и Xbox One.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: Версии для PlayStation 3 и Xbox 360 выпускались и на дисках, и в цифровом виде. На PlayStation 4 и Xbox One игра вошла в особое издание "Saints Row IV: Re-Elected", которое также вышло и на физическом носителе, и в цифровом виде.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: Игрок управляет Джонни Гэтом или Кинзи Кинзингтон, знакомыми игрокам по предыдущим частям серии. Сама игра также сочетает многие аспекты геймплея предыдущих частей, по-прежнему оставаясь в первую очередь шутером от третьего лица в открытом мире, по которому разбросаны сюжетные и второстепенные задания, а также различные коллекционные предметы. Как и в Saints Row IV, у персонажей игры имеются сверхчеловеческие способности. Нововведением "Gat out of Hell" является «ангельский полет», при помощи которого персонаж, управляемый игроком, может парить в воздухе. В отличие от прошлых игр Saints Row в данной части отсутствует возможность создания персонажа, но можно импортировать сохранение Saints Row IV, тем самым заменив стандартную модель Босса на своего персонажа.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: В отличие от традиционного прохождения в предыдущих играх в "Gat Out Of Hell" игроки выполняют задания, тем самым заполняя шкалу «Гнева Сатаны». Когда значение шкалы достигает определенного значения, открываются новые ролики и дополнительные возможности.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: Действие "Gat out of Hell" происходит в открытом мире Нового Ада, состоящего из пяти островов. Противниками игрока являются различные демонические человекоподобные существа. Оружие в игре оформлено в стиле семи смертных грехов, например, пистолет чревоугодия, стреляющий тортами во врагов.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: «Святые с Третьей улицы» справляют день рождения Кинзи на своём космическом корабле, но во время игры с говорящей доской, которая когда-то принадлежала Алистеру Кроули, они случайно связываются с Сатаной, и тот объясняет, что Босс должен жениться на его дочери Иезавель. Затем открывается портал в Ад, в который затягивает Босса «Святых». Чтобы спасти его, за ним отправляются Джонни Гэт и Кинзи Кенсингтон.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: После прибытия они находят корпорацию "Ultor", имеющую филиал в аду, и начинают подозревать, что во всём виноват бывший враг «Святых» — Дэйн Вогель. Вогель отрицает свою причастность, но признаёт, что он пользуется Адом в своих интересах, и предлагает свою помощь «Святым» в спасении Босса. Между тем, Иезавель восстаёт против своего отца после того, как Сатана называет её своей собственностью. Вогель помогает Джонни и Кинзи привлечь внимание Сатаны, перемещаясь по Аду и обретая союзников, таких как Кики и Виола де Винтер, Уильям Шекспир, Чёрная Борода и Влад Колосажатель.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: Иезавель находит Джонни и предлагает провести его во дворец Сатаны, в надежде на то, что он сможет победить её отца. Во дворце Джонни немедленно встречается лицом к лицу с Сатаной, который угрожает убить Иезавель, если Джонни не бросит своё оружие на пол. Когда он бросает оружие, Сатана радостно бравирует и хвалит Джонни, называя его достойным женихом для Иезавели. Когда Джонни отказывается слушать, Сатана заставляет Джонни заключить с ним сделку: он отпустит Кинзи и Босса, если Гэт вместо Босса женится на Иезавели.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: Джонни приходит на свадьбу и стреляет в Сатану, но безрезультатно, так что Джонни и Кинзи начинают убивать приспешников Сатаны, чтобы заставить Сатану сражаться с ними. Наконец они побеждают Сатану, тот сдаётся и изгоняет их обратно в мир смертных вместе с Иезавелью и Боссом. Самого Джонни, однако, задержал Бог, который объясняет, что Сатана замышлял вторжение на Небеса, так как Зиньяк ускорил Апокалипсис, уничтожив Землю, и Сатана надеялся сделать Босса генералом своей армии. Бог предлагает отблагодарить Джонни за то, что он остановил Сатану.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: Игрок может выбрать одну из пяти концовок: Бог может позволить Джонни уйти на Небеса, чтобы воссоединиться со своей мертвой девушкой Аишей; отправить его обратно в ад, чтобы взять на себя обязанности нового правителя; найти новый дом для «Святых», восстановив человечество; воссоздать Землю, устроив Джонни, Кинзи и лейтенанта Мэтта Миллера на работу в полицию; ответить Джонни на все тайны Вселенной. Каноничной концовкой относительно "Agents of Mayhem" является выбор «Восстановить Землю». В декабре 2013 года комик Джей Мор, озвучивавший антагониста Дэйна Вогеля в "Saints Row 2", сообщил, что работает над озвучиванием следующей игры "Saints Row". Позже выяснилось, что студия "Volition" планирует анонсировать новую игру на PAX Prime 29 августа 2014 года. Сначала они показали доску для предсказаний с эмблемой «Святых», а позже в тот же день Volition и Deep Silver подтвердили информацию о выходе дополнения для "Saints Row IV", названного "Saints Row: Gat out of Hell". Изначально релиз был заявлен на 27 января 2015 для Microsoft Windows, PlayStation 3, PlayStation 4, Xbox 360 и Xbox One, однако позже был перенесен на 20 января 2015 года в Северной Америке и 23 января 2015 года в Европе. Игра вышла в комплекте вместе с "Saints Row IV: Re-Elected" для Xbox One и PlayStation 4. В отличии от предыдущей игры, возрастное ограничение которой было 18+, на обложке "Saints Row: Gat out of Hell" было указано 16+.


title: Saints Row: Gat out of Hell

text: Дополнение было вдохновлено, в частности, фильмами Disney, которые входят в число любимых у креативного директора игры Стива Яроса. Он хотел, чтобы играла стала пародией на них и содержала сказочные черты и неожиданные любовные песни, характерные для Disney. Некоторые детали сюжета были взяты из этих фильмов, например, вечеринка в прологе была вдохновлена празднованием дня рождения из «Спящей красавицы», разговаривающие неживые вещи, принцесса Иезавель, восстающая против отца, Сатаны, из-за выбора супруга и музыкальные номера, где Сатана сентиментально поёт. Открытый мир планировался так, чтобы стать «забавной коробкой с игрушками», а для передвижения в нем стоило использовать полёт. В январе 2015 года в релизном трейлере игры был указан номер «горячей линии», после звонка на который проигрывалась 6-минутная рекламная музыка.


title: Клан Пуччо

text: Клан Пуччо (или клан Пучио; ) — преступный аргентинский семейный клан, занимавшийся в первой половине 1980-х годов в пригороде Буэнос-Айреса похищением людей с целью получение выкупа и их убийством.


title: Клан Пуччо

text: Возглавлял организованную преступную киднепинговую группировку отец семейства — Архимед Пуччо (Arquímedes Puccio; 1929—2013). Прямыми соучастниками отца в совершении преступлений были двое его сыновей, Алехандро (Alejandro Puccio) и Гильермо (Guillermo Puccio). Остальные члены семьи являлись косвенными участниками банды.


title: Клан Пуччо

text: В начале 1980-х годов у супругов Аркимедес Пуччо (Arquímedes Puccio) и Эпифании Анхелес Кальво (Epifanía Angeles Calvo) было пятеро детей: Алехандро (Alejandro Puccio), Махила, Сильвия, Гильермо (Guillermo Puccio) и Адриана.


title: Клан Пуччо

text: Семья Пуччо жила в пригороде Сан-Исидро, вблизи Буэнос-Айреса, в доме, на нижнем этаже которого располагался их семейный магазин по продаже снаряжения для водных видов спорта. Кроме того, у них имелся небольшой бар, который находился в соседнем здании за углом.


title: Клан Пуччо

text: Глава семейства Архимед Пуччо в прошлом был бухгалтером, затем — вице-консулом. Соседи знали его как тихого, неприметного человека, который, по их свидетельствам, часто, в любое время дня и ночи, подметал тротуар возле своего и близлежащих домов, за что его в шутку называли «сумасшедшим веником».


title: Клан Пуччо

text: Старший сын Алехандро был довольно известным игроком в регби местного аргентинского спортивного «Клуба Атлетико Сан-Исидро» (КАСИ) (Club Atlético San Isidro (CASI)).


title: Клан Пуччо

text: После Фолклендской войны (2 апреля — 20 июня 1982) Архимед Пуччо остался без работы, содержать семью из семи человек было не на что. Тогда он решил заняться преступным «семейным бизнесом» — похищением людей с целью получения выкупа, в который вольно или невольно, прямо или косвенно, были вовлечены все члены его семьи. В подборе потенциальных жертв отцу семейства согласился помогать его старший сын Алехандро.


title: Клан Пуччо

text: Первой жертвой преступного замысла семьи Пуччо суждено было стать знакомому Алехандро — Рикардо Манукяну (Ricardo Manoukian), состоятельному молодому человеку двадцати трёх лет, который был похищен 22 июля 1982 года с помощью нескольких участников банды. Вскоре семья Рикардо получила требование о выкупе в размере 250 тысяч долларов США, которые незамедлительно выплатила. Но, несмотря на выполнение родственниками требований похитителей, 30 июля Рикардо был убит тремя выстрелами в голову.


title: Клан Пуччо

text: 5 мая 1983 года семья похитила Эдуардо Аулета (Eduardo Aulet), инженера и игрока в регби того же клуба, в котором играл Алехандро, когда Аулет ехал на своём автомобиле на работу. За Эдуардо семья выплатила выкуп в размере 150 тысяч долларов США, но он также был убит похитителями. Его тело обнаружили лишь спустя четыре года.


title: Клан Пуччо

text: За несколько лет до этих событий, в 1973 году, Архимед Пуччо был арестован полицией и обвинён в похищении предпринимателя Бонафиде (Bonafide), однако вскоре его выпустили на свободу за отсутствием доказательств. Позже, в начале 1980-х годов, когда люди в пригороде Буэнос-Айреса начали пропадать без вести, этот факт биографии Архимеда был, казалось, забыт окружающими или не был им известен. Соседи и знакомые не замечали за главой семейства ничего подозрительного. Свидетелей преступлений клана Пуччо не было. Никому и в голову не могло прийти, что всех жертв похищений банда Пуччо держала в тёмном подвале своего дома.


title: Клан Пуччо

text: В июне 1984 года преступники решили захватить в заложники бизнесмена Эмилио Наума (Emilio Naum). Тем утром Архимед Пуччо остановил автомобиль Наума на дороге, якобы для оказания ему помощи. Но задуманное похищение неожиданно сорвалось: очередная запланированная жертва, заподозрив неладное, подняла шум и попыталась вырваться из ловушки. В результате, Эмилио был застрелен в своей машине.


title: Клан Пуччо

text: Четвёртой жертвой семьи оказалась предприниматель Нелида Больини Прадо (Nélida Bollini de Prado), единственная, кто осталась жива после захвата. Она была найдена через месяц после похищения, 23 августа 1985 года, привязанной к полу в подвале дома преступников. Когда приехала полиция, в доме находились Алехандро и его подруга. Остальные члены семьи Пуччо и сообщники были арестованы в момент получения выкупа.


title: Клан Пуччо

text: Спустя неделю после ареста семьи, «Клуб Атлетико Сан-Исидро» в очередной раз стал чемпионом турнира по регби среди клубов Буэнос-Айреса, но Алехандро уже не имел отношения к этой победе.


