Эксклюзивный отрывок из "Howard Jacobson критиками новый роман о любви и буква" J ".
Они растворяются, это лучший способ переключить ее, они постепенно пришли порознь, словно картонные коробки, которые были упомянуты в дождь.
Просто иногда женщина рассказала ему, что он слишком серьезно, hard-going, интенсивные, и, может быть, немного плодов.
А потом пожал ему руку.
Он признан колючие.
Он был, как и Чаччи Про Ежика, да.
Последних жертв этого spininess был embryo-affair дал обещание, что больше, чем обычно, освобожденные от ослабления одинокой жизни и, возможно, даже не доведя его некоторыми контента.
Ailinn Solomons был wild-haired, quiveringly деликатной красоте с трепетное сердце из более отдаленных деревень на севере острова и даже, чем порт Реувена.
Она пришла с юга, старший товарищ, которого Kevern взял, чтобы быть ее тетя, последнее, что осталось в собственности в мокрой, но paradisal долины felicitously, Рай.
Никто не жил в доме в течение нескольких лет.
Трубы все равно просочится, там были пауков в бани, слизней подписал их подписи на все окна, полагая, что на месте принадлежала им, сад был заросла сорняками, что напоминало гигантскую капусту.
Это было как детская повесть "коттедж, угрозы и в то же время, сад полон тайн.
Автор: Howard Jacobson ", чей роман" J "- longlisted для иностранной премии 2014 года.
Шорт-лист будет объявлен на следующей неделе
Kevern было сидеть, взявшись за руки с Ailinn на разбитые кушетки в высокой траве, наслаждаясь теплым весенним днем, как неожиданно они нечаянно подключен к консоли коммунальные услуги, поставляемые страной с успокаивающую музыку и успокаивающие новости, при виде ее пересекли коричневых ног напомнила ему старую песню на давно забытой чернокожим исполнителем его отец любил слушать на дачу жалюзи.
Ноги "слишком большой.
Из-за своей природной агрессивности, песнях, которые были вроде бы уже не играл на консоли.
Не запрещены, - ничего не было точно, - просто не играл.
Чтобы попасть, например, разрушение устаревших слов.
Популярный вкус сделал то, что указ и случайные никогда бы не сделал, и точно так же, когда дело дошло до книг, народ выбрал rags-to-riches мемуары, кулинарные книги и романсы, поэтому, когда дело дошло до музыки, они выбрали баллады.
В этот день Kevern начал играть на фортепиано и на воображаемой грубо комическим голосом Ailinn болезнь "большие ступни.
Ailinn ничего не понимаю ".
"Это была очень популярной песней на джазовый пианист называется Быстрый Валлер", он рассказал ей, что автоматически ставит два пальца к губам.
Это его отец всегда делается, чтобы удушить письмо j до того, как она оставила его губы.
Он начал в качестве игры между ними, когда он был маленьким.
Его отец играл ее с собственным отцом, он сказал, что ему "D".
Сначала слово с j, не помня поставить два пальца в рот, и это будет стоить вам ни копейки.
Это не было весело тогда было не очень весело.
Он знал, что это было ожидаемо от него, вот и все.
Ему пришлось объяснять, что джаз был.
Ailinn никогда не слышал.
Джаз тоже не совсем иные существа, совсем "не играл.
Импровизация не выходит из моды.
Есть только одно "но".
Люди хотят быть уверены, что, когда мелодию, точно, где он собирался до конца.
Остроумие, то же самое.
Его непредсказуемость "у людей нервы.
А джаз был остроумие выразил музыкально.
Хотя он достиг возраста 10, не слышал о Сэмми Дэвис, Kevern знал от отца джаза "semi-secret коллекция старых компакт-дисков.
Но, по крайней мере, он "не сказать, что Ailinn Быстрый Валлер был чернокожим.
Учитывая ее возраст, она вряд ли вспомнил времена, когда популярные певцы были "черные".
Опять же, никаких законов и давлением.
Все общество, имел в виду, что каждый участок он согласился со словами благодарности и признательности - направлениях - от принципа группы расторопность.
Люди стали подходить к Afro-Caribbean происхождение, темперамент и телосложение и легкая атлетика, и поэтому они пели и налегке помчался.
Люди из индийского субконтинента, в электронном виде одаренным от природы, как будто ничего не предпринял для того, чтобы семья была без работы телефона, коммунальных услуг.
То, что оставалось от польской общины plumbed; то, что осталось от греческого разбили тарелки.
Те из Персидского залива и Левант, чьи бабушки и дедушки так быстро уехал из страны, то, ЧТО происходит - IT-технологии, боясь, они "не топят в пламя, опасаясь, что пламя будет потреблять их дальше, - открыл labneh и shisha-pipe ресторанов, опустив головы, и вырос на депрессию в безделье.
