Моав пинал дырысеныз каньылэн улӥз, маял-шӧм вылаз пукиз,
сосудысь сосудэ лэзьямын ӧй вал, пленэ но ӧз ветлы;
соин ик солэн шӧмыз со борды кыльылӥз,
зыныз но солэн ӧз воштӥськылы.
Моав от юности своей был в покое, сидел на дрожжах своих и не был переливаем из сосуда с сосуд, и в плен не ходил; оттого оставался в нем вкус его, и запах его не изменялся.