title: Клан Пуччо

text: Через три месяца, в день рассмотрения дела Алехандро в суде, по пути в зал слушаний он выбросился из окна пятого этажа здания Дворца правосудия, но остался жив. В декабре 1985 года Алехандро был приговорён к пожизненному заключению, несмотря на то, что не признал себя виновным. В 2008 году он умер в тюрьме. По словам его адвоката, смерть Алехандро была связана с последствиями той попытки самоубийства во Дворце правосудия.


title: Клан Пуччо

text: Архимед Пуччо, главарь преступного семейного клана, также получил пожизненный тюремный срок, но был условно освобождён через 23 года заключения. Остаток жизни он провёл в доме священника-евангелиста в городе Хенераль-Пико в провинции Ла-Пампа. Умер 3 мая 2013 года в возрасте 84 лет.


title: Dianous adonis

text: Dianous adonis  — вид жуков-стафилинидов из подсемейства "Steninae". Эндемик Китая.


title: Dianous adonis

text: Азия: Китай, Сычуань, Ganzi pref., речная долина, 3000 м.


title: Dianous adonis

text: Мелкие коротконадкрылые жуки. Длина тела взрослых насекомых 8,0 — 9,5 мм. Основная окраска металлически блестящая, голубоватая. Булава усиков коричневая. Тело мелко пунктированное. Длина висков примерно равна половине диаметра глаза, которые занимают только часть бока головы. Глаза крупные и выпуклые. Лапки пятичлениковые (формула лапок 5—5—5). Задние тазики конической формы. Вид был впервые описан в 2000 году немецким колеоптерологом ("Volker Puthz"; Limnologische Fluss-Station des , Шлиц, Германия). Название происходит от имени Адониса из греческой мифологии.


title: Саули, Франческо Мария

text: Франческо Мария Саули (; Генуя, 1620 — Генуя, 1699) — дож Генуэзской республики.


title: Саули, Франческо Мария

text: Родился в Генуе в 1620 году. Племянник дожа Лоренцо Саули (1599-1601) и троюродный брат святого Алессандро Саули. С молодости занимал различные должности государственной службы. В возрасте 45 лет был отправлен в Вену в качестве чрезвычайного посла. чтобы обсудить с императором наследование маркизата Фоздиново в Луниджане и причисление к лику святых Екатерины Генуэзской.


title: Саули, Франческо Мария

text: Вернулся в столицу республики и вместе с членами своей семьи участвовал в переговорах с Людовиком XIV, которые завершились конфронтацией и французской военно-морской бомбардировкой Генуи в 1684 году. В 1691 году генуэзские хроники упоминают Саули среди представителей, ответственных за прием в Генуе Джан Гастоне Медичи, брата наследника престола Великого княжества Тоскана Фердинандо Медичи.


title: Саули, Франческо Мария

text: Был избран дожем 19 сентября 1697 года, 134-м в истории Генуи, в возрасте 77 лет, став одновременно королём Корсики. Его правление прошел мирно и спокойно, среди его инициатив следует отметить новое Положение о порядке применения оружия.


title: Саули, Франческо Мария

text: Его мандат завершился 26 мая 1699 года, когда Саули скончался. Был похоронен в базилике Санта-Мария-Ассунта-ди-Кариньяно.


title: Друзь, Марина Александровна

text: Марина Александровна Друзь (род. , ) — игрок телевизионного игрового шоу «Что? Где? Когда?». Дочь Александра Друзя, младшая сестра Инны Друзь.


title: Друзь, Марина Александровна

text: Младшая дочь известного знатока Александра Друзя.


title: Друзь, Марина Александровна

text: Окончила Санкт-петербургский физико-математический лицей № 239. Победительница всероссийской Олимпиады по литературе. Училась в Санкт-Петербургском государственном университете экономики и финансов (СПБГУЭФ), затем пошла в аспирантуру Университета Итальянской Швейцарии в Лугано. В 2009 году занималась исследованиями в области корпоративных финансов в Гарварде. С 2010 по 2012 год Марина работала в . С 2012 года Марина работает в стратегическом отделе международной корпорации Flextronics.В восемь лет впервые села за игровой стол на одном из фестивалей интеллектуальных игр в Висагинасе (Литва).


title: Друзь, Марина Александровна

text: В зимней серии 2000 года впервые провела в телеклубе «Что? Где? Когда?» игру в составе команды детей знатоков и вместе с Митей Ерёминым получила «Хрустальную сову».


title: Друзь, Марина Александровна

text: В спортивном ЧГК — запасной игрок Команды Александра Друзя, в составе которой стала в 2002 году чемпионкой мира.


title: О понятии истории

text: «О понятии истории», или «Тезисы о философии истории» (1940), — неоконченная работа Вальтера Беньямина (1892—1940), состоящая из двух десятков фрагментов. «Тезисы» не предназначались для публикации, однако сегодня рассматриваются как одна из главных работ Беньямина.


title: О понятии истории

text: «Тезисы» были написаны во Франции в начале 1940 года под впечатлением от советско-германского пакта о ненападении в условиях гитлеровской военной агрессии и ощущения неизбежности мировой катастрофы. Беньямин подверг яростной критике германский фашизм, социал-демократию и сталинский коммунизм; идеи прогресса и закономерного движения истории к конечной цели, присущие как «буржуазной» мысли, так и «историческому материализму»; позитивистские представления об объективном историческом познании («историзм»), преемственности культуры и однородности исторического времени.


title: О понятии истории

text: Интерпретацию работы затрудняют образно-поэтический и фрагментарный стиль автора, множество цитат и интертекстуальных, часто скрытых отсылок. В риторике текста сочетаются мессианские мотивы избавления (иудаизм) и революционное разрушение (анархизм). «Тезисы» начинаются с описания шахматного автомата, в котором прячется карлик (теология), дергающий за шнуры куклу («исторический материализм»). Катастрофа прогресса представлена в центральном образе «Тезисов» — ангеле истории, интерпретации автором картины Пауля Клее «Angelus Novus». Ангел уносится ветром прогресса в будущее, с ужасом наблюдая бесконечно растущую гору руин истории.


title: О понятии истории

text: В «Тезисах» эволюционная модель истории («гомогенное и пустое время») представляла традицию угнетателей и победителей и нашла конечное воплощение в фашизме. Ей автор противопоставил «слабую мессианскую силу» традиции угнетённых, выражающую требования прошлого о реализации счастья и избавления в настоящем, и "Jetztzeit" — модель мессианского времени, открытое и нелинейное время разрыва, основанное на присущих модерну (современности) формах коллективного опыта — мимолётной вспышке образа прошлого и избавительном вспоминании ("Eingedenken").


title: О понятии истории

text: Первые посмертные публикации на немецком и французском языках в 1940—1950-е годы прошли практически незамеченными, интерес к работе появился только в 1960-е годы. Большую роль в драматической судьбе текста, его публикации и последующем восприятии сыграли друзья и коллеги Беньямина — Теодор Адорно, Гершом Шолем и Ханна Арендт, последняя опубликовала английский перевод (1968). В 1960—1970-е годы дебаты вокруг «Тезисов» преимущественно затрагивали вопрос о теологии и марксизме, в попытке соединения которых Беньямин, согласно распространённой оценке, потерпел неудачу (Юрген Хабермас). В 1980—1990-е годы внимание к «Тезисам» возрастало, параллельно с публикациями тематически связанных рукописей Беньямина; к работе обращались Жак Деррида, Славой Жижек, Джорджо Агамбен и другие. На рубеже XX—XXI веков на первый план вышло обсуждение мессианских идей Беньямина в дебатах о политической теологии.


title: О понятии истории

text: Юрген Хабермас назвал «Тезисы» «одним из самых трогательных свидетельств еврейского духа». «Тезисы» оказали влияние на философию истории, критическую теорию и политическую философию в рамках континентальной мысли, став одной из наиболее цитируемых работ Беньямина. Согласно исследованию 2011 года, наиболее известное англоязычное издание «Тезисов» (1968) на протяжении 40 лет после публикации имело высокую цитируемость в различных областях социальных и гуманитарных наук, включая социологию, антропологию, литературоведение, литературную критику, историю, политологию, географию.


title: О понятии истории

text: В противоречивом творчестве Вальтера Беньямина сочетались элементы мессианизма иудейской традиции, марксизма, немецкого романтизма и кантианской традиции.


title: О понятии истории

text: Беньямин жил в эмиграции с момента прихода нацистов к власти. В 1930-е годы он занимался проблемами возникновения модерна на материале культурной истории Парижа XIX века, в центре его исследований была фигура французского поэта Шарля Бодлера. Этот масштабный критический проект под условным названием «Пассажи», магнум опус Беньямина, остался незавершённым (опубликован в 1982 году). Его работы тех лет писались среди нарастающего политического хаоса, в условиях изгнания, диктатуры, войны, депортаций, угрозы уничтожения. Возвышение нацизма в Германии подтвердило все опасения Беньямина о подлинном смысле «Просвещения» и «прогресса», воплотившихся в варварстве фашизма. Парижское изгнание сопровождалось обнищанием — долгое время единственным доходом Беньямина была небольшая стипендия от Франкфуртского института социальных исследований, с середины 1930-х годов находившегося в эмиграции в Нью-Йорке. Положение усугублялось ощущением изоляции, натянутыми отношениями с друзьями и коллегами. Как и многие европейские левые, Беньямин долгое время сохранял надежду, что Советский Союз не примкнет к гитлеровской коалиции. Когда Адорно в 1938 году настаивал, чтобы Беньямин уезжал из Европы, тот отвечал, что там ещё есть позиции, которые нужно отстаивать. В письме к Максу Хоркхаймеру (август 1938 года) советский режим оставался «выразителем наших интересов в грядущей войне», хотя Беньямин прямо сравнивал сталинскую «личную диктатуру и террор» с нацистской политикой, добавляя, что заплаченная за поддержку СССР цена крайне высока.


title: О понятии истории

text: В конце июля 1939 года Беньямин завершил переработку эссе «О некоторых мотивах у Бодлера». 23 августа был подписан советско-германский пакт. В начале сентября, после разгрома Польши, правительство Франции объявило всех евреев-беженцев из Германии апатридами. Беньямина с другими беженцами из Германии и Австрии интернировали в трудовой лагерь в Невере. Беньямин тяжело переносил дорогу и заключение в лагере. Как вспоминал один из очевидцев, Макс Арон, увидевший Беньямина на сборном пункте на стадионе Коломб:


title: О понятии истории

text: В первый вечер я заметил старика, который тихо сидел без движения на одной из скамеек. Неужели ему ещё не было пятидесяти?…Только на следующее утро, когда я увидел его сидевшим на том же месте (как мне казалось), я начал волноваться. Было какое-то достоинство в его молчании и осанке. Он просто не вписывался в обстановку.