Каждому по его дары.
Услышав только баллады, Ailinn было трудно понять, каким образом оскорбительных слов Kevern пела только для того, чтобы ее можно было уже не до музыки.
Музыка была выражением любви.
"Они" не очень ", - сказал Kevern оскорбительным.
За исключением, может быть, людям, чьи ноги слишком велики.
Мой отец никогда не оскорбил кого-либо, но он рад за эту песню.
Он говорил слишком много, но сад "и тем самым дал иллюзия безопасности.
Ни слова не могла выйти за рамки своего дохода гигантских cabbage-like листья.
До сих пор ничего не понимаем Ailinn ".
Почему ваш отец любил, что-то подобное?
Он хотел сказать, что это была шутка, но был крайне неохотно, в ее компании, поставить два пальца к губам.
Она уже думала, что он странный.
"Он ударил его, как смешно", - сказал он.
Она покачала головой в неверии, фильтровальную из "Kevern зрение.
Ничего не вижу в стоге сена, но ее из crow-black волосы.
Ничего он хотел видеть.
"Если вы говорите", - сказала она, сценарии.
Но до сих пор часть из них объяснить, почему вы Дон петь ее мне.
Казалось, она в настоящую беду.
Мои ноги не слишком больших?
Он посмотрел еще раз.
В частности, без ноги.
Ваши лодыжки, возможно, немного...
И вы говорите, что вас ненавидят меня, потому что мой лодыжки слишком толстые?
Ненавижу вас?
Конечно, я вовсе не ненавижу ".
"Это просто глупо.
Он мог бы сказать: "Я люблю тебя", но пока еще слишком рано для этого.
"Ваш толстые лодыжки, по этой причине я привлекал к вам, - он попытался.
I 'm извращенным образом.
Оказалось неверным.
Он имел в виду, это будет смешно.
Это должно быть смешно, часто приземлился в бедственном положении, потому что ему, как и его отец, он не хватало средств, необходимых для того, чтобы очаровать, заверив, что порождает жестокость Rocсo в анекдоты.
Может быть, его отец намерен быть жестоким.
Может, он, действительно, Kevern.
Несмотря на его добрые глаза.
Ailinn Solomons энергична и выросла с ее шезлонге, сбив на консоли, и на самом деле они не пили вино ").
Elderflower вино пить не было, поэтому "его оправдание.
В своей агитации, она, казалось, трепетать, подобно fronds с пальмой в шторм.
"Головы" у толстых и по этой причине я ужасно то привлекал к вам ", - сказала она.
Кроме того, что я не брезгую.
Он жалел ее, как на счет лишних недоброту его слова и страх, что показал в ее глаза в момент ее стоя.
Она считает, что он "г забастовку ее?
"Она еще ни разу не говорил с ним о жизни на холод северного архипелага, где она росла, но он не сомневается:" Это было все необходимое, похожими на здесь.
Один и тот же ледяной океан и разбился на их обоих.
Тот же befuddled мужчин, еще более капризным thin-skinned и после, а кто и чем их контрабандист wrecker предки были, обитали сердито из паба в паб, готов поднять руку на женщину, которая посмела отказать или twit их.
Толстые головой?
Они 'd показали ей толстую кулак, если она не была: "Осторожно!
Ее первый snog - snog став наиболее распространенные выражения эротических раздражение между мужчинами и женщинами; противоядие к пресный баллады о любви консоли, - snog ее первого и манжеты ее позже.
Ненужная в "Kevern, поскольку snog был сам по себе акт Вацлава Клауса.
Ailinn Solomons сделал знак с ее телом на его покинуть.
Он сам испустила в шезлонге, как старик.
Она чувствовала себя неуклюжим, но вес его горе удивляются ей.
"Это был не конец света.
Они почти не знали друг друга.
Она наблюдала за ним ехать - как в окно наверху ее спутником наблюдала за ним идти - мужчина совершил тяжелое, что он д "на себя.
Адам, оставив в саду, - подумала она.
Ей стало очень плохо для него, так и для мужчин, в целом, вне зависимости от того, что кто-то поднял руку на женщину.
Мужчина обратился с ней, спину гнуть, стыдно, но поражение, вся борьба в нем просочилась подальше - зачем было видно, как ей казалось, что она знала, что так хорошо, когда она не смогла вспомнить ни одного из них, например, перед тем, как сегодня, видя его?
Один раз, Ailinn Solomons посмотрел на ее ноги.
Один балл или так лет до событий, хотела это увидеть Nussbaum, умный и энтузиазмом 32-летний сотрудник применил на практике, мониторинг non-statutory Общественного тональность, подготовили короткие бумаги на продление с низким и medium-level насилия в те районы страны, где его снижение, если не большинство, к его остановке, было бы ожидать, учитывая денег и энергии тратится на это заявление.
