Впрочем, сам Малевич, хотя и приветствовал революцию, видел свое искусство вне политического контекста — для него супрематизм был мистическим, а не социальным опытом.
Хәер, Малевич үзе, революцияне хупласа да, сәяси контексттан тыш үз сәнгате күргән булса да, аның өчен супрематизм мистик, ә социаль тәҗрибә түгел.