title: О понятии истории

text:
Беньямина в тот период волновала судьба его эссе о Бодлере, и он обрадовался положительному ответу от Института социальных исследований, пришедшему из Нью-Йорка в конце сентября. В середине ноября, в результате вмешательства Адриенны Монье, Беньямина освободили, и он вернулся в Париж. В начале января 1940 года Беньямин продлил читательский билет в Национальной библиотеке, по сути его месте работы, но времени у него оставалось немного. Институт социальных исследований призвал его немедленно выехать в США, но из-за проблем с визой Беньямин остался в Париже. Беньямин постоянно размышлял о текущей политической ситуации, об уже неизбежной в начале 1940 года мировой войне. По его переписке можно судить, что Беньямин полностью разочаровался в политике Советского Союза после заключения пакта. К тому моменту Беньямин остался практически в одиночестве — большинство его друзей эмигрировали, оказались в лагерях либо умерли. В апреле врач диагностировал проблемы со здоровьем: тахикардию, высокое давление и увеличенное сердце. В начале весны Беньямин готовился к отъезду в Нью-Йорк, учил английский язык со своими друзьями Арендт и её мужем Генрихом Блюхером; подготовил обзор современной французской литературы, продолжая разнообразное чтение — от Руссо до Андре Жида и Фолкнера. В письме к Адорно в начале мая он размышлял о Кафке, Прусте и Бодлере, обсуждал неоромантизм Гофмансталя.
В мае в связи с военным вторжением Германии французское правительство начало новую серию интернирований. Благодаря вмешательству друзей Беньямин на этот раз избежал заключения в лагерь. Он оказался в числе наводнивших Францию 2 миллионов беженцев. Беньямину удалось передать на хранение наиболее ценную часть архива, оставшиеся бумаги были конфискованы гестапо; часть из них утеряна. Около 14 июня, практически одновременно с входом немецких войск в Париж, Беньямин со своей сестрой Дорой, только что освобожденной из лагеря, по словам Арендт, сел на «последний поезд из Парижа» в Лурд с «маленьким чемоданом с двумя рубашками и зубной щеткой». В Лурде Беньямину пришлось два месяца ждать визу, постоянно опасаясь интернирования, которое бы повлекло выдачу Германии. Вскоре власти запретили беженцам свободно передвигаться, а после соглашения о перемирии от 22 июня и формирования правительства Петена иностранцы потеряли право на убежище. Эти события привели Беньямина в состояние паники: не надеясь попасть в Америку, он даже думал о Швейцарии, хотя это был явно не лучший вариант. 2 августа Беньямин писал Адорно из Лурда:


title: О понятии истории

text: Полная неопределенность относительно того, что принесут мне ближайшие дни, ближайшие часы, определяла мое существование в течение многих недель. Я был осужден читать каждый номер газеты (они издаются здесь только на одной странице) как уведомление мне и слышать плохие новости в каждом сообщении радио.


title: О понятии истории

text: В начале августа 1940 года усилиями Института социальных исследований виза в США была наконец готова, в конце месяца Беньмин получил её в Марселе. 23 сентября в составе небольшой группы Беньямин на поезде покинул Марсель, намереваясь пересечь Испанию и добраться до Лиссабона. 26 сентября беженцы пешком достигли испанской деревни Портбоу, перейдя кружным путем франко-испанскую границу через отроги Пиренеев (прямая дорога контролировалась режимом Виши). По воспоминаниям спутников, переход через горы вконец измотал Беньямина, хотя тот даже шутил в дороге, никому не позволяя нести его портфель с рукописью, «более важной, чем я сам». В Портбоу испанские пограничники отказались впускать беженцев, сказав, что передадут их французской полиции, что означало неминуемое интернирование и концлагерь. Беженцам дали возможность переночевать в гостинице; там в ночь с 26 на 27 сентября Беньямин покончил с собой, приняв большую дозу морфина. На следующий день граница была испанскими властями открыта.


title: О понятии истории

text: Расхождение истории и теории, шок фашизма, ужас милитаризма, неизбежность и имманентность катастрофы подталкивали Беньямина к поиску новых идей, нового понимания политики как вмешательства в настоящее. Эти идеи появились у Беньямина уже в 1938 году. Толчком к написанию «Тезисов» стало заключение советско-германского пакта. «Тезисы» были написаны в начале 1940 года, в «полночь столетия», в момент, который для немецкого еврея был «надиром истории». Исходя из переписки Беньямина, «Тезисы» должны были выразить опыт его поколения, приведшего к мировой войне. Поэтому работа часто трактуется как следствие политической ситуации 1939—1940 годов, политической истории между двумя войнами, как критика европейских левых накануне Второй мировой войны. «Тезисы» пронизаны чувством тревоги и отчаяния, хотя это не является уникальным для поздних работ Беньямина; они являются своего рода сигналом SOS, «пожарной тревогой» (выражение самого Беньямина). В апрельском письме к супруге Адорно Гретель, когда «Тезисы» в основном были написаны, Беньямин признавался, что на них повлияла война и порождённое ею стечение обстоятельств.


title: О понятии истории

text: Согласно распространённому мнению, «Тезисы» были ответом на пакт о ненападении, побудившим Беньямина к «ревизии» исторического материализма. В отличие от многих европейских левых, оправдывавших Сталина, Беньямин, по воспоминаниям друзей, был крайне удручён альянсом, поскольку считал его противоестественным: его последние надежды были разбиты. По известной оценке Шолема, исследователя иудаизма, основоположника современного академического изучения каббалы и близкого друга Беньямина, в меланхолических «Тезисах» «Беньямин совершил своё пробуждение от шока» пакта, освободился от утопических иллюзий о природе марксизма и коммунизма. Изменение его взглядов отразилось в «Тезисах», где Беньямин планировал оригинальным образом соединить политические, исторические и теологические мотивы. Важным для написания было обсуждение с Арендт и Блюхером рукописи Шолема «Основные течения в еврейской мистике» зимой 1939—1940 годов. Арендт вспоминала, что они обращали внимание на шолемовский анализ еретического движения саббатианства XVII века. Сочетание мистической традиции с политической повесткой дня повлияло на некоторые формулировки в его работе, особенно на мессианские мотивы.


title: О понятии истории

text:
Несмотря на явную связь с политическими событиями, интеллектуальный контекст «Тезисов» намного шире, они обобщают многолетние размышления Беньямина об истории. В том же апрельском письме к Г. Адорно Беньямин писал, что их основные идеи разрабатывались более двадцати лет. Вероятно, некоторые ключевые положения были уже в ранних фрагментах «Жизнь студентов» (1914) и «Теолого-политический фрагмент» (1921). Среди непосредственных источников были эссе, тесно связанные с «Пассажами»: «Эдуард Фукс, коллекционер и историк» (1937), «Центральный парк» (1938—1939), «О некоторых мотивах у Бодлера» (1939). Многие комментаторы, начиная с Адорно, полагали, что «Тезисы» должны были стать «эпистемологическим предисловием» к «Пассажам», по аналогии с предисловием к «Происхождению немецкой барочной драмы» (1924—1925, опубл. 1928); Адорно даже считал, что «Тезисы» — лишь один из многочисленных неоконченных фрагментов «Пассажей». Сам Беньямин в переписке подчёркивал методологическую важность «теоретической арматуры» «Тезисов» для второго эссе о Бодлере, отмечая несистематический и экспериментальный характер работы.
Судьба «Тезисов» была непростой. Они существуют в нескольких версиях, какая из них, включая название, является окончательной — неизвестно, как и хронология написания. К «Тезисам» примыкают заметки, изданные под названием "Paralipomena"; их датировка практически невозможна. Беньямин впервые упоминал «Тезисы» в письме к Хоркхаймеру от 22 февраля 1940 года, в котором писал, что «только что закончил ряд тезисов о понятии истории». Беньямин не считал их готовыми к публикации, поскольку начал работу в трудных условиях, после освобождения из лагеря. Из апрельского письма к Г. Адорно следует, что Беньямин не собирался публиковать «Тезисы», которые могли породить «энтузиазм непонимания».


title: О понятии истории

text: Предположительно, самая ранняя версия текста — так называемая «Рукопись Арендт», содержащая много исправлений и сильно отличающаяся от других, прежде всего в последовательности и нумерации тезисов. Окончание работы датируется примерно началом февраля 1940 года, текст не был полностью отредактирован. Рукопись состояла из множества отдельных листов. В начале 1940 года Беньямин не хотел посылать «Тезисы» в Институт социальных исследований в США, поскольку опасался негативной реакции Адорно и Хоркхаймера — так он сказал Арендт зимой. Эту рукопись Беньямин передал Арендт, которая вывезла её в Нью-Йорк и передала Адорно и Хоркхаймеру в июне 1941 года. Согласно биографу Арендт, «Тезисы» читали вслух беженцы в ожидании отплытия из Лиссабона. Несмотря на драматическую историю спасения, «Рукопись Арендт» в дальнейшем не использовалась для публикаций, вплоть до 2006 года, когда была издана в сборнике материалов, посвящённых отношениям Беньямина и Арендт. Другой ранней рукописью является и французский перевод самого Беньямина. Этот вариант текста наименее полный (нет тезисов VIII—IX, XIII—XIV, XVI, XVIII), с небольшими исправлениями.


title: О понятии истории

text: К лету 1940 года Беньямин разделил свой архив на три части: наиболее ценную передал Жоржу Батаю, часть оставил в парижской квартире, а наибольшую по объёму передал друзьям. Возможно, он продолжил работу над «Тезисами» и летом, после бегства из Парижа, в Лурде или даже в Марселе. Оставшиеся при нём бумаги позднее оказалась у его сестры Доры. Неизвестно, передал ли их сестре сам Беньямин или они попали к Доре после его смерти. Этот архив в двух чемоданах был передан Адорно в августе 1941 года доктором Мартином Домке. В чемоданах было две или три машинописные версии «Тезисов», послужившие основой для последующих публикаций. Две версии, так называемая «Переработанная промежуточная версия» и «Dora-Benjamin-Typoskript», напечатанная сестрой Беньямина, в целом близки. В первой присутствуют тезисы XII и XIV, отсутствующие в «Dora-Benjamin-Typoskript», которая имеет минимальные рукописные исправления и, согласно современному исследованию Жерара Роле, является последней прижизненной версией. В этом варианте текста «исторический материализм» и «исторический материалист» заменены «исторической диалектикой» и «историческим диалектиком», что, по мнению Роле, подтверждает её более позднюю датировку. Согласно редакторам академического издания «Тезисов» Рольфу Тидеманну и Герману Швеппенхойзеру, версия «Dora-Benjamin-Typoskript» делалась Беньямином с оглядкой на цензуру, хотя и без принципиальных отличий; по словам Доры, они с братом не считали возможным доверять текст международной почте. Третий экземпляр, по предположению Роле, был утерян после того, как в Нью-Йорке Г. Адорно сделала его машинописную копию, опубликованную Институтом социальных исследований как «официальная» версия.


title: О понятии истории

text: Ещё одну машинописную версию текста в 1981 году у вдовы Батая обнаружил Джорджо Агамбен, редактировавший издание трудов Беньямина в Италии. В экземпляре нет заголовка и даты, на первой странице имеется надпись рукой Беньямина "Handexemplar" («Авторский экземпляр»). Батай, по всей вероятности, забыл в 1945 году передать его Пьеру Миссаку, который занимался архивом Беньямина. Над данным вариантом текста Беньямин предположительно работал до мая 1940 года. В версии присутствует дополнительный тезис (под номером XVIII), в других версиях не включённый в основной текст, о секуляризации Марксом представления о мессианском времени. В "Handexemplar" нет тезиса А, а тезис B объединен с тезисом XI.