"Много было сделано и многое еще предстоит сделать", - написала она, - успокоить родной агрессивность на тысячу людей, которые боролись и выиграли многие из них, особенно у тех, кто неправильно Knarls и узкие щели в стране, где, несмотря на то что шпилями церквей взлететь выше hedgerows, тем слаще дыхание человеческой доброты, все реже, исторически не ощущал.
Но некоторые качества, доказывая в месяц.
Чем выше шпиля, казалось бы, чем страсти, это происходит часто.
Население плачет на сентиментальные баллады, ущелья на историях преодоления трудностей, и исповедует верить горячо в достоинствах брака и семейной жизни, а не только старые brutishness по-прежнему занимают не менее чем на сельских общин, как на наших городских conurbations, предполагает появление новой и порочный quarrelsomeness в семье, на работе, на наших дорогах и даже на нашу игру.
"У вас есть неблагоприятная тенденция для предполетной подготовки", - заявил ее руководитель, когда он читал весь доклад.
Может, я предлагаю вам меньше романов читать.
Хотела это увидеть Nussbaum спустили ее голову.
Я также должен запрашивать: Вы атеист?
"Я считаю, что я не обязан говорить", - ответил Nussbaum хотела это увидеть.
Ты лесбиянкой?
Снова протестовали хотела это увидеть ее право на частную жизнь и тишина.
Феминистка?
Молчание.
"Я ничего не прошу", "Лютер Rabinowitz сказал наконец-то", потому что у меня есть возражения против и феминизма, атеизма церемониальным.
Это prejudice-free на рабочем месте.
Мы - рабы из prejudice-free общества.
Но некоторые виды повышенной чувствительностью, а вполне приемлемым и похвальной сами по себе, иногда может исказить результаты, например, у вас есть для меня.
Вы, очевидно, себя необъективно против церкви, и те вещи, которые вы называете "порочным" и "жестокий", другие могли бы сразу воспринять как выражение естественных бодрость и хорошее самочувствие.
К тем, кто твердить о, ЕСЛИ, ИТ, как будто это произошло, если бы это случилось, то вчера, состоит в том, чтобы сок страну своей основной жизненной силы.
Хотела это увидеть Nussbaum посмотрел вокруг нее пока Rabinowitz говорил.
За его голову в розовой flamingo светодиодных свиток повторил рекомендации на практике было распределение по стране за последние четверть века и более.
Улыбка у вашего соседа, лелеять свою супругу, слушать баллады, ходить в театры, используйте свой телефон, беседовать, разъяснять, послушайте, согласен, извиниться.
Поговорим лучше, чем молчание, пропел слово лучше написано, но нет ничего лучше, чем любовь.
"Я полностью понимаю: Ты создаешь Nussbaum хотела это увидеть", - отвечал тихим голосом, когда-то она была некоторых ее руководителем закончил говорить, - и я говорю не больше, чем то, что мы не зажила так же эффективно, как мы будем обманывать самих себя мы.
Моя забота состоит в том, что, если мы не предупреждены, мы окажемся повторять ошибки, которые привели к тому, кто, ЕСЛИ, информационных технологий, в первую очередь.
Только на этот раз он не будет и на других, что мы профинансировать свою злость и недоверие.
Лютер Rabinowitz сделал пирамиды с его пальцев.
Это предполагает бесконечное терпение.
"Вы идете слишком далеко", - сказал он, - описывал как "ошибки" в действиях, которые наши бабушки и дедушки могли или не приняли.
Вы идете слишком далеко, говоря о них, выпуская свой "гнев" и "недоверие" на "другие".
Это не должно быть необходимым напомнить кое-кому в вашу позицию, что в понимании прошлого, как в защите, мы не говорим о "нас" и "их".
Не было никаких "мы" и "других".
Это было время беспорядков, это все, что мы знаем об этом.
", в котором, если мы будем честны с собой", - хотела это увидеть осмелился interject, "не могут претендовать на часть общества, не оправдал себя.
Я никаких обвинений.
Было ли это сделано плохо или хорошо, что было сделано, было сделано.
Затем был тогда.
Больше не нужно - в этом мы согласны.
И точно так же, как нет вины будут выделены, так что нет настроения, были внесены изменения, и там были какие-то пути, сделав их.
Но какое прошлое, потому что, если бы не учиться -
Прошлое существует для того, чтобы мы забыли.
Если я могу добавить одно слово, -
Лютер Rabinowitz его пирамида рухнула.
"Я не считаю свой доклад", - сказал он, отвергая ее.
На следующий день на работу, как обычно, она была сбили с мотоциклистом, который установлен на тротуаре в том, что прохожих описал как "порочного ярость".
Совпадений.
