Но луэ-а Кузё-Инмарлы яраны,
сюрс ыжъёс сётыса яке шурысь ву мында вӧй вайыса?
Солы мон нырысь вордскемме йыруж лэсьтэме понна сёто шат,
мугорылэсь емышсэ лулылэн сьӧлыкез понна сёто шат?»
Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или неисчетными потоками елея? Разве дам Ему первенца моего за преступление мое и плод чрева моего–за грех души моей?'