title: О понятии истории

text: Несмотря на упоминания работы в переписке с супругами Адорно, никто из них не видел «Тезисы» до лета 1941 года. Адорно знал, что это последний труд Беньямина и документ большой теоретической важности, поскольку он должен был стать методологическим введением в «Пассажи». В мае—июне 1942 года Институт социальных исследований (состоявший по сути из Адорно и Хоркхаймера) издал работу под названием «О понятии истории» на гектографе в томе «Памяти Вальтера Беньямина» (Лос-Анджелес). Эта публикация стала первым посмертным изданием работ Беньямина. Текст содержал 18 коротких фрагментов (тезисов), два приложения — А и B. Было напечатано несколько сотен экземпляров (распространённых среди знакомых), издание сопровождалось статьями Хоркхаймера и Адорно. Во введении Адорно отмечал, что, хотя текст не планировался для публикации, он стал завещанием Беньямина. Издание, как и все последующие «официальные» публикации, основывалось на версиях Домке. Данный факт позднее, в 1960-е годы, стал одним из аспектов «борьбы» за наследие Беньямина между Адорно и Арендт, отношения между которыми были довольно натянутыми. Арендт даже утверждала, что оставшаяся у неё рукопись являлась «главным оригиналом».


title: О понятии истории

text: Название «О понятии истории» воспроизводилось в большинстве немецких изданий и часто использовалось для переводов на иностранные языки. Зачастую утверждается, что это был авторский заголовок, отражавший замысел Беньямина. Однако точно неизвестно, какое название планировал Беньямин: заголовки имеются только на двух сохранившихся копиях перепечатки, сделанной уже в США, они вписаны рукой Г. Адорно («О понятии истории») и неизвестного лица («Тезисы о философии истории»). Арендт настаивала на последнем названии, оно было использовано ею в первом англоязычном издании. Согласно Ж. Роле, в его пользу говорит частое упоминание в письмах Арендт, Шолема, Адорно и его корреспондента Лео Лёвенталя, из переписки можно предположить, что заголовок «О понятии истории» придумал Адорно.


title: О понятии истории

text: В 1946 году Арендт безуспешно пыталась опубликовать «Тезисы» в издательстве «Schocken». Она спрашивала у Бертольда Брехта в письме (октябрь 1946 года), у кого были права на текст Беньямина, поскольку его сестра умерла, а брат погиб в концлагере Маутхаузен ещё в 1942 году. В 1947 году Миссак перевел «Тезисы» на французский язык и опубликовал их в "Les Temps modernes" (первое типографское издание), а в 1950 году Адорно переиздал работу в немецком журнале "Neue Rundschau" (издательство «S. Fischer Verlag»). Эти публикации не вызвали никакого интереса. Дискуссии начались после включения «Тезисов» в первое собрание трудов Беньямина (Франкфурт, 1955), которое также редактировал Адорно. В 1960-е годы интерес к работе постепенно возрастал. В 1967 году работу перевели на испанский («Sur», Буэнос-Айрес), а в 1968 — на английский, когда Арендт выпустила сборник «Озарения» (перевод Гарри Зона). В 1971 году «Denoël» опубликовал французский перевод Мориса де Гандильяка, а в 1973 году вышел наиболее известный испанский перевод Хесуса Агирре в издательстве «Taurus». Полемика в Германии развернулась после академического издания «Тезисов» (1974) в составе семитомного собрания сочинений ("Gesammelte Schriften", «Suhrkamp Verlag», 1972—1989; переиздано в 1991 году; редакция и комментарии — Р. Тидеманн, Г. Швеппенхойзер, при участии Адорно и Шолема). Издание включало и французский перевод самого Беньямина, а также заметки и наброски. В 1989 году в VII том собрания сочинений был включён и текст "Handexemplar" . Все версии текста, включая рукописные, были опубликованы в 2010 году в одном томе (редакция и комментарий Ж. Роле) в рамках нового академического собрания трудов Беньямина в «Suhrkamp Verlag».


title: О понятии истории

text:
Беньямин пишет в I тезисе:
Известна история про шахматный автомат, сконструированный таким образом, что он отвечал на ходы партнера по игре, неизменно выигрывая партию. Это была кукла в турецком одеянии, с кальяном во рту, сидевшая за доской, покоившейся на просторном столе. Система зеркал со всех сторон создавала иллюзию, будто под столом ничего нет. На самом деле там сидел горбатый карлик, бывший мастером шахматной игры и двигавший руку куклы с помощью шнуров. К этой аппаратуре можно подобрать философский аналог. Выигрыш всегда обеспечен кукле, называемой «исторический материализм». Она сможет запросто справиться с любым, если возьмет к себе на службу теологию, которая в наши дни, как известно, стала маленькой и отвратительной, да и вообще ей лучше никому на глаза не показываться.


title: О понятии истории

text: Аллегория отсылает к эссе Эдгара Аллана По «Шахматный аппарат доктора Мельцеля» (1836), переведённому на французский язык Шарлем Бодлером. Американский писатель описывал автомат, впервые представленный в 1770 году его конструктором, бароном Вольфгангом фон Кемпеленом венскому двору Марии Терезии и после долгих путешествий по Европе попавший в США. Согласно По, в автомате был спрятан турок с трубкой в левой руке, который всегда выигрывал шахматные партии. По показывал, что машина не может обойтись без человеческого интеллекта. У Беньямина образ спрятанного карлика-кукловода присутствует в эссе «История Растелли» (1935). В эссе «Эдуард Фукс, коллекционер и историк» Беньямин писал, что «самодействующий» прогресс достиг своего расцвета в XVIII веке, в философии Канта, в технике в виде автоматизированных машин. В набросках партия в шахматы иллюстрировала «спор за подлинное понятие истории».


title: О понятии истории

text: Образ карлика или горбуна часто встречается в литературе романтизма, как, например, Квазимодо из романа Виктора Гюго. Арендт вспоминала, что Беньямин часто упоминал маленького горбуна — персонажа знаменитого сборника немецкой народной поэзии эпохи романтизма «Волшебный рог мальчика». Согласно Арендт, метафора горбуна как неудачи проходит через всю жизнь Беньямина. Горбатый карлик появлялся в текстах Беньямина 1930-х годов. В «Берлинском детстве на рубеже веков» (1932—1938) карлик воплощает образ прошлого в памяти, жизнь, вырванную из времени. По Беньямину, время прошлого бесконечно сокращается, вещи и места кажутся уменьшенными, сложенными, сжатыми. В эссе о Кафке (1933—1934) горбатый карлик напоминает смиренных «злачных существ» Кафки, постоянно согбенных под бременем усталости, вины и наказания: для них двери слишком узкие или потолки чересчур низкие. Карлик — архетип искажения и забвения, причём речь идет, согласно Беньямину, о специфической конфигурации модерна: двойном уродстве (горб карлика), двойном искажении, забвении забвения. Карлик ищет внимания, спасения, освобождения от уродства — этот мотив совпадает с теодицеей волшебной сказки, превращением чудовищ в принцев и пробуждением принцесс от чар (Ирвин Вольфарт). Наступит момент, когда искажение, вызванное забвением, будет незаметно исправлено Мессией, с приходом которого карлик исчезнет:


title: О понятии истории

text: Этот человечек — обитатель искаженной жизни; он исчезнет только с приходом Мессии, о котором один великий раввин некогда сказал: он не станет изменять мир всею своею мощью, он лишь чуть-чуть подправит его в мелочах.


title: О понятии истории

text: Открывающая «Тезисы» ироническая аллегория — ложное начало, риторический фасад или «дверь-ловушка» — своего рода загадка, которая определяет остальной текст и формулирует центральную для всех тезисов проблему: парадоксальную комбинацию материализма и теологии. Двусмысленность сцены дополнялась фактом, что карлик дергает за ниточки куклу, однако автор объясняет метафору противоположным образом: теология есть лишь служанка исторического материализма, хотя это теология, а не сама кукла. Как писал Жижек, это противоречие между аллегорией и её смыслом, то есть между означающим и означаемым: исторический материализм (означаемое) пытается управлять теологией (означающее), но оказывается у неё в ловушке . Не исключено, что Беньямин колебался: вначале теология «дергает за ниточки» исторический материализм, а затем превращается в его служанку.


title: О понятии истории

text: Идея о теологии как служанке переворачивает традиционное для схоластики определение философии как "ancilla theologiae" (служанки теологии). Отношения между карликом и куклой намекают на гегелевскую диалектику господина и раба, однако у Беньямина нет гегелевского признания, как нет и однозначного ответа на вопрос, кто является господином, а кто слугой. Оппозиция куклы и карлика не формирует завершенное целое, единство (Гегель), а, напротив, предлагает принцип матрешки, серию образов, писала Ребекка Комэй. Иначе трактовал сцену Тидеманн: и кукла, и карлик помещены в автомат шахматистом. Одетая «по-турецки» кукла может отсылать к «турецкому фатализму», разоблачённому Ницше. В первом тезисе «исторический материализм» единственный раз был поставлен автором в кавычки. По всей вероятности, Беньямин подвергал критике советский марксизм и (или) социалистические идеологии Второго интернационала и Коминтерна, считавшие историю автоматом, машиной, неизбежно идущей к социализму (термин «исторический материализм» был введен Фридрихом Энгельсом после смерти Карла Маркса и популяризирован Карлом Каутским). В широком смысле шахматный автомат мог воплощать идеологию прогресса как технического развития, а также ошибки позитивистских подходов к истории и политике. Отмечалось, что тезис начинается со слов «известна история» — речь идет о рассказе, а не о факте, хотя история и знакома рассказчику. Согласно Сьюзен Бак-Морс, рассказывание историй будущим поколениям оставалась для автора единственной возможностью накануне мировой войны.


title: О понятии истории

text: История с куклой и карликом породила множество интерпретаций, с помощью которых исследователи пытались объяснить, кто же управляет: исторический материализм или теология. Чаще всего комментаторы рассматривали её как попытку теологизации марксизма, инструментализации религии или совмещения теологии и марксизма. Согласно подходу Шолема, в шахматной игре истории якобы побеждающий «исторический материализм» является лишь куклой в невидимой руке теологии. Его победа есть иллюзия, поскольку он в конечном счете зависит от теологии. От исторического материализма остается только название. В описании карлика и автомата воплощается, по Шолему, центральное ядро «Тезисов» — надежда Беньямина на прыжок в трансцендентность. Кукла и карлик Беньямина теологизируют марксизм: его философия истории есть теология (Герхард Кайзер). Материализм подчинен теологии, поскольку он нуждается в ней, чтобы создать подлинный образ прошлого и «спасти» его фрагменты; теология «дергает за ниточки», даже если она прячется в материалистической оболочке — автомате (Вольфарт).


title: О понятии истории

text: Другая группа комментаторов, следуя марксистскому объяснению Брехта и влиятельным работам Тидеманна, подчёркивала важность исторического материализма, теологическая терминология выполняет риторическую функцию. Теология — лишь служанка исторического материализма (Тидеманн) или дополнительная конструкция без особого смысла (Криста Греффрат). Беньямин оставался в «материалистическом измерении», причем теологический карлик мертв, поскольку стал частью мертвой машины (Тидеманн). Между куклой и карликом имеется нечто вроде разделения функций: в рамках марксизма Беньямина необходимо понимать прошлое с помощью теологии для действия в настоящем и будущем; теология — всего лишь метафора (Хайнц-Дитер Китштайнер).


