Но та утиськыны быгатэм муртлэн лыктэмезлэсь азьлогес ӝытазе мон вылын Кузё-Инмарлэн киыз улӥз, та муртлэн ӵукна мон доры лыктэмезлэсь азьло Кузё-Инмар мынэсьтым кылме-ымме усьтӥз. Соку, мынам ымы усьтӥськем бере, мон кылтэм-ымтэм ӧй улы ни.
Но еще до прихода сего спасшегося вечером была на мне рука Господа, и Он открыл мне уста, прежде нежели тот пришел ко мне поутру. И открылись уста мои, и я уже не был безмолвен.