Аслаз сюлмаз тае со уз пырты, ӧвӧл солэн сомында тодонэз но, валанэз но тазьы шуыны: «Солэсь ӝынызэ мон тылын сутӥ, эгыр вылаз нянь пыжи, сӥльзэ тыл вылын пырсатӥ но сии – кылем люкетысьтыз юрӟым маке лэсьто-а?! Пу бакланлы йыбыртъяло-а?!»
И не возьмет он этого к своему сердцу, и нет у него столько знания и смысла, чтобы сказать: `половину его я сжег в огне и на угольях его испек хлеб, изжарил мясо и съел; а из остатка его сделаю ли я мерзость? буду ли поклоняться куску дерева?'