title: О понятии истории

text: Согласно третьей точке зрения, Беньямин пытался совместить материализм и теологию. В условиях исторической безысходности конца 1930-х годов исторический материализм для Беньямина не мог больше опираться на наивно-оптимистический миф о прогрессе эпохи Просвещения. Без теологии «исторический материализм» не победит, поскольку, во-первых, не сможет верно понять историю и, во-вторых, не одолеет исторического врага — правящие классы, в ситуации 1940 года — фашизм. Поэтому кукла «исторического материализма» должна обратиться за помощью к горбатому карлику — теологии. Хабермас утверждал, что аллегория намекала на необходимость использовать исторический материализм для создания «мистической» теории опыта. Беньямин неосознанно пытался соединить Просвещение и мистицизм, однако теолог в нём не смог подчинить мессианскую теорию опыта историческому материализму, писал Хабермас. Со своей стороны, Бак-Морс и Михаэль Леви полагали, что теология — не самоцель, она лишь служит делу борьбы угнетённых: описание куклы и карлика показывает теологический аспект мысли Беньямина, при этом теология находится (и может действовать) только "внутри" материализма. Ряд авторов отмечали, что теологическая терминология имеет не эпистемологические, а онтологические задачи. С этой перспективы важнее не отношения между куклой и карликом, а причины того факта, что они неразрывно связаны в их общей борьбе на шахматной доске истории. В конечном счете метафизика и материализм могут работать в тандеме, хотя противоречия между ними неразрешимы.


title: О понятии истории

text: Теология в «Тезисах» часто рассматривалась через призму проблемы секуляризации. Несомненно, теология — главный и в конечном счете неразрешимый вопрос для Беньямина. В «Пассажах» он писал:


title: О понятии истории

text: Мое мышление относится к теологии, как промокашка к чернилам. Оно полностью ею пропитано. Однако если бы всё решала промокашка, ничего из написанного не сохранилось бы.


title: О понятии истории

text: Для Беньямина теология не является иррациональным измерением, верой в Бога или набором догматов. Теология, во-первых, воплощает «конкретную целостность опыта», формы опыта, не сводимые к науке в понимании философии Просвещения. Во-вторых, теология выражает тот факт, что историческое время понимается как внутреннее событие "психе". Брайан Бритт обобщает три возможных подхода к двусмысленному использованию теологии в «Тезисах». Во-первых, для понимания секулярного дискурса его необходимо перевести в религиозные термины, поскольку теология есть его основа. Во-вторых, теология является необходимой частью критического восприятия и служит полезной моделью для понимания нерелегиозных феноменов. В-третьих, теологическую традицию нельзя отделить от политического и исторического мышления, поэтому в «Тезисах» Беньямин упраздняет разделение между религиозными и нерелигиозными категориями. Применение теологических понятий к истории означает не проекцию сакрального на профанное, а неизбежность теологического восприятия истории, отделяющего божественное и вечное от конечного человеческого времени: теология и история различны, но не могут быть разделены. Норберт Больц даже утверждал, что теология использовалась Беньямином в качестве описательной «главной науки», поскольку капитализм имеет «глубоко религиозную структуру».


title: О понятии истории

text: В раннем фрагменте «Капитализм как религия» (1921) Беньямин рассматривал возникновение капитализма в результате его паразитирования на христианстве и превращения в «религию чистого культа» без догматов, культа вины без возможности искупления (радикализация и опровержение известного тезиса Макса Вебера). Христианские идеи о грехе (нем. "Schuld") и покаянии (нем. "Sühne"), по Беньямину, превратилась в профанные представления о вине и наказании (долговые отношения как основа капитализма). Индустриальное развитие капитализма, превращающее человека в подобие автомата, и, как следствие, сокращение и ускорение времени, приводят к обеднению и упадку "опыта", который в эпоху модерна становится перманентным опытом шока. Эти процессы спасают теологию: индивид может жить без религии как гарантии целого, а общество — нет. Религию (например, христианскую эсхатологию) можно заменить только на другую религию, при секуляризации она сохраняется в центре «профанного» мышления как невидимка, «секулярное инкогнито», принимая различные философские обличья (к примеру, в виде куклы исторического материализма). Религия прячется в самом разделении добра и зла, связывая пространство смысла и социальную жизнь.


title: О понятии истории

text: Беньяминовская диалектика сакрального и профанного не является односторонним движением: вопреки Марксу и Веберу, секуляризация и «расколдовывание мира» сочетаются с десекуляризацией и «заколдовыванием». По мнению Джакомо Маррамао, в «Тезисах» тематика стойкости сакрального при секуляризации перекликается с диалектической теологией Карла Барта (у которого спасение возможно только в полностью секулярном мире), при этом фундаментальная проблема Беньямина — появление «ложных идолов» в общей рамке секуляризации, а не в её процессе. Теология защищена инверсией: даже запрет на теологию содержит слишком много теологии (Больц). Иными словами, разоблачение карлика в автомате означает не «расколдовывание» или секуляризацию в смысле Просвещения, а тот факт, что любая «герменевтика подозрения» заранее захвачена той логикой, которую она будет изобличать, успех разоблачения априорно конституирует его крах (Комэй). Поэтому подход Беньямина можно рассматривать как постсекулярный и пострелигиозный (Маррамао). Вместе с тем, по мнению Рейеса Мате, Беньямин как человек Просвещения не отходит от позиций разума, а констатирует, что теология стала уродливой: направленное на эмансипацию Просвещение не дало освобождения, а лишь расколдовало теологию. Возникающая из напряжения между куклой и карликом, историческим материализмом и теологией, профанным и сакральным область неопределенности и двусмысленности создает пространство политики.


title: О понятии истории

text: «Тезисы» представляют яростную «атаку» Беньямина на «трехглавого противника»: идею прогресса, историзм и их основание — однородность исторического времени, «гомогенное и пустое время». Беньяминовская критика соединяла политику и время на основе идей разрушения и разрыва.


title: О понятии истории

text: Беньямин обращался к критике прогресса уже в ранних работах, начиная с «Жизни студентов». В «Пассажах» Беньямин писал, что необходимо преодолеть равным образом как понятие прогресса, так и понятие упадка.


title: О понятии истории

text: В основе идеи прогресса, согласно Беньямину, лежит теология мифологических конца и начала, представление о провиденциалистской природе истории, которую Просвещение заимствовало у христианства, точнее — у теодицеи. Cекуляризированная эсхатология прогресса теснее связана с метафизическими установками религиозного сознания, чем традиция иудейского мессианизма. Прогресс становится безличной всемогущей силой, действующей во все эпохи истории, мифическим субъектом, поскольку он не определяется событиями, а «действует» самостоятельно. Квазирелигиозная вера в прогресс XX века напрямую наследуется из сциентизма XIX столетия, в котором исторический прогресс понимался по аналогии с прогрессом техническим. Поэтому позитивизм выступает общим знаменателем таких течений, как консервативный историзм, социал-демократический эволюционизм или вульгарный марксизм. В набросках к «Тезисам» Беньямин прямо критикует позитивистский, натуралистический подход исторического эволюционизма. Попытка открыть «законы» хода исторических событий приравнивает историю к естественным наукам. Прогресс «управляется» законами природы: история понимается как биологическая эволюция, а время — натурализируется. Перенесенная в социальную область теория Дарвина находилась, по Беньямину, и в центре эволюционного социализма конца XIX века (Иосиф Дицген, Карл Каутский и др.). В заметках к «Тезисам» Беньямин критикует эволюционные элементы у Маркса.


title: О понятии истории

text: Наивная вера в неизбежный исторический прогресс и конечный триумф Добра или Разума, отражает, по Беньямину, абсолютное непонимание природы истории. Беньямин, во-первых, критикует представление о рациональном, универсальном и непреодолимом движении к запланированной в будущем цели (телосу) в виде гегелевского абсолютного духа или коммунистической мечты о свободе; линейность, последовательность, непрерывность и самоисполняемость прогресса. Во-вторых, отвергает идею о связи времени со способностью к совершенствованию. Для Беньямина кантовская трансцендентальная концепция времени превратилась в неокантианстве в непрерывный и линейный континуум, став основой идеологии прогресса и любого конформизма. Критика Беньямином телеологии имеет сходство с позициями Карла Поппера (его критикой «историцизма») и Карла Лёвита, считавшего гегельянство и марксизм формами секуляризированной эсхатологии.


title: О понятии истории

text: Германский фашизм — самая явная мишень Беньямина, но критике подвергаются и социал-демократы, вульгарный (сталинский) марксизм и буржуазная историография — историзм. Вполне вероятно, что главным объектом критики является интерпретация прогресса у социал-демократов (Каутский и др.); согласно Хабермасу, это политическое содержание «Тезисов». Как полагал Беньямин, представления социал-демократов о медленном движении истории в направлении бесклассового общества заставляют рабочий класс принять страдания как временные обстоятельства, которые в будущем обязательно исчезнут. В данной логике капитализм сам рухнет из-за своих противоречий, и нужно лишь дождаться возникновения бесклассового общества. Для Беньямина, однако, бесклассовое общество, помещенное Марксом в конец истории, остается подлинно мессианской идеей. Последователи Маркса (прежде всего Эдуард Бернштейн и Карл Каутский) отнесли его наступление к далекому будущему и даже пытались связать его с «идеалом» или «бесконечной задачей» неокантианства. В результате вера социал-демократов в прогресс, в политический и экономический реформизм, по выражению Беньямина, коррумпировала германский рабочий класс (XI тезис). В XIII тезисе Беньямин резюмирует:


title: О понятии истории

text: Прогресс, каким он рисовался в умах социал-демократов, был, во-первых, прогрессом самого человечества (а не только его навыков и знаний). Во-вторых, он не имел завершения (в соответствии с бесконечной способностью человечества к совершенствованию). В-третьих, по сущности своей он был неостановим (как спонтанно осуществляющий движение по прямой или по спирали).


title: О понятии истории

text: В X тезисе развенчанию подвергаются коммунисты, их предательство 1939—1940 годов:


title: О понятии истории

text: В тот момент, когда политики, бывшие надеждой противников фашизма, повержены и подтверждают это поражение предательством своего дела, необходимо освободить мировое дитя политики от тенет, которыми те его оплели. Рассуждение исходит из того, что тупая вера этих политиков в прогресс, их привычка полагаться на послушные им «массы», а также сервильная готовность вхождения в неконтролируемый аппарат были тремя сторонами одного и того же.


title: О понятии истории

text: На смешение прогресса и человечества обращал внимание Адорно: если прогресс становится телосом человеческой деятельности, то человечество превращается в средство для достижения прогресса. Вера в прогресс отождествляет технический прогресс с моральным, она «…восприимчива лишь к прогрессу покорения природы, но не к регрессу общества» (XI тезис). Понятие прогресса и практика социального реформизма фундаментально связаны с концепцией труда и, соответственно, с отношением к природе. В XI тезисе, основные положения которого уже содержались в эссе об Эдуарде Фуксе, Беньямин нападает на «коррумпированное понятие труда» социал-демократов (Дицген), воскресившее в секуляризованной форме протестантскую этику, и имплицитно полемизирует с Вебером. Проблема не в избавительной силе труда как таковой (протестантское установление Царства Божия на земле с помощью труда), а в превращении труда в фетиш с собственной логикой развития, независимой от воли человека. Культ труда как спасителя приводит к бесконечной эксплуатации природы во имя социально-экономического развития, что прямо связано с возникновением «технократической» ментальности (фашизм), превращающей отношения между людьми в овеществленные и инструментальные рефлексы. Фашизм, таким образом, не является анахронизмом из прошлого, а глубоко укоренен в современном индустриальном и техническом прогрессе, и потому возможен "только" в XX веке (VIII тезис). Беньямин противопоставляет труду как производству благ и эксплуатации природы взгляды Шарля Фурье, которые обнаруживали «поразительно много здравого смысла» (XI тезис). У Фурье труд основан на модели детской игры и в конечном счете направлен на «улучшение природы» (французский утопист представлял Землю большим садом).


