В наибольшей степени, наверное, маканинская странность или отшельничество воплотились в «Андеграунде» — этом памятнике даже не эпохе, а эпохам, в этом своего рода profession de foi Маканина, в этом столпе и утверждении асоциальности, манифесте писателя, исповедующего свое писательство принципиальным неписанием, отказом от участия не только в «литературном процессе», но в литературе как таковой.
Иң зур дәрәҗәдә, мөгаен, маканинча сәерлек яки читләшү "Андеграунд" та чынга ашканнар - бу эпохаларга, бу багана башында "әдәби процесс" та гына түгел, язучының манифесты ә эпохада, язуда катнашудан баш тарту.