title: О понятии истории

text: В «Пассажах» Беньямин связывал понятие прогресса с идеей катастрофы («катастрофа есть прогресс, прогресс есть катастрофа») и планировал объяснить эту связь в «Тезисах». Здесь Беньямин следовал иудаизму и ссылался на Августа Стриндберга: ад не есть то, что нас ожидает, а жизнь здесь и сейчас. Cогласно Франсуазе Пруст, идея перманентной катастрофы проистекает из постоянной неудачи человека остановить причиняемое им разрушение; катастрофа есть суть самой историчности, она всегда убегает от нас в прошлое. В эпоху модерна катастрофа обнажается и ускоряется, становится очевидной. Парадоксальное время модерна есть время без единства, преемственности или памяти; это время ницшеанского вечного возвращения того же самого в новом, вечного повторения нового удара или шока (главным примером является мода). Логика катастрофы в модерне так же неумолима, как логика судьбы у древних, хотя и выглядит иначе. Принцип разрушения и насилия в скрытой форме находится в центре модерна; модерн постоянно находится в кризисе, поскольку не может установить связь с подлинной традицией (фундаментальная проблема Беньямина). Опыт этой катастрофы бесполезно передавать на языке традиции (неудача Кафки). В мире модерна — гомогенном и закрытом времени вины и наказания, времени вечного повторения мифа, — древнее понятие судьбы превратилось в закон.


title: О понятии истории

text:
Катастрофа есть статус-кво, постоянное условие настоящего до революционного вмешательства. С ощущением непрерывной катастрофы связана идея постоянного чрезвычайного положения. Беньямин пересматривает понятие Карла Шмитта (чрезвычайное положение как средство для поддержания власти суверена в условиях чрезвычайных обстоятельств) для критики текущей ситуации. Позиции в борьбе с фашизмом (порождением модерна) можно улучшить, только если — вопреки самодовольству социал-демократов и их «вере в прогресс» — понимать историю как катастрофу: чрезвычайное положение есть правило (VIII тезис).
Согласно Беньямину, всемирная история есть пространство победителей и угнетателей; они господствуют и в историографии, провозглашающей последовательное течение истории. В историзме история является не полем битвы, а представляет «триумфальное шествие победителей». Нарратив историзма — будь то человек Просвещения или всемирная история Гегеля — соединяет триумфальную процессию прошлого и настоящего со случайной, насильственной и даже варварской «нормой» — прогрессом. Вершиной победоносного шествия является фашизм.


title: О понятии истории

text: «Атака» на историзм осуществляется в VI и VII тезисах и достигает кульминации в призыве «чесать историю против шерсти». Беньямин критикует объективистский метод немецкой исторической школы XIX века (Леопольд фон Ранке, Генрих фон Трейчке, Фридрих Мейнеке): во-первых, доступность исторической истины (V тезис); во-вторых, наличие «вечного» образа прошлого (XVI тезис); в-третьих, идею о том, что прошлое можно познать, «каким оно было на самом деле» (в VI тезисе Беньямин цитирует Ранке). В познании «подлинного прошлого» историзм присваивает и овеществляет историю. Историзм, следовательно, есть порождение объективистского взгляда на историю и, одновременно, апология, защита прошлого, форма отношения к прошлому; она зависит от допущения, что все произошедшие события являлись разумными или рациональными с точки зрения их собственного контекста. Беньямин связывает объективность знания о прошлом с идеей прогресса. Как полагал Вернер Хамахер, для автора «Тезисов» историзм является аисторической концепцией истории, в ней предполагается, что история уже есть и будет; тем самым историзм повторяет субстанционалистскую теологию, лишь заменяя необходимость, неизменность и достоверность Бога позитивностью исторических фактов.


title: О понятии истории

text: Предполагаемая объективность и рациональность историзма скрывают фундаментальную пассивность, поскольку проистекают из эмпатии (сопереживания) к победителям и меланхолии, основанной на «лености сердца» — "acedia" (уныние или апатия). В «Происхождении немецкой барочной драмы» Беньямин связывал меланхолию и уныние с представлениями о всесилии судьбы . Согласно Якобу Таубесу, критика "acedia" — одного из главных грехов в христианстве — сближает Беньямина с Августином и Отцами Церкви, их возражением античной традиции (Платон и Аристотель). Для христианства праздность, леность или меланхолия не могут быть высшим принципом человеческой жизни, поскольку они, в отличие от спасения, остаются лишь уделом немногих и не доступны всем человеческим существам; позиция Беньямина оказывается, по Таубесу, глубоко христианской. Внешне историзм противостоит меланхолии, но его попытка «овладеть» прошлым, «овеществить» прошлое основана на меланхолии. В VII тезисе Беньямин иллюстрирует связь между меланхолией и эмпатией цитатой из Флобера — «Немногие догадаются, сколько мне потребовалось печали, чтоб воскресить Карфаген».


title: О понятии истории

text: Эмпатия сама по себе не плоха, но таит опасность соглашаться с теми, кто правит, с триумфаторами. Историк, который думает, что проник в реальность прошлого через эмпатию, подчиняется в той или иной степени сознательному желанию ассоциировать себя с победителями. Поэтому «нейтральный» историк, якобы имеющий доступ к «настоящим» фактам, лишь укрепляет взгляды победителей — королей, пап и императоров всех времен. Таким образом, риторика объективности историзма на деле служит господствующему классу: любой образ прошлого всегда вписан в какую-либо конфигурацию власти. Историзм служит господствующему порядку, поскольку считает его закономерным и рациональным результатом предшествовавшей истории, то есть встает на точку зрения победителей. Точно так же страдания и насилие прошлого в риторике прогресса идеологий коммунизма и национал-социализма признавались необходимыми и оправданными. Коммунизм основан на «вульгарном» понятии марксизма, который оправдывал насилие как необходимое средство для осуществления бесклассового общества. Фашизм — на догматической форме историзма, которая постулировала существующие отношения власти единственно возможным исходом истории, эквивалентом рока или судьбы.


title: О понятии истории

text:
Добычей победителей являются культурные ценности прошлого: их владельцами всегда оказываются те, кто "правят" в настоящем; все они — наследники тех, кто когда-то победил. Для Беньямина варварство и цивилизация — это две стороны одной медали, в отличие от философии Просвещения, где они являются двумя этапами исторической эволюции. Объекты культуры имеют совсем иной смысл, чем тот, который мы им обычно приписываем. Доступные взгляду историка культурные ценности
...неизменно оказываются такого происхождения, о котором он не может думать без содрогания. Это наследие обязано своим существованием не только усилиям великих гениев, создававших его, но и подневольному труду их безымянных современников. Не бывает документа культуры, который не был бы в то же время документом варварства.


title: О понятии истории

text: Представление феноменов прошлого в историзме как культурных ценностей или культурного наследия есть соучастие с традицией, и, следовательно, форма варварства . Передача культурного наследия от победителей к их потомкам превращают традицию и культуру в «инструмент господствующего класса» (VI тезис). Яркий пример — архитектурные памятники античности. Триумфальные арки, от античности до наших дней представляют, одновременно, монументы культуры и насилия. В «Берлинском детстве на рубеже веков» Беньямин описывал детские воспоминания о колонне Победы на Королевской площади в Берлине, мозаика которой представлялась ему иллюстрацией дантовского ада. Схема победоносной процессии и накопления культурных ценностей возможна только при омертвлении и обессиливании прошлого, которое лишается возможности влиять на настоящее. Такой подход делает однородным историческое время, поэтому Беньямин связывает глобальный нарратив историзма с «гомогенным и пустым временем».


title: О понятии истории

text: Господству историзма может противостоять подлинный исторический материализм — политический мессианизм «прерывистой» философии истории, основанной на образах опасности и избавления. В заметках к «Тезисам» Беньямин выделял три мотива материалистической концепции истории: прерывность исторического времени; разрушительная сила рабочего класса; традиция угнетённых. Если господствующая история и историография — это история победителей, то мессианский материализм должен встать на точку зрения угнетённых, плыть против течения, взрывая континуум истории. Исторический материалист должен конструировать историю как дисконтинуум, противоположная историзму «идея разрыва есть основа подлинной традиции» (заметки к «Тезисам»). Согласно Джону Маккоулу, данный тезис предполагает сложную антиномию и переплетение элементов прерывистости и преемственности, поскольку нарративы прогресса и вечного возвращения не могут схватить всю сложность модерна и традиции.


title: О понятии истории

text: В отношении к умозрительному историзму и непрерывному прогрессу автор «Тезисов» сближался с такими мыслителями «консервативной революции», как Шмитт, Людвиг Клагес или Мартин Хайдеггер. Отмечалось, что в «Тезисах» Беньямин трансформировал элементы консервативно-революционной критики модерна, чтобы поставить их прозрения на службу левой антифашистской политической повестке. Помимо близости к Хайдеггеру, также понимавшему историю в терминах прерывистости и внезапности, а не последовательности, критика историзма перекликается с более поздними подходами (например, Луи Альтюссер), которые отвергали как прогрессистские, так и релятивистские представления об историческом времени. Если Хайдеггер ориентируется на изначальное человечество, то для Беньямина мерой является человечество, достигшее избавления; у Беньямина онтологизация истории не столь явная, как в историчности Хайдеггера (Таубес). По мнению Питера Осборна, Беньямин, в отличие от Хайдеггера и Альтюссера, считал историзм не теоретической или экзистенциальной позицией, а ответом на кризис, компенсаторной реакцией на специфическую дилемму — слом традиции. В результате историзм проецирует абстрактную темпоральность модерна на историю как целое и устанавливает преемственность исторического времени.


title: О понятии истории

text: Беньямин отвергает позитивистский критерий Ранке: историк всегда вынужден выбирать неполные и фрагментированные образы прошлого, находясь в конкретной ситуации настоящего. Во-первых, если не соотносить значимость прошлого с настоящим, то история будет лишь бессмысленным набором фактов; во-вторых, не может быть подлинно «всемирной истории», справедливой ко всем моментам времени, до избавления всего человечества. Согласно III тезису,


title: О понятии истории

text: …ничто из единожды происшедшего не может считаться потерянным для истории. Правда, лишь достигшее избавления человечество получает прошлое в свое полное распоряжение.


title: О понятии истории

text: Символом подлинного написания истории и образцом для историка-материалиста выступает летописец или рассказчик, предвосхищающий момент избавления. Летописец не различает «великие и малые события», а пересчитывает все души, как слабых, так и сильных мира сего; ложь историзма в том, что не рассказано, историзм всегда проводит селекцию. Хроника, напротив, есть докаузальное описание, в котором нет селекции. Вместе с тем, полная хроника человечества не может быть рассказана до избавления, поэтому историк-материалист должен вершить справедливость по отношению к прошлому, понимая, что он всегда выбирает лишь его отдельные фрагменты.


title: О понятии истории

text:
Подлинный образ прошлого можно артикулировать в момент политической опасности, угрожающей как настоящему, так и прошлому — традиции угнетённых, которая может попасть в руки господствующего класса (VI тезис) . Ни прошлое, ни мертвые не свободны от врага, чьи победы дали право определять прошлое. С помощью присутствия духа ("Geistesgegenwart") историк должен уловить уникальный и хрупкий момент спасения и вырвать прошлое у сил конформизма. В VI тезисе Беньямин пишет:
В каждую эпоху необходимо вновь пытаться вырвать традицию у конформизма, который стремится воцариться над нею. Мессия ведь приходит не только как избавитель; он приходит как победитель антихриста. Даром разжечь в прошлом искру надежды наделен лишь историк, проникнувшийся мыслью, что враг, если он одолеет, не пощадит и мертвых. А побеждать этот враг продолжает непрестанно.


title: О понятии истории

text: Беньяминовский акцент на политизации прошлого, памяти и образах (не позволявших разделить науку и идеологию) вызывал неоднозначное восприятие из-за опасности «оруэлловского» переписывания истории — и Гитлер, и Сталин использовали прошлое для своих целей. Греффрат даже заключала, что подход Беньямина не является «единством различий», а ведёт к единству, которое служит «единой линии партии» (сталинизм). Жижек отмечал поверхностное сходство со сталинистской позицией — рассмотрением истории с перспективы конца; однако у Беньямина между угнетёнными и угнетателями существует неустранимая асимметрия, связанная с различным восприятием времени. Господствующий класс всегда уже имеет свой нарратив («линию») и неизменную конечную истину для прошлого и будущего, тогда как угнетённые не обладают монополией на истину, их хрупкий образ прошлого всегда под угрозой уничтожения.


title: О понятии истории

text: В идее прерывности истории Беньямин частью следует «Восемнадцатому брюмера Луи Бонапарта» Маркса, революция как прерывание континуума истории согласуется с идеей о конце предыстории человечества и начале подлинной истории. Для обоих мыслителей революции не вытекают из содержания предшествующей истории. В «Тезисах» нет прямой критики основателя марксизма (более того, Беньямин весьма вольно приписывает Марксу собственные позиции в полемике с социал-демократами), однако в заметках автор в одном месте полемизирует с Марксом: революция является не локомотивом, а стоп-краном истории. Если у Маркса память о несправедливостях и неудачи прошлых революций связаны с обещанием прогресса и победы в будущем, то у Беньямина надежда приходит не из будущего, а из побежденного прошлого, которое сопротивляется господству победоносного врага. Для Беньямина «Французская революция понимала себя как возвращение Древнего Рима» (XIV тезис), что также является скрытой полемикой с «Восемнадцатым брюмера». В отличие от Маркса, Беньямин не считает обращение к прошлому простой эстетикой, свойственной буржуазным революциям. Если рабочий класс хочет остаться носителем исторического знания, он должен обратить внимание на «образ угнетенных предков», а не удовлетворяться иллюзией об освобождении внуков (XII тезис). Необходимо освободить и спасти не будущие (как думали социал-демократы), а прошлые поколения. Задача рабочего класса — создать бесклассовое общество здесь и сейчас.


title: О понятии истории

text:
Субъект, который творит историю — сам угнетённый рабочий класс, согласно наброскам к «Тезисам», не являющийся трансцендентальным субъектом. Рабочий класс Беньямина воплощает страдания, опыт слабости и маргинальное положение, в отличие от Маркса, у которого пролетариат становится субъектом истории, когда освобождается от цепей. Это также «мстительный класс», который должен вновь научиться «ненависти и готовности к жертвам» (XII тезис), чтобы «взорвать континуум истории». Опыт угнетённых олицетворяют забытые к 1940 году фигуры революционера-неудачника XIX века Огюста Бланки и спартакистов (Роза Люксембург и Карл Либкнехт). Социал-демократы «вытравили из памяти» имена стойких к ловушкам прогресса подлинных революционеров, носителей ненависти к фашизму, духа жертвенности и мстительности, направленной на борьбу с причинами угнетения и несправедливости; Бланки и спартакисты в версии Беньямина оказываются, наряду с Фурье, настоящими противниками «имперского Антихриста» (Вторая империя или Третий Рейх). Во французском варианте XII тезиса Беньямин добавляет, что его поколение оставляет потомкам образ побежденного поколения.
Аллегорический образ ангела истории, смотрящего на гору руин и уносимого бурей прогресса, занимает центральное место в «Тезисах». Эта, вероятно, наиболее известная часть работы, «фокальная точка размышления» (Шолем), часто понимается как метафора всего «образа истории», центральный элемент философии истории Беньямина. Ангел истории подробно изучался с биографической и филологической точек зрения.


title: О понятии истории

text:
Ангелические мотивы очаровывали Беньямина и его друга Шолема. Благодаря Шолему Беньямин познакомился с каббалой и творчеством Франца Розенцвейга, что помогло связать иудаизм и философию. Связь воплощалась в образе ангела. Уже в раннем эссе «Метафизика юности» (1913) «плач над утратой», вероятно, предвосхищает ангела истории. В 1920-е годы ангел появляется в «евангелических» критических текстах Беньямина; образ выражал не благую весть, а катастрофу, грехопадение, упадок или разрушение; опыт утраты, исчезновения, шока. В «Происхождении немецкой барочной драмы» Беньямин анализировал гравюру Дюрера «Меланхолия», на которой изображен ангел. В «Берлинском детстве на рубеже веков» упоминается «ангел Рождества». В 1933 году Шолем послал Беньямину написанную от лица ангела поэму, в центре которой был безликий «посланник небес», полуангел-получеловек, готовый «отвернуться» от «вневременного времени»; не символ, а чистый смысл. В ответе Шолему Беньямин вежливо написал, что «язык ангелов имеет тот недостаток, что мы не можем на него ответить». Важным мотивом из Талмуда было возвышение и исчезновение ангела перед лицом Бога — эти идеи довольно далеки от классической христианской ангелологии. В псевдоавтобиографическом эссе «Agesilaus Santander» (1933) Беньямин писал:
Каббала рассказывает, что Господь каждый миг творит сонмы новых ангелов, предназначение каждого из которых — одно мгновение петь хвалу Господу перед его престолом, чтобы потом раствориться в Ничто.


title: О понятии истории

text: Однако главным источником вдохновения образа ангела истории стала картина художника-авангардиста Пауля Клее «Angelus Novus» (1920). Беньямин всегда интересовался современным изобразительным искусством (Кандинский, Шагал и др.) В марте 1921 года он посетил выставку работ Августа Маке, а в апреле — выставку Пауля Клее в Берлине, где впервые увидел небольшую картину (акварель на бумаге), которая сильно его взволновала. Через месяц Беньямин за тысячу марок (4 доллара) приобрел картину, пока гостил у Шолема в Мюнхене. Беньямин хранил картину всю жизнь. По воспоминаниям очевидцев, после покупки Беньямин «вел себя так, как будто получил что-то чудесное». В 1921 году картина некоторое время висела в мюнхенской квартире Шолема, а после его отъезда в Палестину (1923) особым образом связывала двух друзей. Картина стала страстью Беньямина и, согласно Шолему, играла важную роль в его последующих размышлениях. Беньямин проецировал на рисунок различные мотивы, от собственной несчастной любви до коллективного опыта катастрофы войны. Беньямин считал картину образцом «наивной» эстетики, лежащей в основе модернизма, а в начале 1920-х годов даже собирался издавать журнал под названием «Angelus Novus».


title: О понятии истории

text: Кисти Пауля Клее принадлежит около полусотни ангелических картин и рисунков. Картина «Angelus Novus» размером 24 на 32 см выполнена в красно-коричневых тонах. На ней изображен испуганный персонаж с поднятыми руками, который, вероятно, сдается на поле боя. Руки и спина напоминают разные части оригами: руки, очевидно, являются крыльями ангела. Ноги и руки похожи на крылья и лапы птицы и как будто оснащены отверстиями орудий или механическими деталями; по бокам — одеяние из картона или металла, напоминающее хвост птицы или самолета. Верхняя часть фигуры крупнее нижней, голова таких же размеров, что и туловище. Кудри как будто из металла или пергамента. Глаза широко расставлены, один глаз смотрит на зрителя, другой — в сторону. Нос напоминает дымоход парохода. В открытом рту — заостренные клыки . Согласно Шолему, Клее нарисовал посланника богов, хрупкого ангела, несущего весть, ангела из бумаги с кудрями-свитками. Другой версией является ангел войны, на что указывают стальные крылья, металлическая шевелюра, «пальцы-орудия», воинственная осанка, угрожающе искривлённый рот. Адорно обращал внимание на генеалогию картины, восходящую к серии рисунков Клее о Первой мировой войне, в частности, карикатуре на императора Вильгельма II — бесчеловечного «пожирателя стали». Адорно настаивал, что Angelus Novus — это ангел машины. Беньямин довольно вольно интерпретировал картину Клее, приписав ей многое из того, что трудно увидеть на рисунке. Вместе с тем, и Клее, и Беньямин отталкивались от опыта шока жизни модерна, оба не примирялись с реальностью, предпочитая показ обломков.


title: О понятии истории

text: В эссе «Карл Краус» (1931) ангел Клее упоминается как ангел, который, чтобы освободить людей, предпочел отнимать у них, а не давать им. В псевдоавтобиографическом эссе «Agesilaus Santander» Беньямин писал о двух тайных нееврейских именах, которые ему дали родители при рождении, чтобы он мог их использовать в качестве писательских псевдонимов (в момент написания только установилась нацистская диктатура). Одно из этих двух имен, якобы управлявших его жизнью, — «Новый ангел» с картины Клее, ангел-хранитель Беньямина.


title: О понятии истории

text: Весьма влиятельным был подход Шолема, считавшего, что ангел-хранитель Беньямина (тайное имя каждого человека из талмудической традиции) к моменту написания «Тезисов» превратился в библейского ангела-посланника из рая, возвещавшего о катастрофе, ожидавшей человечество. Так появился ангел истории, стоящий между прошлым и будущим. Согласно Шолему, во многом автобиографический образ меланхолического ангела, сломленного историей, отражал пессимизм Беньямина в 1940 году.


title: О понятии истории

text:
Шолем считал, что ангел истории воплощал Страшный суд и разрушение. Согласно Шолему, Беньямин следовал лурианской каббалистической доктрине тиккун — мессианскому завершению истории и восстановлению первоначальной божественной гармонии, разрушенной Швират ха-келим. Чем дальше ангел уносится от рая, тем выше гора руин: между грудой обломков и раем возникает мистическая связь, хотя они находятся по разные стороны исторического континуума. Это описание хода истории как «руин над руинами» напоминает «конец истории» в лурианской каббале, в которой уничтожение исторической жизни (мирских ценностей) в катастрофах или стихийных бедствиях указывает на путь к спасению (Шолем, Ричард Волин и др.). Шолем подчёркивал, что в иудейском мышлении катастрофа и избавление взаимосвязаны: катастрофа содержит в себе возможное избавление. В своей избавительной миссии ангел должен был остановить бурю, излечить раны, пробудить мертвых и собрать обломки. Однако ангел потерпел неудачу, возможно, потому, что пытался присвоить себе задачу мессианского восстановления мира (тиккун). Шолем отмечал, что в каббале именно Мессия, а не ангел, осуществляет избавление. Шквал прогресса не позволяет ангелу выполнить свою миссию; ангел больше не поет гимны. Беньямин пытался разделить задачи между потерпевшим неудачу ангелом и Мессией, который преуспеет. Поэтому вместо ангела мир должен восстановить Мессия, которого Беньямин вводит в последнем тезисе. Согласно Шолему, Беньямин воплотил в IX тезисе циклическую концепцию истории:
Рай является одновременно истоком, первобытным прошлым человека и утопическим образом будущего в избавлении — это циклическая, а не диалектическая концепция исторического процесса.


title: О понятии истории

text: Шолем связывал интерпретацию Беньямином Angelus Novus с ангелом из «Agesilaus Santander», чей светлый образ скрывал темные, демонические черты, «тайное имя» — Angelus Satanas. Этот ангел, согласно Шолему, был подлинной Сатаной, падшим ангелом, разрушавшем Беньямина, который в своей трактовке обращал внимание на явно сатанинские элементы — когти и острые крылья. Подтверждением может служить и то, что в любой библейской традиции ангел, покинувший рай вместе с человеком и пытающийся изменить ход истории — это падший ангел. Шолем и его последователи считали, что сатанинский аспект проистекает не из иудаизма, а из восхищения Бодлером, центральной фигурой проекта Беньямина о парижских пассажах в 1930-е годы. Помимо Бодлера, с его «машинерией разрушительных сил», источником вдохновения Беньямина, по мнению Отто-Карла Веркмейстера, мог быть российский революционер-террорист Сергей Нечаев, изображенный в «Бесах» Достоевского, упоминавшийся в набросках к «Тезисам». Ангел Беньямина сравнивался с «ангелом уничтожения» Роберта Музиля, который использовал эту метафору в 1935 году. Как считал Шолем, сатанинский «Agesilaus Santander», слегка изменившись, превратился в ангела истории, в котором усилены аспекты катастрофы и бури; немедленного действия вместо ожидания.


title: О понятии истории

text: Подход Шолема подвергался критике, в частности, за чрезмерную деполитизацию текста Беньямина. Многие комментаторы отрицали теологический смысл ангела истории или функцию посланника. Так, Тидеманн писал, что ангел символизирует человеческие отчаяние и ужас перед лицом бесчеловечности истории, которую невозможно интерпретировать. Поэтому ангел безмолвен, ему больше нечего сказать человечеству. Тидеманн отвергал подход Шолема: в тексте нигде не указано, что ангел послан Богом, хотя ветер и дует из рая. С этой точки зрения, «рай» для Беньямина — утопия, имеющая корни в иудейском мессианизме и марксистской надежде на царство свободы. Единственный путь в прошлое лежит сквозь утопическое будущее, а единственный путь в будущее — через прошлое. Только благодаря утопической силе мечты человечество может двигаться вперед. Подвергалась сомнению и меланхолическая и сатанинская природа ангела. С этой точки зрения, ангел истории противостоит «ангелу меланхолии» Дюрера, рассмотренному Беньямином в «Происхождении немецкой барочной драмы». Агамбен связывал ангела истории не с меланхолическими мотивами, а с проблематикой «Теолого-политического фрагмента» — отношением между профанным счастьем и мессианским избавлением, фундаментальной для Беньямина проблемой человеческой истории. Ангел истории — ангел счастья и избавления, место встречи профанного и мессианского. Агамбен считал, что ангел имеет отношение не к Сатане, а, напротив, к любви (Эросу). Крылатая женская фигура с когтями встречается в европейской иконографической традиции начиная с Плутарха. Согласно Агамбену, ангел Беньямина восходит к древнегреческому даймонию (Эрос у Платона), он обладает не только разрушительной, но и освободительной силой. Согласно психоаналитическому прочтению Беньямина, в ангеле истории переплетены сатанизм Бодлера и теология, сексуальность и феминные архетипы, ангелический андрогин и сексуальный фетишизм, мужское бессилие и красота разрушения, «жуткое» Фрейда и насилие ангела (Кристина Бюси-Глюксманн). Если революционное разрушение остается делом брутального исторического материалиста, то бесполый ангел истории хочет воскресить мертвых (Веркмейстер).


title: О понятии истории

text: В IX тезисе Беньямин описывает и интерпретирует картину Клее, явно разграничивая точку зрения ангела и позицию зрителя: зрители не видят то, что видит ангел, их восприятие не совпадает с восприятием и желанием самого ангела («хотел бы»). Лингвистическая конструкция тезиса включает повелительное наклонение: ангел Клее «должен выглядеть» как ангел истории. Кайзер писал о трех уровнях восприятия: взгляд читателя на историю, восприятие ангела и то, что образ на самом деле передает . Зигрид Вайгель выделяла следующие дискурсы в тексте: пространственный («где мы видим»), телесный (лицо, ноги, спина), темпоральный («неудержимо», «пока гора обломков…»), мифический («рай») и историко-философский («прогресс»). Тезис можно разделить на описание ангела Клее, аналогию между ним и ангелом истории и наше представление о том, что видит ангел (Эстер Лесли). В тексте тезиса присутствуют три ангела: цитируемый Беньямином в эпиграфе ангел из поэмы Шолема, ангел с картины Клее и ангел истории. Аллегорическая структура замкнута — за цитатой из Шолема следует описание картины с помощью вербального образа, а интерпретация отсылает назад к рисунку. Ангел — эмблема картины, "которой он является", то есть эмблема самого себя (Тимоти Бати). Комментаторы обращали внимание и на следующий парадокс: ангел лицом к прошлому неподвижен, несмотря на то, что он постоянно двигается и удаляется от катастрофы, всегда оставаясь лицом к читателю.


title: О понятии истории

text: Ангел истории сравнивался с историческим материалистом, который фигурирует в «Тезисах». Одни авторы (Кайзер и др.) считали, что ангел противостоит историку (читателю), который неверно видит историю как цепочку событий. В отличие от историка, ангел видит катастрофу истории в целом. Другие критики, напротив, сближали ангела и исторического материалиста — «подлинного» историка. Косвенным подтверждением может служить то, что в заметках к «Тезисам» фигурировал «историк — пророк, смотрящий в прошлое». И ангел, и историк испуганы, оба обретают знание в момент опасности, хотя это не делает их тождественными друг другу.


title: О понятии истории

text:
По выражению Вольфарта, в образе ангела, как в «камере замедленной съемки», сконцентрирована вся история человечества. Ангел персонифицирует историю в апокалиптической сцене. По мнению Йэна Бальфура, риторика персонификации во многом опирается на марксов анализ товара в «Капитале» и понятие овеществления в «Истории и классовом сознании» Дьёрдя Лукача. Презентация истории в виде лица, отмеченного мимолетностью, недолговечностью или даже смертью, присутствовала в «Происхождении немецкой барочной драмы» (согласно Беньямину, аллегории эпохи барокко отражали безутешную скорбь по людским бедствиям и страданиям в покинутом Богом мире), предвосхищая IX тезис:
…в аллегории "faсies hippocratica" истории простирается перед взором зрителя как окаменевший доисторический ландшафт.


title: О понятии истории

text:
Аллегория ангела разрушает привычный образ истории — гомогенное и пустое время, представление об истории как о процессии победителей. Вместо рационально познаваемой истории ангел наблюдает радикальную фрагментацию исторического опыта, причем он не может собрать фрагменты. Такой взгляд доступен историческому сознанию, которое раскрыло глубоко скрытый за иллюзиями прогресса смысл хода истории (Эли Фридлендер). В «Центральном парке» Беньямин писал, что «калейдоскоп следует непременно разбить». Написание истории, таким образом, есть аллегория и калейдоскоп, основанные на фрагментации, монтаже и конструировании. Согласно Рональду Бейнеру, ангел истории выполняет избавительную функцию исторической рефлексии, поскольку спасает силу воспоминания, как и историк, который пытается сохранить веру в прошлое, выполняя таким образом революционное обязательство. Иной подход представлял Агамбен: хотя прошлое перед взором ангела уже нельзя собрать, прочитать или интерпретировать, именно в невозможности передачи содержания традиции, невыразимости прошлого лежит новая истина, которая может спасти человечество. По мнению Бальфура, поздний Беньямин пытался преодолеть тождество между историей и её нарративной формой: вместо повествовательной последовательности историзма в его версии история распадается на фрагменты и застывает в образах.
На картине Клее глаза ангела широко открыты; согласно Беньямину, он в ужасе, напуган, потрясен тем, что видит. Ангел видит сплошную катастрофу там, где «мы» видим цепочку исторических событий с логикой и объяснениями. Отмечалась имплицитная конфронтация Беньямина с Гегелем, для которого «развалины прошлого» были необходимым этапом телеологического процесса развития Духа. Хотя Гегель и писал о «бойне, на которой приносятся в жертву счастье народов, государственная мудрость и индивидуальные добродетели», он отвергал «сентиментальные размышления» во имя конечной цели истории. Как отмечал Стефан Мозес, во «всемирном суде» Гегеля история судит человека, а у Беньямина, напротив, человек судит историю. Бесконечно растущая гора руин — исторические события, потерянные жизни, бесполезные вещи — показывает, как в начале XX века были преданы надежды XIX века на технический прогресс (Лесли); в 1921 году Беньямин сравнивал с руинами капитализм. Согласно Тидеманну, неясно, куда растет гора обломков и куда буря уносит ангела — в Царство Божие или иное место, в вечный ужас или царство свободы. По мнению Бальфура, катастрофа, которую видит ангел — это мы, читатель, который смотрит в будущее, однако сам уже является прошлым. Поэтому ангел не способен постигнуть историю, представляющую сплошную катастрофу, которая постоянно ускользает и исчезает. Как писал Джеффри Хартман, катастрофа и надежда меняются местами: захватившая ангела вневременная катастрофа больше не локализована в прошлом, а надежда мистически помещается в прошлое, а не в эсхатологическое будущее.


title: О понятии истории

text: Образ горы обломков находится вне лингвистической концептуализации — это изображение, картина, на которую можно только смотреть. Как отмечал Тидеманн, Беньямин ещё в 1920 году писал о чистом ужасе, в котором философский язык исчезает и заменяется имитацией, мимезисом. Картина показывает мимезис, хотя и несет риск двусмысленности. Ангел не видит будущее за своей спиной — возможное избавление человечества, как и катастрофа истории, представляется в виде образа (картина Клее). Концептуализация означала бы исчезновение мессианского и его десакрализацию в языке, то есть профанацию (фетишизм в марксистских терминах). Будущее, следовательно, есть место абсолютной открытости. По мнению Филиппа Швайгаузера, Беньямин не столько исходил из невозможности представления мессианского, сколько следовал теологическому запрету на изображения, в монотеистических религиях (иудаизм или христианство) направленному против языческого идолопоклонничества. Такой подход соответствует отказу Маркса подробно описать бесклассовое общество.


title: О понятии истории

text: Шквальный ветер из рая отсылает к библейским сюжетам — грехопадению и изгнанию из Эдема, содержит аллюзии на Всемирный потоп и гибель Содома и Гоморры; отмечалась связь с ивритским словом "ruah" (ветер и дух). В письме к Шолему (1937) Беньямин называл «потопом» фашизм. С другой точки зрения, шквал представляет разрушительные аспекты революции, единственный способ привнести подлинный прогресс в руины истории. По ещё одной версии, буря символизирует философию истории эпохи Просвещения, которая оказывается концепцией власти и господства; библейская метафора изгнания из рая означает, что падший человек Просвещения пытался своими силами достичь счастья с помощью прогресса. Отмечалось и определенное противоречие: ветер дует из рая, однако мы считаем его прогрессом. Фридлендер писал, что совершить избавление ангелу мешает не сам прогресс, а «то, что "мы" называем прогрессом». Сама буря относится к чему-то божественному или абсолютному (шквальный ветер дует из рая). Однако мы принимаем её воздействие за прогресс, поскольку находимся спиной к буре (лицом к ангелу) и лишь чувствуем, как она толкает нас в будущее. Непреодолимость и неизбежность бури показывает, что для идеологии конформизма прогресс представляется «естественным» явлением, управляемым законами природы (Леви).